# «Мы не знаем пощады...»

А. А. Петрушин

### Недремлющая сила...

Информация к размышлению – 1

Виктор Валентинович Иваненко родился 19 сентября 1947 года в деревне Кольцовка Ишимского района Тюменской области. После окончания средней школы № 1 ж. д. станции Ишим поступил в Тюменский индустриальный институт на электротехнический факультет. Окончил вуз в 1970 году и тогда же был призван на службу в Управление КГБ СССР по Тюменской области.

Прошел все ступени служебной карьеры от оперативного уполномоченного до заместителя начальника Тюменского областного управления госбезопасности. В 1986 году переведен в Москву в КГБ СССР, где инспектировал российские территориальные органы КГБ СССР.

С этой должности в мае 1991 года назначен первым заместителем председателя, и.о. председателя, а с 5 августа – председателем КГБ РСФСР – через месяц оно было переименовано в Агентство федеральной безопасности (АФБ) России.

Главной заслугой генерал-майора Иваненко в августовских событиях 1991 года многие их участники считают то, что тогда удалось избежать серьезных столкновений противоборствующих политических сторон и гражданской войны.

Беседа политического обозревателя Леонида Радзиховского с Виктором Иваненко (января 1992 года).


Назначение

– Вы больше всего известны как председатель КГБ России. Но в связи с вашим назначением ходили разные слухи...

– Знаю. Сергей Белозерцев говорил, что я – «троянский конь» Крючкова.

– По сути, не один Белозерцев так высказывался.

– Понятно... Это, кстати, можно проверить – пусть следствие спросит Крючкова. Я был утвержден первым зампредом КГБ России (которое тогда, как известно, впервые создали) в мае 1991 года и исполняющим обязанности председателя. Председателя, как вы помните, тогда не было. Ельцин хотел назначить на этот пост генерал-майора Николая Алексеевича Шама, но категорически возражали Крючков и его первый зам генерал-полковник Агеев. Они испугались, что тут инициатива в назначении идет не от них, что Шам имеет какие-то свои контакты с российским руководством.

Крючков искал человека на место председателя. Он предлагал, в частности, Лукина – бывшего начальника Управления по борьбе с организованной преступностью КГБ, Воротникова – начальника Управления «3» КГБ. Воротников раньше работал в Свердловске, с Ельциным. В первой обойме претендентов меня не было.

Ясно, что такое назначение имело ключевое значение и для Ельцина, и для Крючкова. И человек, который должен был стать во главе российского ГК Б, должен быть таким, чтобы они оба согласились. Тут шли непростые переговоры, искали компромисс. Ну, как при любом ответственном назначении...

У меня с Крючковым были нормальные, корректные отношения. Я никогда не принадлежал к числу близких ему людей, но он, конечно, возлагал на меня определенные надежды – думал сделать послушной, декоративной, «карманной» фигурой. Ну а формальное основание назначения хотя бы такое: я еще в инспекторском управлении курировал территориальные органы в РСФСР. Й такие надежды в отношении меня Крючков, видимо, имел до июля 91-го года. До совещания руководителей органов КГБ России.

– Это показывали по телевизору...

– Да, в фильме «Вторая русская революция». До этого я не афишировал свои взгляды о необходимости реформирования органов КГБ, а на совещании пришлось высказаться открытым текстом. Сказал и о том, что стоит вопрос о смене самого строя, который мы защищали, и о другом... Ну, надо было видеть, как Крючков, его ближайшее окружение это восприняли... А 5 августа я был назначен председателем КГБ России.

– У вас было двойное подчинение: Ельцину и Крючкову?

– Нет, только Ельцину. Но у нас не было ничего своего, «жили» мы в нескольких комнатах в центральном здании КГБ на Лубянке. Было у нас в августе 23 человека, включая машинисток. Мы пользовались информационными системами, банками данных ГКБ СССР – по технологическим вопросам мы вынуждены были подчиняться решениям коллегии КГБ СССР.

– Вы, конечно, были членом коллегии?

– Нет, я не входил в нее.


Путч

– Виктор Валентинович, о том, что немцы нападут на СССР, НКВД знал за несколько месяцев до 22 июня. А когда вы узнали, что готовится путч?

– Интересная формулировка вопроса... Видите ли, у нас была такая информация, что осенью 1991 года, когда планировалось повышение цен, готовится наступление с целью сбросить российское руководство. Эти темы обсуждались в окружении Крючкова, хотя методы назывались разные. Но вот о заговоре, о 19 августа я не знал. Это явилось для нас, к сожалению, полной неожиданностью.

