# Избранное. Том 1

С. К. Ломакин

### ПРОЗРЕНИЕ

Дачник Андрей Васильевич просыпался рано, еще раньше вставала одинокая старушка, соседка тетя Даша.

Окна ее дома располагались напротив окон его избушки. Он замечал, что занавески уже раздвинуты, значит, там теплится жизнь, идет незаметная, сложившаяся десятилетиями работа, не нарушающая уклад и ритм повседневной жизни.

Андрея Васильевича нельзя назвать дачником в полном смысле этого слова, так как он жил в поселке на небольшой железнодорожной станции. Несколько лет назад он купил избу из-за огорода и близости к лесу. Сам он, в шутку, называл себя маргинальным сельским тружеником, т. е. временным, сезонным – с мая по октябрь.

Тетю Дашу изредка навещали внуки, их трое, дети единственного, горемычного сына Николая, который недавно умер от туберкулеза в тюрьме. Догляд за тетей Дашей, как престарелой пенсионеркой, осуществляла женщина из «Милосердия». Дело в том, что тетя Даша в последние пять лет обезножила. Она с трудом передвигалась по дому. Сил хватало на то, чтобы выйти на огород и за ограду, посидеть на лавочке, пообщаться с людьми, спешащими по своим делам. День, о котором идет речь, начался для Андрея Васильевича как обычно: он по привычке глянул на окна тети Даши и удивился: шторки на окнах не были раздвинуты. Мало ли что, подумал он: проспала. И начал готовить завтрак. Однако какое-то тревожное чувство не покидало его. Он решил подождать до восьми утра, а затем постучать в окно.

Ровно в восемь часов утра Андрей Васильевич постучал в окно, т. к. знал, что тетя Даша закрывала дверь на крючок. В ответ сосед услышал непонятное бормотание, через шторы ничего не было видно, но ему показалось, что тетя Даша лежит на полу и не может подняться, сказать о своей немощи. Ничего не оставалось делать, как оповестить соседей, которые и обратились в центр «Милосердие». Скоро приехала врач «скорой помощи» и представители центра. Пришлось ломать дверь. Тетя Даша от больницы наотрез отказалась, сказала: «У меня нет денег на лекарства, а моей пенсии не хватит и на похороны». Для тети Даши начались трагические дни: ее парализовало, отнялись ноги, руки, речь стала замедленна, малопонятна, с большими паузами, но память сохранилась и позволяла больной погружаться во времена ее долгой и не всегда праведной жизни.

Немощную, разбитую параличом тетю Дашу взяла к себе бывшая жена сына, немилая Дарье Федоровне, Лида. Эти две женщины при жизни сына не находили общего языка. И виной этому была тетя Даша.

Бывшая невестка, вышедшая второй раз замуж (кстати, удачно), забыла все обиды и, узнав о состоянии Дарьи Федоровны, не рассуждая, первой пришла на помощь. Любовь к справедливости у

Лидии проявилась с детства и была рождена живейшим беспокойством о других людях. В невзгодах близких ей людей она даже винила себя и чувствовала боль других людей, как свою собственную.

Лида интуитивно понимала, что сострадание – это способность увидеть в несчастьях родных ей людей свои личные страдания. Очевидно лишь одно: наша способность восхищаться прекрасными свойствами человека, разумеется, способствует тому, что мы сами хотели бы быть похожими на этого человека. Предположение это подтверждается опытом жизни, чередой поступков и намерениями людей.

Долгие дни и ночи одиночества во время болезни явственно высветили всю жизнь Дарьи Федоровны. Она начала раскручивать свою жизнь, как пленку, назад, и много постыдного ей хотелось бы изменить, но жизнь не шахматная партия, в которой можно взять ход назад и предложить другой вариант. Тетя Даша свою жизнь разделила на два периода: первый был связан с работой на железной дороге, второй – ее пенсионный, нравственный этап жизни. Первый – радостно-эгоистичный – период, как она его обозначила, омрачался иногда семейными скандалами, причиной которых было пьянство. Дарья Федоровна по своей природе была очень здоровой женщиной, во время частых застолий, могла удивить своей удалью любящих выпить мужиков. Могла без устали пить, петь и плясать, но и работать могла так, что не каждый мужик мог угнаться за ней во время ремонта железнодорожных путей.

Память тети Даши возвращала ее к дням, которые вызывали не только чувство довольства, радости, но и чувство досады и даже стыда. Она вспоминала о людях, с которыми работала и жила и к которым не всегда была справедлива. Она судила себя без утайки за пороки, раскрывая на отдельных примерах добро и зло, на которое была способна. И сейчас, когда она увидела истинное благородство бывшей невестки, не бросившей ее в трагическую для нее минуту, в тете Даше проснулось чувство стыда и горечи за то, какой черной неблагодарностью она платила Лидии за ее добро.

