# Ломакин На пороге двойного бытия

Станислав Константинович Ломакин

## Станислав Ломакин

## ДУХОВНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ИСКАНИЯ Л. ТОЛСТОГО

> …Я перед мощию стихийной

> В священном трепете стою.

> А. Фет.

Сущность общественно-педагогических взглядов Толстого связана с поиском смысла жизни, с разработкой «истинной религии», педагогики, всеобщей любви, добра, ненасилия. В философско-публицистических, педагогических произведениях Толстой пытается создать «новое религиозное сознание», свою веру. В 19 лет будущий великий писатель-мыслитель в дневнике записывает: цель философии заключается в формировании вектора жизненного пути на многие годы. Толстой ставит перед собой вопросы, касающиеся его отношений с природой и общественной средой, размышляет о единстве божественного и человеческого в каждом индивидууме. Позднее он разовьет эти идеи в своих статьях, таких, как: «Исповедь», «В чем моя вера», «Царство Божие – внутри нас», «О жизни», «Путь жизни» и др. В романе «Война и мир» четко сформулирует свое понимание жизни: «Есть две стороны жизни в каждом человеке. Жизнь личная, которая тем более свободнее, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, ролевая, где человек неизбежно выполняет предписанные ему законы. Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательно орудием для достижения исторических и общечеловеческих целей». Подобный взгляд на жизнь человека в чем-то совпадает у Толстого с его любимыми философами – Руссо, Шопенгауэра, Канта. Влияние Руссо было едва ли не самым главным, еще в 16 лет он носил на себе медальон с портретом французского материалиста, просветителя XVIII века. Изучение различных философских учений многих стран мира привело Толстого к мысли, что человек является частицей мира, рода, общественного целого. Мир он рассматривает как гармоническую ценность, единое – это Бог.

Образ Христа для Толстого есть образ не бессмертного Богочеловека, а смертного человека с божественными свойствами. Изучая философские течения о морали как особом духовном мире руководствующегося долгом человека, Толстой подверг критике все разновидности гедонизма и утилитаризма в этике, призвал осуществить переход от морали эгоизма к морали добра или блага для всех. Чтобы осуществить этот духовный переворот в душах людей, Толстой задался целью теоретически и практически подготовить будущие поколения в своей вере посредством духовного и педагогического просветительства. Рассматривая человека в двух ипостасях: духовной (свободной) и материальной (зависимой), Толстой, охваченный жаждою служения трудовому народу, создает цикл гениальных произведений, выразившихся в чудной своей простоте великой истины любви, доступной для всякой – только что распустившейся, как и для самой темной и невежественной души в мире. Эти художественные, публицистические, педагогические произведения издавались, переиздавались и читались людьми не только в России, но и во многих странах мира.

Размышляя о сложности характера, психики людей, детей, Толстой специально ездил за границу для изучения школьного дела. Он с небольшими паузами, связанными с написанием романов, возвращался к педагогической деятельности. В половине 70-х годов XIX века Толстой учительствует в устроенной им у себя в доме школе (Ясной Поляне) для крестьянских детей, составляет чудную азбуку с книгами для первого чтения, горячо борется за свои методы обучения с царящими в передовой тогдашней педагогике системами и печатает в журнале «Отечественные записки» прекрасную статью «О народном образовании». Эта статья вызвала бурю негодования и восторга, как и все его статьи, написанные о проблемах воспитания и образования. После написания романа «Анна Каренина» и его духовных кризисов, продолжавшихся несколько лет, он вновь обращается к проблемам образования и воспитания детей.

Духовный кризис мыслителя позволил всю силу гения направить на решение основных проблем человеческого бытия, а затем – на распространение учения о смысле жизни и о перевосоздании всей жизни человечества на основах его педагогики, учения о божественности человеческого духа и о братстве всех людей и народов мира. «Оглянувшись на людей, на все человечество, я увидел, что люди живут и утверждают, что знают смысл жизни. На себя оглянулся: я жил, пока знал смысл жизни. Как другим людям, так и мне смысл жизни и возможность жизни давала вера. В одной вере можно найти смысл и возможность жизни. Без веры жить нельзя». Размышляя о вере, Боге и Спасении, Толстой пытается детям по-новому раскрыть содержание таких категорий христианства, как «Вечная жизнь», «Царство Небесное», «Загробное существование». «Толстовская эсхатология», в отличие от традиционной «апокалипсической» эсхатологии, утверждает, что Воскресение и Суд не предстоят в будущем, а совершаются в каждом верующем сейчас, в настоящем: принимающие Христа становятся причастными к Спасению и вечной жизни, а отвергающие Его остаются частью враждебного Богу мира. Кто исполняет заповеди Христа, «переносится в Сына человеческого», становится вечным, бессмертным, не подлежащим смерти.