– А говорят, что ЦРУ об этом знало, что Буш предупреждал Горбачева...

– Думаю, что конкретной информации и Буш не сообщал. Общие прогнозы – да, точная дата и обстоятельства – нет. Это и понятно: по самому характеру этого путча видно, что решение Крючковым было принято достаточно внезапно. Он о нем не сказал даже многим своим близким сотрудникам, многим членам своей коллегии.

– А вы считаете Крючкова мотором путча?

– Он был организатором. А «заказчики», скорее всего, ВПК (Бакланов), ЦК (Шенин). Что касается Крючкова, то, видимо, сыграло свою роль его опасение, что Горбачев и Ельцин договорятся снять его после подписания нового Союзного договора. Как сейчас выясняется, кандидатура Крючкова стояла на снятие первой.

– Ну и что? Крючкову было тогда 67лет. Такая уж жажда власти? Господи, что ему светило? Не суд же? Роскошная дача, пенсия, мемуары, доллары за эти мемуары... Зачем головой-то рисковать?

– Нет, дело, конечно, не в узколичных мотивах. Вот Ахромеев – что он лично терял? А ведь покончил с собой... Тут идея, идейные мотивы (что не исключает в некоторых случаях и личных расчетов). Новый Союзный договор означал демонтаж всей системы (хотя и не такой, конечно, резкий, как получилось после августа). Такой демонтаж был для них нетерпим. «Не могу поступаться принципами».

Понимаете, Крючков еще жил как бы в другом мире. Он не мог понять, что строй, который он защищает, не приемлет народ. Он этого не понимал. Так было устроено его сознание. Биография, да и окружение...

– Теоретики вроде Кургиняна?

– Ну, я бы так не сказал. У Крючкова на столе нашли зачитанную книжку Кургиняна «Постперестройка», но я не – думаю, что было какое-то воздействие. На «картину мира» Крючкова влияло аналитическое управление КГБ. Там начальником был очень интересный человек – генерал-лейтенант Леонов, доктор исторических наук. Где-то публиковался его доклад на собрании группы «Союз». Любопытный доклад.

– А ближайшим человеком был Грушко?

– Да, пожалуй, в КГБ особо приближенным к Крючкову человеком был его первый зам (раньше они вместе работали в Первом главном управлении) Виктор Федорович Грушко. Он, кстати, незадолго до путча получил генерал-полковника. Другой первый зам – Агеев – тот был подальше от Крючкова... Я даже, честно говоря, удивился, что он ввязался в это дело.

– А когда вы узнали о путче?

– 19 августа, в 7 утра. Мне позвонил один из работников инспекторского управления и спросил: «Ты смотришь телевизор?». Я включаю – Вера Шебеко зачитывает известные документы ГКЧП. Ну что Янаев подставной персонаж – это было ясно сразу. Крючков, Бакланов – вот они... Я вызвал машину, решил ехать на работу.

– На Лубянку?

– Да, на Лубянку. Решение было такое: собрать более полную информацию. Ну, по дороге я... Что-то меня кольнуло. Подумал: на Лубянку попаду, а оттуда не выйду. И приказал водителю ехать в «Белый дом».

– О тех днях мы уже знаем. Но вот потом... Ведь вы лично арестовывали Пуго?

– Да.

– Тут тоже много неясного. Почему вы позвонит ему перед арестом?

– Чтобы узнать, где он, поскольку точной информации не было.

– Но звонок же мог его спровоцировать как раз на самоубийство или, наоборот, спровоцировать его убийство! Можно же было, наверное, выяснить, где он, иначе, оперативным путем?

– Какой оперативный путь в те минуты, когда все структуры парализованы!

Это было 22 августа. Ночью мы поехали во Внуково, чтобы задержать тех, кто прилетел из Фороса. Бакланова, кстати, отпустили, как народного депутата с его неприкосновенностью. Доставили их на 70-й километр Ленинградского шоссе, и я должен был ехать задерживать Янаева...

– А как же можно задержать вице-президента?

– А он не депутат. Через коменданта Кремля установили, где он. Он спал в своем кабинете. Тут возникла небольшая пауза. Я побрился. Эта пауза внесла свои коррективы. Позвонил Баранников и говорит: «Слушай, неудобно мне арестовывать своего бывшего министра, то есть Пуго. Давай поменяемся. Я поеду с прокурором к Янаеву, а ты – к Пуго». Вот и пришлось в этой горячке срочно менять планы. Надо было найти Пуго.

