# Сочинения в трех томах: Т. 3. Из архива Александра Сулоцкого

А. И. Сулоцкий

Это первое собрание произведений замечательного сибирского историка, богослова, публициста А.И. Сулоцкого (1812–1884).

Настоящий том составлен из работ автора, хранящихся в архиве г. Тобольска (ТФ ГАТО).

# Из архива Александра Сулоцкого. Сочинения в трех томах. Том третий

## Введение в Богословие

### Введение

§ 1. Богословие, по силе слова, означает науку о Боге, но по употреблению сего слова в новейшие времена — в христианской церкви оно означает ученое систематическое изложение истин христианской религии.

§ 2. Словом «богословие» отцы церкви первых веков называли как учение о Боге вообще, так, в особенности, о троичности Божества и божестве Иисуса Христа; учение же о воплощении Сына Божия и искуплении рода человеческого называли словом «фесопотиа». Но в последствии времени (не раньше, впрочем, двенадцатого века) под словом «богословие» стали разуметь все вообще систематически изложенные наставления в истинах веры.

§ 3. Под словом «религия» в предлежательном смысле обыкновенно разумеют учение о Боге и богоугодной жизни; в смысле подлежательном — веру в Бога и сообразное с верою поведение.

Слово «религия» (religio) некоторые с Лактанцием производят от relegere. <…> Другие с Цицероном производят от слова: relegere. <…> Греческие отцы церкви вместо латинского слова religio употребляли слово nisis — вера, каковое употребление есть библейское (Деян. 6, 7).

§ 4. Иисус Христос и Его апостолы не преподали нам религии в строгой системе. Учение, преподанное ими, содержит в себе общепонятные и большею частию практические истины, которые могут питать душу и самого простого, не ученого человека, и вместе занимать и самого глубокомысленного исследователя и поражать его своею важностию и высокостию. В сей самой безыскусственной простоте преподавали сие учение и первые христианские учители, получившие наставление в вере от апостолов, каковы суть: Климент Римский, Игнатий Богоносец, Поликарп и другие. <…> Но сей простой, общепонятный, чуждый всякой искусственной системы метод учения христианской религии продолжался не далее половины II века, т. е. доколе живы были мужи или ученики апостольские. С половины второго века сей метод учения начал изменяться, и особенно изменился в III и IV веке — чему причиною между прочим были почти непрестанные прения с еретиками. Впрочем, в сии и последующие века ученым образом излагаемы были только отдельные трактаты. Иоанн Дамаскин (в VII веке) первый изложил догматы веры в систематическом порядке в четырех книгах о православной вере.

§ 5. Что такое ученое познание религии, или богословие, нужно и благодетельно, сего никто не будет отвергать. Сам Иисус Христос, говорит апостол, дал есть овы Апостолы, овы же Пророки, овы же Пастыри и учители да не бываем к тому младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения (Ефес. 4, 11–14). Конечно, таковое познание не для всех необходимо. <…> Оно необходимо для пастырей и учителей церкви, полезно для всех просвещенных людей, привыкших к основательному мышлению и чаще других встречающихся с сомнениями.

§ 6. Богословие разделяют на общее и частное; поколику для приобретения основательного познания религии нужно преимущественно разрешить два вопроса: 1-й. Какая из всех существующих религий есть истинная? 2-й. В чем состоит истинная религия, или какие истины составляют ее?

§ 7. Богословие общее, в котором разрешается первый вопрос, состоит из двух частей: первая содержит в себе учение о религии вообще и именно: 1. О религии естественной; 2. О недостаточности оной и 3. О Божественном откровении, или излагает теорию Божественного откровения; вторая говорит о религии откровенной, или христианской.

§ 8. Важность общего богословия открывается как из важности самого предмета, т. е. религии, так и из духа настоящего времени, в которое так много различных мнений касательно религии.

Важность религии. Ложная, исполненная суеверий и различных заблуждений религия пагубна для человеческого рода, ибо нередко бывает источником ужасных и постыдных действий, но религия истинная есть драгоценнейший дар Творца, величайшее, ничем незаменимое сокровище для человечества. Ибо 1) она есть главная опора нравственности и потому имеет самое благодетельное влияние как на благосостояние того, кто питает ее в душе своей, так и на общественное благосостояние людей во всех отношениях жизни. Без религии не может стоять государство, поелику без нее разрываются все святейшие узы, соединяющие человечество[1].

2. Религия не только делает человека человеком, т. е. существом нравственным, доставляя ему побуждение и силу поступать вопреки внушениям страстей, по совести, по долгу, но и доставляет удовлетворение всем потребностям духа, свет уму, блуждающему без религии во мраке неизвестности, спокойствие сердцу, которое только в вере в Бога-Промыслителя находит истинное свое успокоение, утешение в несчастиях, надежду в самой смерти.

§ 9. Приступающий к занятию столь важным предметом для истинного успеха в сем занятии должен питать в душе своей постоянную, искреннюю любовь к истине и желание с познанною истиною соображать свое поведение. Сие внушает нам Иисус Христос, когда говорит: Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся, блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Матф. 5, 6–8) и особенно: Кто хочет творить волю Его (Божию), тот узнает, от Бога ли мое учение, или я сам от себя говорю (Иоан. 7, 17). <…> В часы различных недоумений, которые встречает и самый благонамеренный мыслитель на пути к истине и которых иногда не может удовлетворительно разрешить нам никакой земной учитель, должно обращаться к Небесному Учителю и взывать к Нему с Псалмопевцем: Открой очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего! И сие обращение столько же естественно, как естественно для ясного созерцания предметов физических мы обращаемся к свету вещественному.

### Глава 1. О религии вообще

§ 10. О религии естественной. Обращая внимание на религию, мы находим, что она всеобща и вместе разнообразна. Так, еще Цицерон заметил, что нет ни одного народа, который не имел бы религии; все, говорит Он, имеют некое врожденное понятие о Божестве. То же самое заключается и в вышеприведенных словах Плутарха. История известных народов подтверждает сие; а по известным можем справедливо заключить и о неизвестных, тем паче что в природе человеческой заключается не способность только, но и побуждение к религии. Атеизм (если только существует) принадлежит к необыкновенным явлениям, которые всеобщности религии не опровергают, и может быть назван чудовищем в нравственном мире.

Но известно, что сия всеобщая религия является в различных видах, и во-первых, что касается до Божества, находим единобожие, многобожие различного рода и всебожие; во-вторых, что касается до почитания Божества, то и оно также различно: внешнее — находим в различных жертвах и молитвах; внутреннее — в страхе или надежде, в холодном созерцании или в пламенном чувстве.

§ 11. Важность сего явления, касающегося всего человеческого рода, заслуживает того, чтобы исследовать начало религии, и в особенности против сцептицизма и индифферентизма.

§ 12. Под именем сцептицизма мы разумеем не благоразумное сомнение, которое предостерегает от заблуждения и побуждает к исследованию истины, но безрассудную наклонность — изыскивать пустые сомнения совершенно без цели, упорно держаться их и повсюду распространять. Сцептицизм происходит: 1) от невежества ума, по которому требуют очевидных доказательств для предметов духовных, не различают злоупотребления и различных форм от правильного употребления и сущности предмета, иногда также от суетного тщеславия, от любосостязательности; 2) от развращенности воли, которая страшится ига, возлагаемого религиею.

