# Марласов Пред светлым именем твоим

Анатолий Михайлович Марласов

## Анатолий Марласов


## ПРЕД СВЕТЛЫМ ИМЕНЕМ ТВОИМ...

Книга избранной лирики


## ГДЕ НАШИ КОРНИ?

(размышления автора в период

с августа 1991 по ноябрь 1993 гг.)


«Тучи над Родиной встали».

Из песни.


I

Эх, время!
Оно птицей пролетело...
Да что там птицы медленный полет?
С тех пор, как автор принялся за дело
Сказать о том, что в сердце накипело —
Считай, товарищ, третий день идет.

Но я ошибку допускаю снова —
Забыто это слово навсегда.
«Товарищ», - изумительное слово,
Оно для дружбы и любви основа,
Ну а теперь мы просто «господа».

Вот бюрократ —
Сидит и важно пишет
Истории таинственный рассказ.
Окликните «товарищ», - не услышит,
Но «господин», - он вскинется тотчас.

А вот фигура мрачная...
Постой-ка —
Вся рожа испитая, словно ржа.
Сосредоточенно копается в помойках
Формации новейшей госпожа...

II

«И пришел Моисей и пересказал народу

все слова Господни и все законы».

Первая книга Моисея. Гл. 24.

О, Господи!
О, Бог!
Твои слова
Смогу ли я пересказать народу,
Тем более - правительству в угоду,
Чтоб у него варила голова,
Чтоб поняло правительство - увы,
Оно не правит там, где есть неправый,
Оно не славно там, где есть бесславный,
И не любимо там, где нет любви...

III

Но это так- вступление...
А дальше
Был август густ,
Как сбитый кем-то крем,
Плыл над державой с парусом из фальши
Таинственный корабль - Русский Кремль.

На корабле какие-то фигуры
Замшелые, с болячками и без,
Играли в карты - дураки и дуры,
Но им ума хватало и культуры,
Чтоб соблюдать свой личный интерес.

Не думая о собственном народе,
Забыв его, как моряка - земля,
Они хотели при любой погоде
На палубе остаться у руля.

Во имя цели той писались книги
И пелись гимны в страшном бардаке.
Какие изощренные интриги
В Краснознаменной делались Москве!

Народу что?
Народу все до фени:
«Что не запрещено - разрешено».
Из мавзолея перестройку Ленин
Смотрел как детективное кино.

И думал вождь, что все на свете слепо
Копируют истории шаги,
Ведь перестройка - это жалкий слепок
Прекрасного начала эры НЭПа,
Пародия на творчество других.
«Конечно, - думал вождь, -
все изменилось,
А партия - живейший организм,
Но догмами забит был он, как илом,
Залеплены глаза ведущих мылом —
Какой там к черту, братцы, коммунизм?

Конечно, надо было все проветрить,
Промыть, прочистить и перетряхнуть,
Но поэтапно...
Уж вождю поверьте,
А спешка в этом деле - ветер смерти,
Который может истину задуть».

Так думал вождь...
В Кремлевских кабинетах
Намного мельче, мелочней, точней
В год девяносто первый жарким летом
Политбюро все думало об этом —
О перестройке начатой своей.

В стране развал!
И это очень слабо
То отражало положенье дел,
Которое по милости прораба
(А он-то растерялся, словно баба)
Народ отметил точно - беспредел!

А заграница нам рукоплескала:
«Брависсимо тебе, СССР!
В ежовых рукавицах всех держала
Сильнейшая советская держава —
Духовная развалина теперь».

Так думала с надеждой заграница,
Не зная изощренности Кремля,
Но собрались ответственные лица
И разработали такую карту блица,
Что задохнулись в мире: «О, ля-ля!».

В игре есть ход (мне говорил учитель) —
Валетом ходят - такова судьба.
Валета бьют?
Ну что ж...
Теперь учтите,
Что тут король выходит - победитель,
От униженья сохранив себя.

А если вдруг бессильные шестерки
Спасуют перед наглою игрой,
Меняются идейные подпорки,
Но не меняются идейные надстройки,
И потому король опять герой.

Разыграно все было, как по нотам,
Но спрятать от народа фальш нельзя.
Валеты в страхе изошли поносом,
Когда народ ворвался к ним с вопросом:
«А вы, мухлевщики, забыли про Туза?».

И карты были, извините, биты,
И восторжествовал народный Туз,
Защитники его уже забыты,
Венки погибшим брошены на плиты.
Короче, не игра, а так - конфуз.

Итоги той игры теперь открыты —
Разрушен нерушимый наш Союз.
А чтобы успокоить гнев народа,
Придумали опять картежный ход —
Мол, тот Союз, как старая колода,
Он развалился сам в теченье года,
Да и зачем Союз тебе, народ?

Спокон веков держались друг за друга,
Спокон веков - плечо всегда к плечу,
А уж теперь, когда нам очень туго,
И вовсе выходить нельзя из круга,
Но так случилось. Что ж? И я молчу.

