# Андрейкины тропки

Михаил Андреевич Лесной (Зверев)

## Михаил Лесной. Андрейкины тропки


## ОРЕШКИ

Летом я не раз видел в лесу на старой дуплистой берёзе белку. Хорошенькая, с рыжей шёрсткой, она ловко прыгала по деревьям: расставит широко лапки, вытянет, распушит хвост и, кажется, будто летит по воздуху.

Я стоял не шевелясь, и зверёк переставал замечать меня.

Забавно она ела: сядет на задние лапки, в передних держит шишку и, посматривая по сторонам, вылущивает семена. Я так и звал её — моя белочка.


Наступила зима.

Морозным утром я отправился на лыжах в лес. Хорошо бежать по мягкому снегу! Кругом разные следы. Некоторые я узнаю: крестиками — птичьи, а маленькие, в виде точек, — мышиные. А вот след покрупней. Какой-то странный: два отпечатка от широко расставленных лапок, а позади — два других, поменьше. „Интересно, чьи это следы?


Они привели меня к старой дуплистой берёзе, где летом жила знакомая мне белка. „Не живёт ли она здесь и теперь?"

Я постучал по стволу палкой — из дупла тотчас выскочил небольшой зверёк в красивой шубке пепельного цвета. Это же моя белочка, только летом она была рыженькой. А теперь её не заметишь сразу — она сливается с ветвями, покрытыми снегом.

С берёзы белка прыгнула на соседнюю ёлку и скрылась...

„Интересно, что у неё там в дупле?"

Я отвязал лыжи и стал карабкаться на берёзу. Раза два сползал, ободрал нос, но всё же добрался до первого сука.

Дальше дело пошло легче, и вот я уже возле дупла. Запускаю в него руку: мелкий мусор и что-то твёрдое, кругленькое. Вытаскиваю. На ладони — семена растений, орехи, жёлуди, сухой грибок... Всё, кроме орехов, выбросил. Запустил руку ещё раз. Ой, сколько орехов! Крупные, отборные, орешек к орешку. Я набил ими полные карманы, спустился на землю и, весело посвистывая, побежал домой.

Пришёл и стал важно выкладывать на стол орехи, свысока поглядывая на подбежавшую сестрёнку. Смотри, мол, сколько принёс! Катя удивлённо спросила:

— Где ты столько орехов взял?

— В лесу. Это тебе белочка прислала.

— И много у неё там орешков?

— Всё здесь, ничего не осталось.

— А как же белочка? — вытаращила в недоумении глазёнки сестра. — Что же она будет кушать?

— Она... у неё...

Я покраснел до ушей и замолчал, опустив голову. Гордость и важность мигом исчезли. Я виновато посмотрел на маленькую сестрёнку и в этот момент поймал укоризненный взгляд матери. Только сейчас понял я, что обидел белочку, — отнял сделанные ею запасы на зиму, и теперь она могла погибнуть от голода.

Когда мама и сестрёнка вышли из комнаты, я тихонько, как воришка, собрал поскорей со стола орехи и отнёс их обратно в дупло.