Сцептицизм как по своему началу недостоин человека, так по своим действиям гибелен, потому что все подвергается судьбе или случаю, отнимает опору и правила у ума и воли, а вообще отнимает у человека все драгоценнейшее, не заменяя того ничем. Посему здравый разум, по природе и по обязанности стремящийся к истине, справедливо отвергает сцептицизм.

§ 13. Индифферентизм есть такое состояние духа, по которому человек или считает религию вещью маловажною, или всякую религию почитает для себя достаточною. Таковое состояние духа происходит из недостатка образования или умственного, когда человек не в состоянии бывает приобресть основательных сведений о религии, или нравственного, когда ум, обращенный ко всему земному, не возносится до высоких истин религии или убегает ее как враждебной его любимым склонностям. Действия, или плоды, индифферентизма не иные какие могут быть, как самые гибельные, потому что он или совсем изгоняет религию, или вводит ложную, и, следственно, он есть источник двух величайших зол для рода человеческого — неверия и суеверия.

§ 14. О начале религии существуют различные мнения. 1. Были люди, которые производили начало религии из наставлений политиков и жрецов, полагая, что сии для своих выгод изобрели религию.

Нельзя отвергать того, что политики и жрецы, равно как философы и поэты, немало содействовали к тому, что религия являлась в различных видах; но изъяснять начало религии из наставлений политиков и жрецов весьма нелепо: а) потому, что религия древнее политики и жречества; религия служила основанием политики. Так, Герен (в книге о политике народов древнего мира в 1 ч. стр. 18) говорит: «Из истории политики ясно открывается, что религия имеет большую важность по отношению к политике, особенно когда обратимся к ея началу. Откуда могли получить свое утверждение и силу законы у грубых народов, не имевших понятия о необходимости исполнения оных, как не от религии, по внушению которой они уважаемы были как по «велению богов». Знаменитый естествоиспытатель Шуберт о достоинстве и свойстве физики в древнем мире говорит: «Беглый взор усматривает, что астрономия и богослужение не были средством к цели, а только священным упражнением. По сему-то цари были первосвященниками и астрономами, как, напр., Озирис в Египте и Гоангти в Китае (Schubert. Nachseite der Natur. P. 54);

б) если бы религия не имела своего основания в самой природе человека, то нельзя понять, каким образом она могла бы быть изобретена жрецом и политиком, принята всем человеческим родом и сохранена чрез все времена.

2. Некоторые производят начало религии из созерцания природы.

Справедливо, что созерцание природы содействует развитию религиозных понятий, возбуждению и оживлению религиозных чувствований, как свет и теплота солнечная содействуют развитию жизни физической. Но производить из сего начало религии нельзя. Не может быть от вне, чрез природу сообщена человеку религия: а) потому что идеи религиозные выше природы; б) потому что, хотя вселенная и представляет нам зримые всемогущества, премудрости и благости, но не открывает нам святости, без которой религия не полна.

Притом простой обыкновенный взгляд на природу скорее может вести к многобожию, а философский является уже позже и не так всеобще, как всеобща религия.

3. Некоторые богословы все религиозные познания человеческого рода производили из Божественных откровений, сообщенных первым людям, а потом чрез сынов Ноя распространившихся по всему миру. (И вот, по их мнению, причина всеобщности религии). В сем случае они основывались на следующих исторических замечаниях:

а) история открывает некоторое сходство во всех древних религиях касательно учения или сказания о начале мира и человека, о рае, грехопадении, потопе и проч., а сие сходство ведет к признанию одного общего источника религии;

б) история открывает у древних народов несоразмерность между политическим состоянием и понятием о существе высочайшем. При всей их грубости и необразованности понятия их о небесном, Божественном были высоки; а сия несоразмерность ведет к тому заключению, что сам Бог открыл человеку понятие о главных истинах. «Ив самом деле очень странно, — говорит знаменитый Иоанн-Миллер в своей «Всеобщей истории» (кн. 1, стр. 24), — что древнейшие народы, в других отношениях совершенно необразованные, имели истинные сведения о Боге, о мире и бессмертии, также о движении светил небесных, между тем как и в других искусствах, относящихся к выгодам и приятностям жизни, были мало сведущи. Кажется, дух наш, сие дыхание Божества, некоторые необходимые понятия, до которых сам собою он нелегко мог бы достигнуть, получил чрез непосредственное наставление от существа всевышнего и хранил их некоторое время. С течением времени чистые понятия праотцев в большей части народов начинают помрачаться». Подобное говорит и Гердер: «Следы религии открываются и у самых бедных и грубых народов. Откуда же она пришла к ним? Неужели каждый из них сам изобрел свое богослужение? Нет! Сии бедные ничего не изобретают; они во всем следуют преданию своих праотцев. Предание есть мать их языка и их религии». <…> Подобное находим и у Платона. После приведенных им слов Сократовых («Все, что ни произошло посредством искусств, произошло следующим образом: мне кажется, некогда дар богов был принесен к людям Прометеем вместе с величественным светом. По сему-то древние, которые были лучше нас и весьма близки к богам, передали нам и проч.»). Он говорит: «Некогда, в начале времен, сам Крон был пастырем стад человеческих». В том же смысле говорит Цецилий язычник: «Я верю предкам, которые еще в непросвещенное время, в начале мира, удостаивались иметь богов своими друзьями или царями». <…> Сего мнения держатся очень многие. И в самом деле, какими бы способностями ни был одарен первосозданный человек, он имел нужду в наставлении и воспитании, которое мог получить только от Бога. Но сего изъяснения недостаточно. Нельзя производить религию единственно только из откровения: а) потому, что откровение, или наставление Божие, предполагает в человеке преемлемостъ, следственно, не изъясняет первого начала, а только ведет к нему[2];

б) потому, что апостол Павел говорит об язычниках, чуждых откровения, что то, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им (Рим. 1, 19); и в другом месте: Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то они, не имея закона, сами себе закон; они показывают, что предписанное законом написано у них в сердцах (Рим. 2, 14–15).

4. Наконец, некоторые, хотя и признают, что первосозданные человеки коренные религиозные понятия должны были получить из непосредственного наставления Божия, но вместе с тем основание религии полагают не во внешнем наставлении Божием, но во внутреннем — в самой природе человека, и говорят, что человек по самой природе своей есть существо религиозное, или, что то же, потребность религии Творец положил в самое основание природы человеческой.

Сие мнение справедливо и основательно, ибо а) при нем становится для нас понятным и всеобщность, и разнообразие религии, именно: религия всеобща потому, что имеет свое основание в общей всем людям природе человеческой; разнообразна потому, что общая всем природа человеческая является на различных степенях нравственного образования и совершенства; б) если бы в самом человеке не было расположения и побуждения к религии, то как он мог бы принять ее и при всех переворотах, при всех препятствиях как внутренних, так и внешних сохранять ее во все времена? Как мог бы дойти до такой крайней нужды в ней, что лучше захотел какую-нибудь тленную вещь почитать за Бога, нежели быть без Бога?

Итак, обратимся к природе человека.

Рассматривая человека со стороны нравственной, мы находим в нем три главные особенности: 1) способность познавать, которая стремится к истине; 2) способность желать, которая стремится к святости, или нравственности; 3) способность ощущать, которая стремится к счастию. Сии три способности духовной природы человека, свойственные просвещенному и непросвещенному, суть потребности религии и ведут к ней[3].