В стране - огонь!
Зажег его не Каин.
В огне Молдова, Грузия, Баку.
Пока что опалил он лик окраин,
И главное, что нет виновных, крайних —
Во всем винят Россию и Москву.

Москва, Москва - несчастная столица
России неприкаянной моей.
Летят на юг испуганные птицы,
И нам осталось только помолиться
За благосклонность суши и морей.

IV

Молитва

Во имя Отца и Сына,
И духа святого
Будь доброй ко всем, Россия!
Не думай плохого.
В истории нашей длинной
Всякого было много.
Во имя Отца и Сына,
И духа святого.
О, Господи!
Мы ль не терпели?
О, Боже мой!
Нам не терпеть ли?
Во имя великой цели
Вязались тугие петли.
Монахи белые босые
Под окриком строгим —
Во имя Отца и Сына,
И духа святого.
Но свет не сошелся клином
На мысли бредовой...
Во имя Отца и Сына,
И духа святого!

V

А что король?
Король теперь в отставке —
Демократично он оставил ранг.
Союза нет, как нет сгоревшей лавки,
«Процесс пошел», - зловредничают шавки.
Вот так к нему вернулся бумеранг.
Валетов изолировали срочно
От жизни, привелегий и газет.
А суд попал в какой-то круг порочный,
Ведь у валетов, это знают точно,
В защите государственный секрет.

И только их, валетов, тронь попробуй —
Они такого всем наговорят!
В «Матросской тишине» сидят особы
И, думаю, сидеть им всем до гроба,
Но этой перспективе Туз не рад.

И вот опять рождается интрига
Намного изощреннее, чем та,
Страну, мол, тянут в прошлое, как в иго,
А бурлаки - Большая (слишком) Лига,
А председатель Лиги - ей чета.

Не испугала их валетов участь:
«Ведь мы избранники народа своего,
А Туз - он рвется к громкой славе дуче,
И над страною он сгущает тучи,
Ату его, ату, ату его! —

Какая-то великая усталость
От заседаний Лиги разлилась,
И Лига, хоть Большая, просчиталась —
Всегда в России побеждала жалость
К тому, кого преследовала власть.

VI

А народ наш - не дурак.
Это так...
За его большую душу
Не поставлю я пятак.

У народа-то душа
Очень даже хороша —
Потому народ голодный,
Не имеет ни шиша.

Вот обидели Туза —
Это нам плевок в глаза!
Завертелась во столице
Эх, которая буза.

Тут уже не разобраться.
За оружье надо браться.
Лига - пусть она Большая,
На хрена ее бояться?

Мы по Белому по Дому
Громыхнем по-боевому.
Бить по белому народу —
Это нам давно знакомо.

Но и с Белого палят.
Тут подмога из Кремля.
А мою подругу Катьку
Укокошил снайпер, бля!

Я держусь, я не тужу,
Но по честному скажу:
«Я за Катькино увечье
Им такое покажу!».

Ты - за честь, и я - за честь!
Кто кого и кто зачем?
К Дому Белому и танки
Подоспели между тем.

Кто-то там кричит, барыга:
«Не стреляйте! Это - Лига!».
Демократия в России -
Факт истории иль фига?».

Я его - из автомата,
А в ответ набор из мата.
«Эх, - подумал, - удивил ли
Он Афганского солдата?».

Я беру гранату в руки
И по воинской науке
Перебежками, ползком,
Но подкрался ближе к суке.

И как грохнул!
Тишина...
Настоящая война.
До чего ж ты докатилась,
Разнесчастная страна?

А по телеку, ура!
Выступал Гайдар вчера.
Он народ просил, как в сказке,
Продержаться до утра.

Продержались, черт возьми!
И теперь герои - мы,
А они теперь поедут
До Лефортовской тюрьмы.

VII

Из истории

«И всё, что ни попросите в молитве с

верою, получите».

Евангелие от Матфея.

Склонитесь вербами
Над синью осени
В молитве с верою,
Что ни попросите.

В молитве искренней,
Чтоб ни просили бы,
Горит, как искорка,
Любовь к России.

Молитва смелая,
Вопрос измученный:
«Кровь белых - белая,
Кровь красных - лучшая?».

Но не уверенно
По травке с росами:
«В молитве с верою,
Что ни попросите».

А мы просили бы:
«И тех и этих —
Чтоб всех простили бы
На божьем свете».

Война напрасная
Итог итожит:
«Кровь красных - красная
И белых - тоже»...

VIII

Из обвинительного заключения

Председатель Лиги-фиги
Был большой знаток интриги —
Он настраивал народы
От Востока и до Риги.

IX

Что же мы значим в конце-то концов
Этой истории вздорной,
Где же асфальты наших отцов,
Где наши корни?
Мы расстреляли к Отчизне Любовь
И заливаемся кровью.
Где же дороги наших дедов,
Где наши корни?
Нас убеждают - это судьба,
Мы сомневаемся - ой, ли?
Прадедов наших где же тропа,
Где наши корни?
1993 г. Тюмень.