Была информация, что он заказал машину, должен ехать на работу. Ждали его там. Нету. Была другая информация (от Виктора Федоровича Ерина), что он на даче. Послали мы туда бригаду милицейской «наружки», чтобы она проверила. Не успели еще получить данные, как пришла в голову простая мысль. Телефон ни один не отвечал. Телефоны-то Кремлевки. Кремлевка могла быть отключена. Я узнал городской телефон его квартиры и позвонил.

Конечно, сейчас, сидя в этой комнате, рассуждая в спокойной обстановке, можно найти изъяны в этом замысле... В то же время... Чего темнить – лучше было бы, если бы он встретил нас с пистолетом? Сперва в нас, потом – в себя...

В общем, когда мы приехали к нему (он на улице Рылеева живет... жил), то и застали картину, которая всем известна.

– Так это самоубийство или убийство?

– Самоубийство. Следствие подтвердило.

– А жена?

– Жену сам Пуго убил.

– Ужас какой! Зачем?

– Соседка, которая с ними дружила, нам еще тогда сказала, что они с вечера приняли такое решение – уйти вместе.

– Удивительный поступок... Тем более, что ничего особенного ему (как и всем) не угрожает... Вы его лично знали?

– Нет. А насчет поступка... Что ж, это крах идеалов. Это опять вариант Ахромеева.


Отставка

– А дальше произошел странный поворот в вашей судьбе. Ваше положение после разгрома путча, после ваших действий в те дни должно было бы укрепиться, а вы вот уходите в отставку.

– Ну, это давняя история. Ведь мое назначение председателем КГБ России с самого начала проходило очень трудно. Было сопротивление.

– С чьей стороны?

– Со стороны некоторых лиц из окружения Президента России...

– Баранников?

– Нет. Скорее Руцкой... еще кое-кто...

– Руцкой видел на этом месте своего человека? Столярова?

– Не знаю... С Руцким у нас как-то сразу «заискрило». Я не умею соглашаться, когда внутренне против. У нас состоялся в присутствии Сергея Степашина довольно крутой разговор о реформе органов КГБ России. Руцкой предложил все территориальные органы КГБ в России объединить в 8 – 9 округов (типа военных округов). Я сказал, что не вижу смысла в таких изменениях, что я такую реформу проводить не буду. Он ответил: «Тогда мы найдем другого человека». На том разговор и кончился. Вот с той поры у нас с ним...

– Как же вы прошли на должность председателя?

– Очевидно, на тот момент не было иных кандидатур. Сработала та самая «струя», о которой мы с вами говорили вначале. Меня изучила и рекомендовала группа депутатов: Степашин, Волкогонов, Большаков... Это тогда сыграло роль. Один из российских лидеров мне сказал: «Нам понравилось, что вы не хотели нам понравиться».

До путча я вполне подходил российским руководителям. На самостоятельный, сильный КГБ России они не надеялись, но им нужна была «пятая колонна» в стане Крючкова, тем более что Крючков тоже со мной мирился до поры до времени. Но после победы в августе все изменилось. Никаких компромиссов, никакого учета интересов разных сторон – все это стало ненужным. Требовалась иная фигура, никак не связанная с прежним КГБ и лично близкая к Президенту России.

Ставка была сделана на Бакатина.

– Ельцин сделал ставку на него?

– Да-да. Они... Ну, они люди одного круга. А я... не тот «масштаб фигуры».

– Но почему же в таком случае Бакатина... Между прочим, вы не знаете, где он? Городской телефон молчит.

– Он сейчас, видимо, на даче. А почему он ушел – это сложный вопрос. И не ко мне. Могу лишь сказать, что назначение Бакатина главой КГБ СССР было согласовано с Ельциным. Бакатин приплел в КГБ с четкой установкой – на разрушение. Он этого и не скрывал. Я же с такой установкой согласиться не мог.

– Кстати, как вы относитесь к знаменитому делу с передачей информации о прослушивании американского посольства?

– Я считаю, что это не очень удачный экспромт Бакатина, в который он вовлек двух президентов. Бакатин, конечно, человек нового мышления, но зашоренный. Это так. Но он популист и зачастую игнорирует профессиональные аспекты работы. Вот он передал схемы прослушивания американской стороне, а они не рады – скорее растеряны. Они все равно не верят, поскольку это беспрецедентно. Кроме того, он же скорее всего подвел и тех людей за рубежом, которые поставляли строительные конструкции для американского посольства... с соответствующими модификациями. В общем, я не думаю, что эта акция в итоге послужит нам на пользу.

– Но как же складывалась ваша ситуация дальше?