Итак: 1. Религия есть необходимая потребность разума, способности познавательной.

Разум по своей природе стремится к приобретению познаний о различных предметах; но чем мы можем увериться в правильности приобретенных им познаний, в согласии их с познаваемыми предметами, если не будет высшего начала нашей уверенности — не будет веры в Бога? Тогда только я могу верить моему уму и также моим чувствам, когда верю, что они дарованы мне от Бога — существа истинного, которое не может меня обманывать. Без сей веры сцептицизм неизбежен. Посему-то чем светлее и правильнее понятие о религии, тем тверже и определеннее и позиция философская. Религия есть тот краеугольный камень, на котором должны утверждаться все познания человеческие. Без религии для человека все сокровенная тайна, и человек во мраке.

2. Религия есть потребность способности желательной.

Каждый человек чувствует в себе нравственный закон -

стремление к добру и отвращение от зла. Без религии сей закон остается каким-то темным предписанием, не имеющим обязательной силы. Одна только религия делает его ясным и светлым, показывая его начало, живым и действенным, указывая на его цель.

3. Потребность наслаждаться или стремление к блаженству есть также потребность религии, поколику требует такого существа, которое путем истины и добродетели привело бы человека к истинным наслаждениям. Наслаждения чувственные не только удовлетворяют нашему стремлению к блаженству, но и, не будучи освящаемы религиею, делаются отравою для души и тела.

Таким образом, в сих трех потребностях человеческой природы скрывается потребность религии.

Это можно выразить короче: человек по природе стремится к истине, святости и блаженству и, следственно, стремится к Богу; ибо в одном только Боге есть истина, святость и блаженство; без Бога нет истины, нет святости, нет гармонии между святостию и блаженством.

Необходимые условия, или, так сказать, составные части сей заключающейся в самой природе человека, или естественной, религии суть следующие:

1. Понятие о Боге как о Творце мира и первоначальной истине, как законодателе и высочайшей святости и, наконец, как о праведном Судии и верховном благе.

2. Понятие о человеке как существе свободном, поелику без свободы нет религии.

3. Понятие о будущей жизни, где неудовлетворяемое здесь, на земле, стремление к истине, святости и блаженству должно быть удовлетворено.

Таким образом, три главных догмата составляют естественную религию.

3.1. Есть Бог — источник истины, святости и блаженства.

3.2. Человек есть существо свободное, стремящееся по природе к истине, святости и блаженству, и, следственно, богоподобное.

3.3. Есть будущая жизнь, где стремление к истине, святости и блаженству будет удовлетворено высочайшею истиною, святостию и блаженством.

### Глава 2. О недостаточности естественной религии

§ 15. Естественная религия в настоящем состоянии рода человеческого недостаточна, т. е. род человеческий, оставленный самому себе, без вышнего руководства и помощи, не может достигнуть высокого своего назначения истины, святости и блаженства.

Недостаточность религии естественной открывается: 1) из ее истории; 2) из природы человеческой.

1. Обращаясь к истории, мы ограничим в сем случае наше исследование религиею народов образованнейших, каковы были в древности греки и римляне.

История открывает нам, что сии народы, славившиеся просвещением, в религиозном отношении находились в глубоком мраке многобожия. Их эстетическая и прагматическая образованность не имела благотворного влияния на религию.

А. Символ веры их (если можно употребить такое выражение) содержал в себе:

3.3.1. Веру в одного верховного народного бога, которому подчинены очень многие боги и богини различных, часто постыдных и порочных, свойств, которых всех представляли в нелепых, оскорбительных для ума и сердца статуях и изображениях.

3.3.2. Веру в элизиум и ад, где не было никакого нравственного воздаяния, а только чувственные состояния.

Б. Что касается до практической части их религии, то в ней не усматривается никаких следов чистой нравственности, никаких отношений ко внутренней, духовной жизни, никаких правил, внушающих благоговейную любовь к Богу и деятельную любовь к людям; строго внушались одни только церемонии и рабское богопочитание.

Жестокости и страсти божеств в храмах были прославляемы, а в театре осмысливаемы. Примеры сих божеств какую пищу доставляли для безнравственности!

Были законы, коими повелевалось воздавать почтение божествам пороками (Бахусу — пьянством, Венере — бесстыдством), упражнять грубый героизм, преследовать врагов, подкидывать детей, ненавидеть бедных; но не было закона любить Бога и людей.

Божества были страшны, которых должно было бояться, а не любить.

Народы, отделенные политическим бытием, были разделены друг от друга и религиею, и, следственно, располагаемы были не к любви, но к взаимной вражде.

В. Внешнее богопочтение также не имело направления нравственно-религиозного, а обращено было только к увеселению народа и состояло частию в постыдных и частию в жестоких церемониях. Празднества, жертвы и песни были соответственны истории богов и руководствовали к подражанию им. Не только стыдливость и воздержание, но и жизнь нередко приносились в жертву богам.

Один из защитников христианской религии Фирмик Матерн о достоинствах языческих празднеств (в книге De errore profane <arun> relig <ionum>) говорит: «В ежегодных ваших собраниях не сетуйте о чужой смерти (о смерти Адониса — о сокращении солнца), но в каждый год приготовляйте для бога угощение, нужное при вашей собственной смерти. Бедный человек! Какому ты радуешься приобретению (возвращению солнца), тогда как ты каждый год при сих празднествах теряешь свою собственную душу».

Г. Не было также никаких церковных учреждений, служащих к религиозному просвещению ума и улучшению сердца; все было обращено в пользу политики и жречества.

Жрецы долженствовали бы исполнять важную и священную должность наставников в религии, но они были только церемониймейстеры и заклатели жертв.

Если и были люди, которые видели нелепость языческого богослужения, то история, однако ж, не представляет нам ни одного, который бы со всею ревностию и всеми силами решился противодействовать сему злу.

Между древними, говорил Рейнгард, были, конечно, великие мужи, заслуживающие благодарность и уважение, каковы суть:

1. Основатели государств, давшие политическое бытие грубым кочующим народам;

3.3.2.2. Герои, ограждавшие свободу своим согражданам;

3.3.2.3. Законодатели, споспешествовавшие гражданскому благосостоянию, но все они ограничивались только своим отечеством, смотрели на религию как на дело государственное и старались внушить своим согражданам только воинственный или политический дух, национальную гордость и неприязнь к другим народам.

§ 16. Заключение. Итак, греки и римляне хотя и имели коренные религиозные понятия, но их религия была весьма несовершенна, была сплетением грубых, плотских чувствований и произведений воображения, при котором разум человеческий по крайней мере начинает сомневаться в самодостаточности, а непорочное сердце не может не краснеть.

Великие мужи только осмеивали или оплакивали народную религию, но никто не решался помочь ей.

От сего-то произошло то ужасное развращение нравов, которое в столь резких чертах изображает апостол Павел в первой главе Послания к римлянам и при котором друг человечества невольно вздыхает о слабости человеческой природы, оставленной самой себе. Сие изображение не есть как бы только некое витийство набожного человека, огорченного развращением нравов, но совершенная истина. Ибо то же самое свидетельствуют и языческие писатели Страбон, Тацит и Цицерон, который в кратких словах выражает то же, что описывает апостол. <…>

Да и могло ли быть иначе, когда религия не направлена была к тому, чтобы пробудить, оживить и усилить нравственные законы, находящиеся в сердце, но, напротив, примерами богов только подавляла их. Могло ли быть иначе, когда бессмертным усвояли такие преступления, когда верили, что богов можно и должно умилостивлять позорными делами'? <…>

§ 17. Но деисты указывают на философов как на представителей разума и просветителей мира. Посему мы должны обратить внимание на философскую религию древних и рассмотреть оную по ее содержанию и действиям.