Во время бесед с детьми Толстой разбирает вопросы, вызываемые учением и событиями, происходящими в мире в разные периоды истории развития человечества. Он, преподавая историю, географию, литературу использует труды многих великих мыслителей разных эпох. Особый акцент Толстой делает на евангельские заповеди, обращенные не только к детям, а ко всем людям, призывая к братству, преклоняясь перед бесконечностью, перед Богом. Для него религия и нравственность становятся идентичными понятиями. Основой их является духовность. Духовность обнаруживается внутри человека, а не вне его, она должна строиться и формироваться на ранних этапах развития ребенка. Писатель-мыслитель понимал, что детская непорочная душа восприимчива к неискаженным истинам. Толстой восхищался детьми, радостно говорил об удивительных духовных дарах, скрытых в них. Он не только беседовал с детьми на религиозные, этические темы, но и писал для них рассказы, создал удивительную азбуку, изложил учение Христа для подростков. Он писал: «Ребенок стоит ближе меня, ближе каждого взрослого к тому идеалу гармонии правды, красоты и добра, до которого я в своей гордости хочу возвести его. Создание этого идеала лежит в нем сильнее, чем во мне». Долженствующая переродить человечество идея бесконечного уважения к детской душе, провозглашенная Христом, проявилась необыкновенно ярко, сильно, глубоко в учении Толстого о воспитании.

Идея свободы в воспитании, разработанная писателем во многих его статьях, берет начало свое от произведений Ж.-Ж. Руссо, а именно: «Эмиль, или О воспитании». Толстой был сторонником естественного воспитания, свободного развития человека. Он исключал в своей практике общения с детьми принудительную педагогику.

Дидактика Толстого основана на понимании психической организации детей с их сложным, меняющимся с возрастом душевным миром. Учитель, воспитатель должны искать указаний прежде всего в потребности детей, в их природе, в их устремлении делать добрые дела. Считая естественное, свободное воспитание наиважнейшим, Толстой ставит задачу развить в детях принцип природосообразности, культуросообразности. Это означает чувственное восприятие окружающего мира, являющееся главным дидактическим принципом Толстого. В сущности – это рычаг, при помощи которого приводятся в движение потенциальные силы человеческого разума, основанные на органическом, диалектическом соотношении чувственного и рационального. Беседуя с детьми, Толстой учил детей говорить, мыслить, чувствовать, наблюдать, делать оценку увиденного и происходящего.

Великий писатель, изучивший многие учения, связанные с воспитанием и образованием детей, имел свой взгляд на теоретические и практические воззрения ученых разных стран. В письме к дочери Марии Львовне, находящейся в 1906 году за границей, он пишет о том, что Европа погрязла в своем материальном приобретательстве. «Европейская жизнь ужасна, грязна духовно. Я сомневаюсь, нужно ли русскому народу пройти через этот разврат, прийти в этот тупик, в который уже зашли западные народы». У этих народов отсутствует чувство любви друг к другу, так как их заботит материальный ценз, приводящий к насилию. Ненасилие, по Толстому, служит непременным условием любви, дающей благо жизни. У писателя появилось много сторонников как в России, так и за рубежом. Были и противники, философ И. Ильин написал критическую статью «О сопротивлении злу силою», в которой основным недостатком этики Толстого считал перенесение борьбы со злом внешним, что оборачивается, по его мнению, «религиозным безволием» и «духовным безразличием».

Свою концепцию «непротивления злу силою» Толстой перенес и на педагогику, говоря о том, что «школы, устроенные свыше и насильственно, не пастырь для стада, а стадо для пастыря. Принудительное устройство школы исключает возможность всякого прогресса».

После прочтенных толстовских педагогических воззрений невольно возникают исторические параллели, приводящие человека начала XXI века к мысли о том, что сегодня только и нужна принудительная педагогика. Достаточно войти в любую школу или посмотреть по телевидению фильмы о современной школе, станет ясно, что без принудительной педагогики в наше время не обойтись. Даже дети яснополянской школы, преклонявшиеся перед своим великим учителем, писали в своих сочинениях на свободную тему, что дисциплина на уроках должна быть строгой. Такие сочинения Толстой откладывал в особую папку и говорил, что они пишут и излагают свои мысли лучше, чем он. Одно его беспокоило, что талантливые дети, общаясь с невоспитанными родителями и учителями, могут подвергнуться их влиянию, и тогда может замутиться чистый родник детской души. Педагогические сочинения Толстого до сих пор содержат много ценных, не потерявших своего значения мыслей, указаний и правил дидактического характера. Педагогические воззрения Толстого основываются на его опыте и связаны с торжеством разума, с религиозными убеждениями, с непоколебимой верой, что детская душа восприимчива к добру и стремится к развитию.

Сто лет прошло после смерти Льва Толстого, готовится второе издание полного собрания сочинений в 120 томах. Его гениальные труды изучают во всех цивилизованных странах мира. Необыкновенная судьба, творческое наследие писателя-мыслителя получили достойное отражение в истории мирового искусства.