– После путча я опять оказался полководцем без армии. В сущности, продолжалась борьба за возможность создания полновесного российского КГБ – АФБ. Надо сказать, что Бакатин, в отличие от Крючкова, в этом деле не мешал. Но мешала сама система КГБ. С большим трудом вырвали в свое подчинение территориальные органы, но без «жемчужины короны» – без Московского управления. Пошла борьба за Москву. Тут уже сменился начальник управления. С новым начальником Севастьяновым мы нашли в этом деле полный контакт. Подготовили протокол за тремя подписями – Бакатина, моей, Попова – о переходе Московского управления в подчинение России. Потом пошла изнурительная, по кусочку, борьба за другие структуры. И вот только после распада СССР основные структуры контрразведки перешли в подчинение российского Министерства безопасности.

– Полная ваша победа!

– Настолько полная, что я, как видите, ухожу в отставку... Думаю, тут сказалось известное недоверие российского руководства, желание иметь на этом посту человека своего, которому бы Президент больше доверял. Может быть, главная моя ошибка в том, что я не сумел завоевать личного доверия Президента России.

– Но чем вы это объясняете? Ведь во время августовских событий, решающего экзамена на прочность, на верность, никто не предъявлял вам никаких претензий?

– Но тем не менее вы же задали вопрос: как я мог проморгать подготовку путча? Вот вам и причина для подспудного недоверия. А если так, то руководить секретной службой... не стоит. Были и другие моменты – чеченский кризис. Я был противником чрезвычайных мер. Руцкой был однозначно «за». На каком-то этапе и Ельцин был «за». И мое «диссиденство» раздражало. Я был категорическим противником создания МБВД не потому, что это «возврат в 1937» (это глупости), а потому, что два ведомства с разной спецификой нельзя сливать. Я считал, что это означает растворение госбезопасности, ее фактическое уничтожение. Я был против этого. Вот так все накапливалось – и накопилось.

Кстати, после известного заседания Конституционного суда почти весь костяк первого набора АФБ, те, кто выступал против образования МБВД, оказались «за бортом» – не получили назначения в новой структуре. И ни ВС, ни правительство этого как бы и не заметили, хотя эти сотрудники встали на сторону российского руководства именно тогда, когда это было опасно.

– Что же вы собираетесь делать сейчас? Займетесь коммерческой деятельностью, может быть?

– Я пока еще не решил.

– Может быть, вы что-то еще хотите добавить?

– Лет через 20...


***

Мы беседовали дома у Иваненко – в скромной, совершенно средней квартире, где я не увидел ни единого предмета роскоши, вообще ни единого нестандартного предмета. Очень много книг (что из них читают?..). Это квартира научного сотрудника, не выезжавшего за рубеж, или журналиста (не международника), или... ну, в общем, ряд понятен. Дом, как хозяин, – без особых примет.

Иваненко не уходит ни от одного вопроса, но за его ответы не зацепишься. Нет, не общие слова, нет, не обтекаемые ответы – ясные, конкретные... Но не уцепишь. Это – я, конечно, сужу как непрофессионал – работа профессионала. Он привычно собран, но не напряжен, и собеседника не напрягает. Он человек не болтливый, не начальственный, не самовлюбленный, не давящий, не декларирующий, не рисующийся, не навязчивый... А что же «да»?

Да – он неуловим. Одно могу сказать уверенно: там, внутри, не пустота. Сдержанная, внимательная, не ищущая внешних проявлений, но отнюдь не сонная, не дремлющая сила. Может эта сила быть беспощадной, если понадобится?..


Информация к размышлению – 2

Итак, генерал Иваненко оказался неудобен и не нужен российскому руководству. Используя несогласие с Указом Президента России о слиянии АФБ и МВД, нашего земляка отстранили от должности Генерального директора АФБ и уволили с военной службы «по сокращению штатов».

А внутри российского руководства возник конфликт, закончившийся октябрем 1993 года – расстрелом Белого дома в Москве, заключением в Лефортово «изменников» Хасбулатова, Руцкого и Баранникова – преемника Иваненко в органах безопасности России. Потом была война в Чечне и смена четырех руководителей российских органов безопасности – Глушко, Степашина, Барсукова, Ковалева...

А Иваненко, оказавшись «на гражданке», не потерялся: консультировал ряд крупных производственных структур, участвовал как кандидат на выборах в Государственную Думу по федеральному списку блока «Будущее России – Новые имена», был вице-президентом нефтяной компании «ЮКОС», советником в Федеральной службе налоговой полиции России. Его имя продолжает звучать в прессе. Силы у Иваненко есть...