И здесь также мы должны взять во внимание греков, у коих философия процветала, и римлян, к коим в последствии времени она переселилась. Но и у философов мы не должны ожидать полной системы религии. Рано дух человеческий начинает вопрошать о мире и его начале, о человеке и его назначении, о Боге и будущей жизни, но медленно и после бесчисленных заблуждений доходит до разрешения только некоторых из сих вопросов. «Я не нахожу, — говорит Кант, — в древнейшей философии ни чистого понятия о Боге, как существе совершеннейшем и как о нравственном виновнике и правителе мира, ни основания истинной нравственности, которая у стоиков является слишком суровою, у епикурейцев слишком слабою».

Конечно, можно верить, что во все времена и у всех народов были люди, которые имели гораздо лучшие понятия о Боге и своих отношениях к Нему, нежели прочие их современники, но 1) их число в отношении к роду человеческому чрезвычайно ограниченно; 2) все они во многих предметах религии заблуждались, во многих колебались.

Философы греческие и римские хотя и возвышались своими религиозными понятиями над понятиями народными, и, однако ж, ни у одного из них нельзя найти полной и чистой системы религии; все они исполнены недостатков, сомнений и заблуждений.

3.3.2.3.1. Бог у многих был хаос, или природа, у стоиков — гипотеза, у физиков — первый движитель, у епикурейцев — праздный бог.

3.3.2.3.2. Бессмертие Епикур отверг; стоики почитали проблемою; платоники обезобразили. Для самого Сократа бессмертие было более вожделенно, нежели верно.

3.3.2.3.3. Нравственность у стоиков была слишком сурова[4] и односторонна; у платоников — мистическа; у перипатетиков — политическая. У самого Сократа, которого почитают наилучшим из всех знаменитых мужей древнего языческого мира, нравственность была без сыновней любви к Богу и всеобщего человеколюбия[5].

Но главный недостаток всей древней философии состоял в том, что ее учение было очень неопределенно и нетвердо, и что если и встречаются в ней высокие истины, то они не более значат, как только гадания и предположения. Впрочем, если бы даже философия и предоставила полную и твердую систему религии, и тогда она доставила бы удовлетворение только одной из трех потребностей или побуждений духовной природы человека — побуждению к истине, потому что, показывая ему его назначение, она не могла бы подать ему действительных средств к достижению оного.

Самое лучшее у лучших языческих философов находим то, что они чувствовали недостаточность разума на пути к истине и нужду в высшем руководстве и помощи.

<…> Таким образом, те самые люди, на которых деисты указывают в подтверждение своего учения, свидетельствуют против них и в пользу откровения.

§ 18. Влияние философии на религию народную.

Философия произрастила скудные плоды для просвещения и улучшения рода человеческого. <…>

Философы 1) не могли изменить и улучшить религии народной и 2) они не хотели того, но, как выражается апостол, содержали истину в неправде (Рим. 1, 18).

I. Не могли:

1) по недостатку согласия между собою, 2) по недостатку собственного убеждения, 3) по недостатку согласия их жизни с учением и 4) по недостатку авторитета.

3.3.2.3.3.1. По недостатку согласия.

Известно, сколько во все времена было различных школ и сект философских, и все они находились между собою в чрезвычайном разногласии и противоречии; даже касательно первых начал религии столько было различных мнений, сколько умов. А сие разногласие служило важным препятствием распространению между народом полезных истин, которые можно находить в каждой секте философской, потому что простой народ не мог решать, какого учения, при таком разногласии учителей, должно было ему держаться как наилучшего. <…>

3.3.2.3.3.2. По недостатку собственного убеждения.

Не имея твердой уверенности в основаниях религии и закона естественного, самые знаменитые философы предлагали свое учение с сомнением, без внутреннего убеждения, и не только разногласили между собою, но и сами с собою не всегда были согласны[6].

<…> Сам Сократ, который, как говорит Цицерон, первый призвал с небес философию как наставницу и руководительницу в жизни, в последней речи к друзьям своим языком сомнения говорит о важнейшем предмете, о будущей жизни. А кто сам в чем сомневается, тот мало способен внушить и передать то другим.

3.3.2.3.3.3. По недостатку согласия жизни с учением.

Самые лучшие из философов своею жизнию ослабляли силу своих правил и нередко совсем опровергали свое учение. Восставали против развращения нравов и писали правила деятельности, между тем сами преданы были порокам, и даже самым постыднейшим, как повествуют о том языческие писатели: Саллюстий, Тацит, Лукиан[7].

<…> Сенеке, который в своих сочинениях является строгим учителем добродетели и беспристрастия ко всему земному, языческие писатели Тацит, Светоний, Дион Кассий повествуют, что он предан был самому гнусному сладострастию и столько алчен был до богатства, что в короткое время неправедным образом нажил большое имущество. Очевидно, что таковые люди не могли быть учителями и просветителями человеческого рода. <…>

3.3.2.3.3.4. По недостатку авторитета.

Какие бы прекрасные правила и наставления в религии ни преподавали философы, народ не принял бы их от них, как от людей, не имевших никакого авторитета[8].

Ибо 1) они не были облечены властию, которая могла бы выдавать правила наподобие законов; 2) не пользовались особенным уважением от народа, таким, которое, будучи приобретено великими добродетелями и общеполезным учением, могло бы сокрушить силу чувственных вожделений и предрассудков, так сказать, освященных временем.

II. Не хотели.

Хотя философы и усматривали нелепость народных мнений, никогда, однако ж, не имели столько мужества, чтобы со всею ревностию вооружиться против суеверия, утвержденного долговременностию, и не было ни одного из них, который бы больше или меньше не следовал народным предрассудкам. Сократ одобрял ответ Делфийскаго оракула Deos ex instituto civitatis colendos esse. И Цицерон (во второй книге: De divinatione) хотя говорит, что он удивляется, как может прорицатель, встречаясь с прорицателем, удержаться от смеха, однако ж внушает, чтобы в религии учреждения жрецов и прорицателей были соблюдаемы. Могли же быть наставниками человеческого рода люди, которые истину содержали в неправде и, познавши Бога, не прославили Его как Бога (Римл. 1, 18–21).

Со времени христианства настал лучший период для религии естественной, но это потому, что животворный свет христианской религии, разливаясь повсюду, озарил и философию язычников. «Истинный деизм <…> современен христианству[9] и не из школы вышел в свет, но от «простого» народа перешел в школу».

Итак, из истории ясно открывается недостаточность религии естественной, потому что, ежели в продолжение столь многих веков не было в людях, оставленных самим себе, чистой религии, то справедливо можно заключить и о будущем. Но, дабы предотвратить все возражения, которые могут делать, указывая или на недостаточность истории, или на постепенное развитие и усовершимость человеческого духа, для сего от истории обратимся к самой природе человека, какова она есть в настоящем состоянии.

§ 19. Недостаточность религии естественной столько же ясно открывается и из рассматривания природы человеческой, как и из истории.