Один случай тетя Даша особенно запомнила. Невестка после получки купила в привокзальном буфете ребятишкам простых конфет, а она закатила скандал, заявив: «Ты лучше бы купила Николаю бутылку водки после бани». Как убивалась Лидия, видела только она, но не подошла, не повинилась. Тетя Даша додумала свою думу до конца. Она признала себя виновной и поняла, что в несчастной пьяной судьбе и смерти сына виновата она. После этого признания стало легче, она уже не терзалась совестью, ей стало все безразлично. Не хотелось ни есть, ни думать. Жизнь потеряла для нее всякий смысл. За два часа до кончины Дарья Федоровна, в твердой памяти, подозвала к себе Лиду и попросила у нее прощенья. И несколько раз произнесла: «Я виновата перед вами всеми, простите! Похороните меня по православному обычаю, рядом с сыном». Исхудавшее, осунувшееся, исстрадавшееся лицо тети Даши было спокойно, благообразно. Маленькая слезинка выкатилась из левого глаза и медленно поползла по уже остывающему лицу, она остановилась в глубокой морщине около верхней губы и застыла.

На этом история тети Даши не кончается, есть еще один персонаж, о котором нужно рассказать – кот Яшка, оставшийся один в пустом доме.

Андрей Васильевич еще при Дарье Федоровне приметил кота Яшку и, время от времени, особенно перед отъездом в Тюмень, подкармливал его. Яшка настолько привык к этому, что появление соседа ассоциировалось у него с едой. Он почему-то всегда был голоден. И вот сейчас, когда Яшка остался один-одинешенек, он пришел к крыльцу своего благодетеля и не ошибся в выборе. Целую неделю прожил Андрей Васильевич с Яшкой душа в душу. Это был рай для кота, может, лучшие дни в его жизни. Яшка ел то, что ел его новый хозяин, спал в избе и в малиннике, а ночью ему было позволено спать на кровати. Кот неотступно ходил за Андреем Васильевичем: идет ли тот в огород, за молоком к соседям, за водой, собирать ягоду. Яшка тут как тут, заберется на забор, поточит коготки, словно подчеркивая – вот, мол, я, не теряй меня. А уж если хозяин звал Яшку, тот со всех ног мгновенно бросался на зов благодетеля. Но всем радостям приходит конец. Новый хозяин Яшки уезжал иногда в Тюмень на день, на два, оставляя для кота еду и надежду на скорое свидание. Однажды Андрей Васильевич приехал не один, а со своим городским котом Кузей. Он решил последние недели лета провести на природе в обществе двух котов, хотя и предполагал, что могут возникнуть между ними конфликты. Идея была такова: сблизить котов, а затем Яшку взять к себе в город.

Кузя уже бывал в деревне и издали, со своего подворья, наблюдал за Яшкой, даже делал попытки поиграть с ним, но тот не продемонстрировал дружеского расположения к городскому собрату. Они жили автономно, не особенно интересуясь друг другом. Природа, сотворив облик того или иного существа, действовала осторожно, памятуя о хрупкости. Встреча котов оказалась для Яшки трагической. С первой же минуты они начали показывать, что яблоком раздора является Андрей Васильевич. Их завывания, модуляции голосов указывали на то, что бой между ними будет бескомпромиссным. Коты старались держаться как можно ближе к хозяину, а когда Яшка бросился на Кузю, Андрей Васильевич закричал и замахнулся на него, но не ударил. Яшка странно посмотрел на хозяина и понял, что его не считают тем, на что он рассчитывал. Он скрылся в пустом старом доме, и все попытки Андрея Васильевича «замолить свой грех» не привели к успеху. Не помогли сосиски, рыба, молоко, которые оставлялись в нижнем оконце дома (оно сообщалось с подполом, а из подпола был специальный лаз в комнату, где спала тетя Даша). Конечно, Яшка слышал зов хозяина, но не появился и не притронулся за ночь к еде. На следующий день Андрей Васильевич уехал с Кузей в Тюмень, а когда приехал через неделю, то узнал от нового соседа, купившего дом Дарьи Федоровны, что кот Яшка умер. Он лежал на половичке, уткнувшись мордочкой в лапки, где ему постелила тетя Даша, рядом с ее кроватью. Андрей Васильевич очень переживать смерть Яшки. Он считал виновным себя в его гибели.

Умный простой деревенский серый кот Яшка понял, что никому он не нужен на белом свете, кроме хозяйки, а ее нет. Новый хозяин, которому он поверил, его предал.

В Яшке проявился родовой инстинкт любви к человеку, он взрастил в своей душе редкостное достоинство любить, но и не прощать предательства. Он заморил себя голодом. Какая же великая сила лежит в основе этой любви!

Андрей Васильевич долго размышлял над самоубийством Яшки. Человечество подходит к своему финалу, это прогнозируют футурологи и философы, но мы не удосужились, имея опыт многотысячелетней истории общественного развития, изучить, понять не только человека, но и братьев своих меньших. Может, узнав хорошо их, мы, люди, могли бы лучше понять себя. В каждом живом существе есть не только инстинкт самосохранения, воля к жизни, но и чувство любви. Правда, любовь бывает не всегда взаимной, отсюда все драмы и трагедии человечества.