# Лапцуй На оленьих тропах

Леонид Васильевич Лапцуй

## Леонид Лапцуй. На оленьих тропах


## На островке


Если вижу осенью глубокой
Пасмурной воды воронье око,
Скрытую угрозу в ней почуя,
Сорванной листвою трепещу я.
Страшно мне глухое бормотанье,
Пасть ее оскаленная, в пене, —
Кто ее, дикарку, заарканит,
Словно разъяренного оленя?
Вот, неуловимая, как воздух,
Струйкою бежит она меж пальцев,
По «Не смей шутить с водою грозной!» —
Говорят встревоженные старцы.
В детстве, помню, случай был со мною:
Били в берег волны оголтело,
И дрожала суша от прибоя,
Как ремнем исхлестанное тело.
В Обскую губу ломилось море,
Мерзлота трещала от ударов.
Забивала мать для нары колья
В землю, чтобы выше стала нара.
Ветер волны погонял, как стадо,
Ухали они многоголосо,
Белые стонали водопады
Раненой медведицей в торосах.
Ветер чум кропил водой соленой
И трепал нюки рукой когтистой,
И они у ветра на ладони
Парусили, рваные, со свистом.
А костер от ветра стал горбатым,
Как змея, вода ползла на пламя,
И шипело пламя бесновато,
Слизывая пену языками.
Холм наш опоясало водою,
Никуда с него не перебраться, —
Островком торчал он, шириною
В десять метров, а длиною — в двадцать.
Волны подымались, словно скалы,
Опускались, словно перевалы,
И одна вдруг горестно и длинно
Закричала голосом звериным.
Я забился в угол от испуга:
Волки, лисы, зайцы и олени,
Прижимаясь в ужасе друг к другу,
Плыли к чуму в поисках спасенья.
Хищный и нехищный плыли рядом,
Притулились маленькие к рослым,
И как будто дружбе этой рады,
Опускались волны, словно весла.
Камень к камню — так слагают крепость! —
Плыли звери плотною стеною
И молили огненное небо
Над звериной сжалиться семьею.
На колени мать моя упала,
Волосы ее легли на волны,
А вода седая в них вплетала
Голубое отраженье молний.
Мать молила воду, чтоб от смерти
Сохранила ребятишек малых,
Все оленье стадо наше в жертву
Обещала божеству Ямала.
Завопил и сам я, как безумный,
Уж не помню, волком ли, оленем…
И ныряли, плавали у чума
Чуткие усатые тюлени.
Дикий свой обычай забывая,
Волки подошли к огню погреться.
Тут вода вздохнула, как живая,
Застучала подобревшим сердцем
И попятилась, как тьма в ложбины,
Тучи поредевшие качая…
И, обычай вспомнив свой звериный,
Звери на собратьев зарычали.