Способность, которою человек доходит до религии, не только ограниченна и должна непрестанно восходить от одной степени усовершенствования к другой, но и расстроена преобладанием чувственности, что испытываю т в продолжение всей жизни и самые лучшие из людей; все испытывают неправильное отношение между духовною и чувственною природою, по которому чувственность упреждает разум и берет перевес над нравственным законом. Отсюда происходит беспорядок в познавательных и деятельных силах, отсюда заблуждения и пороки.

Таким образом, познанию религии естественной и соблюдению оной полагаются препятствия, как внутренние — от чувственности и фантазии, от наклонности к злому и лености к умственным занятиям, так и внешние — от множества внешних предметов, которыми ум чрез меру обременяется и развлекается, от потребностей физических, препятствующих стремлению духа к горнему, и, наконец, от духа времени, то слишком грубого, то слишком утонченного.

Итак, и из истории человеческого рода, и из рассматривания природы человеческой в настоящем ее состоянии открывается недостаточность религии естественной, которую чувствовали мудрецы всех времен[10], и вместе нужда в некоем высшем наставлении, которого хотя мы не можем определить нашим умом, но которое не иное должно быть, как Божественное откровение, так как, по свидетельству истории, все народы верили сему.

На возражение деистов: если откровение необходимо, то непонятно, почему Бог столько веков оставлял людей без сей помощи, отвечаем следующее:

3.3.2.3.3.4.1. Род человеческий никогда не был без откровения; откровение, данное прародителем посредством предания, сохранялось непрерывно в фамилиях патриархов. Развращение и незнание вещей божественных, которые в последствии времени примечается в язычниках, произошло мало-помалу, по мере их удаления от общего источника. <…> Из сего предания почерпнули правильное учение о Боге и богоугодной жизни их и другие.

3.3.2.3.3.4.2. Сие возражение деистов можно употреблять против них самих — именно: если, по их собственному признанию, для правильного познания естественных обязанностей требуется разум, просвещенный философиею, то почему Бог столько веков оставлял людей без философского учения?

### Глава 3. Об откровении

§ 20. Откровение, в теснейшем смысле сего слова, есть действие Божие — сверхъестественное и непосредственное, чрез которое сообщаются людям истины Богопознания и Богопочтения. Откровение должно истины естественного Богопознания утвердить, очистить и пополнить такими истинами, которые или еще не были известны человеку, или не могли быть известны, как то: таинства.

§ 21. Сие откровение возможно 1) со стороны Бога; 2) со стороны человека и 3) со стороны самих истин.

I. Со стороны Бога.

3.3.2.3.3.4.2.1. Если и человек имеет способность сообщать другим свои мысли и чувствования и чрез то рождать в них новые идеи, которых сами по себе они никогда не имели бы, то кто же может отрицать сию возможность в Боге, даровавшем человеку такую способность. Бог уже говорит нам чрез природу, разум и совесть и действует как Владыка мира; почему же бесконечная, вездесущая и вседействующая сила Его не может быть достаточною для непосредственных и сверхъестественных действий?

Бог есть Владыка внешней природы, следовательно, Он не только посредственно, но и непосредственно может производить в ней внешние действия и чрез то вести людей к. познанию истины: или чрез символы и образы для глаз, или посредством звуков для слуха.

Бог есть Владыка и духов и потому может действовать и на них чрез внутреннее вдохновение или на ум, внушая ему новые идеи или сообщая им высшее, особенное направление, или на воображение, которое Он может руководить к новой ассоциации идей.

3.3.2.3.3.4.2.2. Откровение, возможное для всемогущества Божия, не противоречит и прочим совершенствам Его, как то: премудрости, благости, святости и прочая; напротив, из него еще яснее открываются оные. Ибо хотя разум в человеке есть глас Бога, вещающий ему, что истинно и справедливо, но так как он не есть что-либо отдельное от человека, а составляет существенную принадлежность его природы, то человек внушения разума легко почитает как бы своими, забывая о Виновнике природы, и потому мало уважает их. Поелику же чрез внешнее откровение мы научаемся высоким и плодотворным истинам, яснее познаем наше отношение к Богу и ближним, то очевиднее из сего открывается святое и благое Провидение, которое управляет всем тем, что относится к духовной, нравственной жизни человека, помогает слабости разума, руководствует человека, подверженного бесчисленным заблуждениям, к истине. Здесь-то Бог и является Отцем, Промыслителем и Воспитателем рода человеческого!

II. Со стороны человека.

1. Человек, как гражданин мира чувственного и сверхчувственного, может принимать наставление как из того, гак и из другого мира. Если он вообще способен возрастать в своих религиозных понятиях от наставлений человеческих, то тем больше может совершенствоваться в них от Божественного наставления. Мы имеем способность принимать посредственные наставления от Бога, почему же не можем принимать непосредственных чрез внутреннее вдохновение и чрез внешнее провозвестие, которое сей Великий Учитель, знающий нашу природу как дело рук своих, может устроить соответственно нашим способностям.

Зачем хотят человека, который весь находится под водительством Божиим, так далеко отдалить от Бога? Самая философия в учении о провидении должна допустить непосредственные действия Божии.

2. Откровение не противоречит самостоятельности человека и сообразно с его достоинством. Ибо известно, что человек и до обыкновенных истин доходит больше чрез наставления, нежели чрез собственное исследование. Без помощи воспитания умственные силы находились бы в душе в усыплении. Если же разум человеческий, стремящийся к познанию, имеет нужду в наставлениях человеческих, то как несравненно вернее и совершеннее будет его познание тогда, когда он будет иметь Бога своим учителем?

Человек, сделавшись более внешним, всегда имеет нужду в некоем очевидном, чувственном доказательстве, которое могло бы подтвердить связь его с Богом. Не для одного только простого народа, руководствующегося большею частию видимым и чувственным, но и для самого глубокого мыслителя откровение есть величайшее благодеяние. Человек всегда остается человеком, подверженным страстям и заблуждениям. Разум в самых образованных людях не всегда бывает в силе. В часы искушений, когда буря страстей поднимается, во дни несчастий, когда человек не способен бывает к отвлеченному мышлению, к ученым исследованиям, к философскому созерцанию, когда дух его болит, упадает, тогда разум бывает без силы, тогда слабый человек чувствует в себе необходимую потребность в ближайшем и очевидном откровении, которое доставило бы свет его уму, успокоение сердцу и кротость всей его деятельности, и вообще, человек на пути сей жизни имеет нужду в несомненном свидетеле для своей веры, в верном поручителе для своей надежды, в поощряющем учителе для любви, кратко — имеет нужду в верном руководителе на пути к высшему своему назначению, которое он, будучи оставлен самому себе, часто теряет из виду и теряется.

III. Со стороны истин.

Откровение должно содержать в себе истины, частию постигаемые разумом, частию непостижимые, или таинства. Невозможность со стороны истин откровения была бы тогда, когда они были бы бесполезны или излишни. 1. Откровение и тогда было бы для нас величайшим благодеянием, если бы не сообщало нам ничего, кроме того, до чего можно доходить и разумом, как потому, что мы чрез откровение скорее и вернее доходим до познания истины, так, преимущественно, потому, что разумное наше познание получает от него утверждение и силу.

2. Что касается до таинств, то хотя оне и непостижимы. для нашего разума, но оне не суть одно сочетание слов, не имеющее смысла, в каком случае оне были бы совершенно бесполезны и, следственно, невозможны. Мы разумеем под оными высокие истины, которые, будучи принимаемы верою, могут иметь благотворное влияние на нравственность. (Например, Воплощение Сына Божия есть таинство высочайшее, превысшее разумение не только человеческого, но и ангельского; невзирая, однако ж, на то, какое обилие высоких чувствований рождает оно в благочестивом сердце, свидетельствуя о бесконечной любви Божией, и вместе какую пищу доставляет оно уму смиренному дарствующему!).

Деистам странными кажутся таинства, но не страннее было бы, если бы откровение, как сверхъестественное действие Божие, не сообщало нам ничего, кроме того, что мы можем постигнуть собственным умом своим.

Но, возражают: 1. Принимать таинства, как вещи для ума непостижимые, значит отказаться от права своего ума и верить силою — что гибельно и с достоинством человека несообразно.

Ответ. Истинно верующий верит не без основания, верит не просто таинствам, но Тому, кто открывает их.

2. Откуда новые истины, не входящие в круг религии естественной, т. е. таинства?

Ответ. Из нового состояния человеческого рода.

§ 22. Если же откровение необходимо для человека, то человек должен желать и просить его у Бога. Если же оно уже даровано роду человеческому, то каждый должен с благодарностию к Богу принимать его.

Но, чтобы вместо истинного откровения не принять ложного, вымышленного, для сего мы должны руководствоваться некоторыми правилами, по которым могли бы отличить истинное от ложного, и, следственно, откровенная религия должна иметь признаки своей божественности.

### Глава 4. О признаках истинного откровения

§ 23. Признаки истинного откровения могут быть 1) внутренние, заключающиеся в самом содержании откровения, и 2) внешние.

Внутренние признаки могут быть отрицательные и положительные.

Отрицательные признаки Божественнаго откровения состоят в том, что откровение не должно содержать в себе ничего противоречащего тому учению, которое разум составляет себе о религии или которое Бог внушает нам чрез разум. Но откровение, которое содержит в себе что-либо противоречащее разуму 1) не может происходить от Бога, поколику Он не может противоречить самому себе; 2) не может быть принято человеком, который, как скоро отрицается от своего разума, перестает быть человеком. Следственно, не может быть откровенною религиею та, которая противоречит 1) истине и внушает ложные понятия о Боге (например, язычество); 2) нравственности или на место нравственности поставляет пустые обряды и внушает преследование людей (как магометанство).

Признаки сии называются отрицательными потому, что показывают нам только то, чего в откровенной религии не должно быть.

Примечание. <…> Крайне должно остерегаться того, чтобы 1) предрассудков, утвержденных временем, не признать за истины разума или кажущихся противоречий не почесть истинными; 2) чтобы того, что превыше разума, не почесть противоречащим разуму и чрез то не исключить из откровения многих высоких истин, не постигаемых разумом.

Отрицательные признаки, показывая только то, чего не должно быть в Божественном откровении, могут предостеречь нас от ложного откровения, но не ведут к познанию истинного; почему должно еще обратиться к признакам положительным.

§ 24. Признаки положительные состоят в том, что истинное откровение должно содержать в себе истины, для достижения назначения человеческого необходимые или очень полезные, и прежде, по крайней мере отчасти, не познанные,

Откровение не должно содержать в себе 1) истины, ибо оно происходит от Бога, от которого может происходить только истина;

2) истины, для нас необходимые или очень полезные, ибо откровение не может быть дано без какой-либо важной цели, и, следственно, истины, заключающиеся в нем, должны быть необходимые для человека или благотворные;

3) истины, по крайней мере отчасти не познанные, ибо откровение дается в помощь людям и, следственно, должно содержать в себе истины, по крайней мере отчасти невозможные.

В самом понятии откровения уже заключается то, что оно должно содержать в себе истины, до коих оставленный самому себе человек или никогда не достиг бы, или по крайней мере не так скоро, и не такие истины, до познания которых человек доходит и собственным умом, ибо оно имеет целию восстановить и усовершенствовать духовную, разумную природу человека. Цель в откровении таковых истин есть та, чтобы их утвердить и возвысить в достоинство истин Божественных и тем самым побудить человека к уважению и соблюдению оных. В рассуждении таковых истин откровение будет только по своему провозвестию сверхъестественным действием, по содержанию же чувственным.

§ 25. Внутренние признаки много содействуют к познанию истинного откровения и отличению его от ложного, но в настоящем греховном состоянии рода человеческого они недостаточны, потому что в роде человеческом примечается: 1) склонность довольствоваться познанием предметов маловажных, земных, и оттого, 2) большое невежество в рассуждении высоких небесных истин; 3) слабость во внимательности; 4) слепота в суждениях; 5) склонность доказывать то, что льстит чувственности, и сомневаться в том, что противно нашим вожделениям; 6) легкомыслие, по которому человек увлекается настоящим и видимым, а в рассуждении будущего бывает беспечен. Посему, кроме внутренних признаков откровения, мы имеем нужду и во внешних, заключающихся не в самом откровенном учении, но вне — в провозвестниках Божественных истин.

§ 26. Внешние признаки могут быть: 1) в познавательных способностях Божественного посланника, который уверяет других, что получил откровение от Бога; 2) в его благочестивой жизни; 3) в доказательствах, употребляемых им во свидетельство своего посланничества от Бога, таковы суть чудеса и пророчества.

1. В познавательных способностях провозвестника.

Если среди малообразованного народа является человек неученый, низкого происхождения, бедный, не имеющий никаких средств к приобретению откуда-либо мудрости, и возвещает такую спасительную и святую мудрость, что превосходит в сем отношении и самых ученейших мужей, то его учение, как явление из чувственных причин неизъяснимое, по всей вероятности, должно отнести к Богу, который тайны свои утаивает от премудрых века сего и открывает младенцам.

2. В благочестивой жизни его.

Если же таковой человек с полным сознанием преподает спасительное и высокое учение 1) с величайшим благоговением к Богу и любовию к человечеству; 2) преподает потому, что Бог повелел ему; 3) преподавая, презирает собственные выгоды и 4) презирает даже все опасности, явно угрожающие ему за провозвестие нового учения, то весьма правдоподобно, что таковой человек проповедует истинное откровение, ибо а) невозможно, чтобы человек с таким благочестием мог проповедовать ложную, вымышленную религию и б) это совершенно противно человеческой природе, действующей всегда по побуждениям.

3. В чудесах.

Наконец, если человек, отличающийся благочестивою жизнию, в подтверждение Божественности возвещаемого им учения, совершает чудеса, тогда уже мы имеем полное удостоверение, что таковой провозвестник религии есть истинный посланник Божий и его учение есть истинно Божественное.

Под именем чудес мы разумеем такие действия, которые отступают от обыкновенного порядка вещей и которые силами человеческими произведены быть не могут.

Хотя силы человеческие, и вообще силы природы, не все нам известны, впрочем, могут быть такие действия, которые каждый должен назвать чудесами, т. е. действиями, превышающими силы человеческие, каковы, например, исцеление различных болезней словом или прикосновением, хождение по воде, укрощение бури одним словом и воскрешения мертвых.

Чудеса возможны, ибо 1) Бог, не ограниченный в своем могуществе, как постоянно действует на природу, так равно может действовать на нее и каким-либо особенным образом; 2) природа, всецело повинующаяся воле Творца своего, таким же точно образом может производить некоторые происшествия чрез особенные действия Божии, как она непреложно сохраняет Его вечные законы.

Душа действует свободно в теле, человек в природе, и Бог ли не может действовать непосредственно в созданном Им мире! Чудеса для Бога ни легче, ни труднее, как и самое сотворение и устроение природы. Как Он установил, посредством законов, обыкновенный постоянный ход природы для обыкновенных целей, таким же образом Он мог включить в свой план и чудеса для особенных целей.

Чудеса совершенно сообразны с Божественными совершенствами, ибо 1) они явственнейшим образом возвещают нам Бога как Владыку мира; 2) возбуждают в нас религиозное созерцание природы и 3) могут содействовать удобнейшему достижению человеческого назначения, и именно нравственности, если она в народе грубом не может быть восстановлена обыкновенными средствами, и истины, если религия положительная должна быть введена или преобразована.

§ 27. Историческая достоверность чудес.

В истине чудес отсутствующие могут увериться чрез свидетелей, каковыми могут быть враги, друзья и посторонние лица.

Свидетельство врагов, равно как и лиц посторонних, несомненно, поколику нельзя представить никаких причин, по которым бы они захотели выдумывать такие вещи, которые относились бы к славе лица, им враждебного или совершенно для них постороннего. Но важно также и свидетельство друзей, если I) они были очевидцами таких происшествий, о которых свидетельствуют, или по крайней мере общались с очевидцами оных; 2) если они известны своею благочестивою жизнию; 3) свидетельствовали в той самой стране, в том месте, где совершены были чудеса, среди тех людей, кои или сами были очевидцами оных, или по крайней мере весьма легко могли знать об них от очевидцев, и никто не обличил их во лжи, а, напротив, еще многие держали их сторону; 4) если они за свое свидетельство не только не могли ожидать никаких выгод, а, напротив, подвергались ненависти, презрению, гонениям и среди величайших опасностей жизни постоянно свидетельствовали об истине повествования своего.

Таковое свидетельство постоянное и современное заслуживает всю нашу веру, ибо мы не можем представить себе в свидетелях никаких других побуждений к их свидетельству, кроме твердой уверенности в истине.

§ 28. Сила доказательств от чудес.

Чудеса, совершаемые провозвестниками религии, служат доказательством ее Божественности, ибо, взирая на них, мы рассуждаем так: человек, который, возвещая спасительное учение, совершает чудеса, совершает их не иначе, как силами, сообщенными ему от высшего существа. Сие существо не может быть какой-либо злой дух, ибо злой дух не может содействовать распространению истинного благотворного учения между людьми. Следственно, сие высшее существо есть или добрый дух, или сам Бог, что все равно, поколику добрый дух в своих действиях всецело зависит от воли Божией. Но мы никак не можем представить себе, чтобы Бог даровал силу совершать чудеса человеку, выдающему свое собственное учение за Божественное. Следовательно, если Бог дарует кому такую сверхъестественную силу, то тем явно внушает нам смотреть на такого человека как на своего посланника и учение его принимать как учение Божественное.

4. В пророчествах.

Пророчество есть явное, определенное и твердое предсказание будущих случайных происшествий, оправданное событием.

Итак, чтобы пророчество было истинное, для сего надобно: 1) чтобы предмет оного был будущий, случайный, т. е. зависящий или от воли Божией, или от произвола человеческого, и ни в себе самом, ни в своей причине не существующий; 2) чтобы предсказание было ясное, сколько позволяет свойство пророчества; 3) определенное, а не общее; 4) твердое, а не обоюдное и не гадательное, и, наконец, 5) чтобы из истории совершенно было известно, что пророчество случилось прежде происшествия и что происшествие в последствии времени совершенно соответствовало предсказанию. Таким образом, пророчество отличается 1) от предсказаний человеческих — стариков, медиков, астрономов, политиков, которые основываются на природе вещей и суть более предположительные, а не определенные; 2) от предчувствия; 3) от предсказаний языческих, которые и по материи (вещи неслучайные), и по форме (предсказания обоюдные) совсем не таковы.

§ 29. Сила доказательств от пророчеств.

Пророчества служат признаком Божественного откровения, ибо истинное пророчество может происходить только от Бога, который видит помышления человеческие издалеча и пред очами которого все открыто и обнажено. Это было общее мнение всех народов. <…> В Св. Писании истинное пророчество представляется отличительною чертою Божества: возвестите нам грядущая напоследок, и увемы, яко Вози есте (Ис. 41, 23).

Если же пророчества могут происходить только от Бога, то и здесь мы делаем такое заключение, что Бог не может даровать пророчественного духа в подтверждение ложного учения. Следственно, пророчествующий есть от Бога и возвещаемое им учение есть Божественное.

Пророчества возможны: 1) со стороны Бога, потому что Он как всевидящий знает все и как Всемогущий может нечто из своего всевидения открыть и человеку; 2) со стороны человека, ибо он некоторые познания будущего приобретает естественными силами, а другие может получить из Божественного откровения.

Пророчества также сообразны с совершенствами Творца, ибо они имеют целию утверждение царства Божия на земле и познание истины, поколику возвещают не только о бытии Бога, но и о Его предвидении и также могут служить ко введению религии, поколику исполнением пророчества возбуждается покорность воле Божией, питается и поддерживается благоговение к Богу и упование на Него, и вообще обращается внимание от настоящего к будущему и возбуждается религиозное созерцание природы и истории.

§ 30. Внутренние и внешние признаки откровения могут служить решительным доказательством его Божественности только в соединении между собою, но взятые порознь они недостаточны, ибо внешние не доставляют нам уверенности касательно достоинства и благотворности учения; внутренние не доставлят полного убеждения в его Божественности.

Изложивши признаки Божественного откровения, приступим к разрешению важного вопроса. Имеет ли сии признаки исповедуемая нами христианская религия?

### Глава 5. О христианской религии

§ 31. Об Иисусе Христе, как основателе христианской религии.

Основатель христианской религии есть Иисус Христос, по общему верованию христиан, единородный Сын Божий, истинный Бог и истинный человек, одним словом — Богочеловек.

Чтобы видеть твердое основание сего общего верования, для сего обратим внимание на историю Иисуса Христа, на Его учение и на внешние доказательства, свидетельствующие о Божественности Его и вместе Его учения.

§ 32. История Иисуса Христа единственна. Она представляет нам ряд происшествий, совершенно отличных от обыкновенных судеб человеческих, одно другому противоположных, которые могут быть совмещены только в лице Мессии — Богочеловека, и кто сколько-нибудь знает историю Иисуса Христа, тот не может не благоговеть пред Ним.

§ 33. Но как внешняя история Иисуса Христа, так и внутренняя, или Его характер, единственен, оригинален. Весьма важно для нас изобразить характер Иисуса Христа, ибо в нем представлен нам образец Высочайшего нравственного совершенства, пред которым каждый должен благоговеть и которому должен подражать. Но кто может изобразить Его? Для сего надобно иметь такой дух и такое сердце, каковые имел Иисус Христос. Изложим по крайней мере некоторые черты Его характера.

А. Иисус Христос, пришедши в мир для освобождения человеческого рода от владычества черта, Сам был совершенно непорочен и чужд самомалейшего греха. Ибо евангельская история свидетельствует, что хотя Он и был искушаем, дабы во всем быть подобным нам, кроме греха, был подвержен величайшим бедствиям, трудностям при совершении своего великого дела, злословию, клевете и гонению врагов, видел предрассудки и слабости в своих учениках, но среди всех сих обстоятельств Он всегда является равно великим, так что самый строгий критик не найдет ни одной недостойной черты в Его жизни. Посему в своей непорочности Он мог ссылаться на самых врагов: Кто от вас обличает мя о гресе? (Иоан. 8, 46).

1. Пилат и Ирод не находят в Нем никакой вины, и первый даже торжественно свидетельствует о Его невинности: Аз ни единыя вины обретаю в нем (Иоан. 18, 38). Не повинен есмь от крове праведнаго сего (Матф. 27, 24).

2. Самые враги Его, как тщательно ни наблюдали за Его делами и учением, не нашли, однако ж, в Нем ничего, достойного укоризны, кроме нарушения субботнего покоя, простертого ими до суеверия: Архиерее и старцы и сонм весь искаху лжесвидетельства на Иисуса, да убиют Его, и не обретаху; и многим лжесвидетелем приступлшим не обретоша (Матф. 26, 59).

3. Сам Иуда, который, будучи постоянным и неразлучным соратником Иисуса Христа, конечно, совершенно знал все Его поведение, хотя, ослепленный корыстолюбием, и сделался Его предателем, но, побуждаемый и терзаемый совестию, невольно исповедует Его невинность: Согреших предав кровь неповинную! И смерть Иуды может служить памятником Иисуса Христа.

Б. Иисус Христос представил нам образец высочайшего нравственного совершенства, которому все мы должны подражать.

1. В отношении к Небесному Отцу своему Иисус Христос оказывал беспредельную любовь и сыновнее послушание во всю жизнь до последнего дыхания на кресте: Послушлив был даже до смерти и смерти крестной (Фил. 2, 8). Двенадцатилетний ответствует родителям во храме: Зачем было вам искать меня? Или вы не знали, что Мне должно обращаться в том, что принадлежит Отцу Моему? (Лк. 2, 49). В общественной жизни Он, совершенно забывая о самом Себе, всего Себя посвящает тому великому делу, для совершения которого пришел в мир. Все свое учение и дела производит от Отца и все обращает к Нему, и при всех своих занятиях имеет в виду одно — творить волю Отца своего: Моя пища есть: творить волю Пославшаго Мя и свершить дело Его (Иоан. 4, 34). И одну часть своего великого дела Он совершил своим учением и примерною жизнию: Аз проелавих тя на земле, говорит Он незадолго пред смертию, дела соверших, еже дал еси мне, да сотворю (Иоан. 17, 4). Другую часть Он исполнил своею смертию, которую, по собственному Его свидетельству, принял добровольно, покорствуя воле Отца: Отче, не моя, но Твоя воля да будет! (Лк. 22, 22). Последнее Его слово на кресте: «Совершишася!» (Иоан. 19, 30) — было непреложная истина!

2. В отношении к роду человеческому Иисус Христос явил беспредельную любовь. Из любви пришел Он в мир сей, дабы спасти нас от греха и смерти и доставить нам вечную жизнь, как Сам он говорит: Сын человеческий прииде взыскати и спасти погибшее, — и в другом месте: Аз приидох до живот имуть (Иоан. 10, 10). Делами любви и благости к человечеству ознаменована была вся жизнь Его, из любви, наконец, претерпел Он жестокие мучения и принес в жертву за спасение мира Свою бесценную жизнь. Душу мою полагаю за овцы (Иоан. 10, 15). Доказательство любви сильное! Ибо скажем словами Спасителя: Больши сея любве никтоже имать, да кто положить душу свою за други своя (Иоан. 15, 13). И умирая на кресте в жесточайших мучениях, Он молился за врагов своих: Отче! отпусти им, не видят бо, что творят. (Лк. 23, 34).

О все, которые позволяете себе дерзость изрыгать хулу на Иисуса Христа и Его Божественное учение, — Он молился и за вас.

3. В отношении к самому себе Иисус Христос показал твердость и величие духа при всех трудностях и препятствиях при совершении великого своего дела, при всей ненависти и гонениях со стороны врагов, и в самой жестокой, позорной смерти, добровольно Им принятой. Так, вступая в великую должность Просветителя и Спасителя человечества, Он отказывает себе во всем и всецело посвящает Себя воле Отца и благу человечества. Нравственное преобразование, Им предпринятое, сопряжено было с великими трудностями, и не только со стороны врагов, но и со стороны Его учеников; и, невзирая на то, Он продолжал трудиться над сим великим делом охотно и радостно, жертвуя всем, и, наконец, самою жизнию. Он оканчивает святейшую и благодетельнейшую жизнь Свою позорною и ужасною смертию. Но чем позорнее и мучительнее страдания, тем выше является Страдалец, любящий Бога и человеков! Так, взирая на жизнь и смерть Иисуса Христа, и Руссо должен был сказать: «Если жизнь и смерть Сократа знаменуют мудреца, то смерть и жизнь Иисуса Христа явно знаменуют Бога!».

### Заключение

Итак, характер Иисуса Христа высок и единственен достоин благоговения от всех. Все прочие люди, прежде и после Него, должны сказать каждый себе: Homo sum, nihit humani a me alienum arbitror.

§ 34. Высок и единственен характер Иисуса Христа, высоко и единственно и самое намерение, предпринятое Им, потому что до Него никто не имел его.

Основатели государств, по самому своему званию, ограничивались одним каким-нибудь народом.

Герои, оружием спасавшие свое отечество, часто причиняли бедствия другим народам.

Законодатели имели в виду споспешествовать благосостоянию одного только своего народа.

Философы по своей системе и своему методу заключали себя в самый тесный круг. Напротив, намерение, предпринятое Иисусом Христом, было то, чтобы восставить все падшее человечество и из всего рода человеческого составить нравственное царство Божие. Это явствует:

3.1. Из того, что Иисус Христос ясно объявляет о Себе, что Он послан в мир для спасения мира (Иоан. 3, 16) и при начале своего общественного служения повторяет то, что уже возвестил Его предтеча: Покайтеся, приближибося Царствие небесное! (Матф. 3, 2).

3.2. Из того, что, проповедуя свое учение, Он изъясняет, что наступает время всеобщего Богопоклонения (Иоан. 4, 24) и что будет едино стадо и един пастырь (Иоан. 16, 16).

3.3. Наконец, из слов Его, сказанных к Пилату, что Царство Его не от мира сего, но царство истины.

Сие великое и единственное намерение Иисуса Христа показывает в нем великий дух, соединенный 1) с великою мудростию, объемлющею все потребности всех людей, всех времен и мест; 2) с высоким мужеством, могущим препобедить все препятствия нравственному преобразованию, и 3) с величайшею благостию, простирающеюся на все человечество.

Мы оказываем почтение тому, кто отличается одним из сих качеств: уважаем мудрого, удивляемся герою и питаем любовь к другу человечества. В Иисусе Христе, и только в Нем одном, соединяются все сии качества (мудрость, мужество и благость) в высочайшей степени и в чудной гармонии.

Откуда же такое величие, такой высокий дух в бедном назарянине, который произошел от бедных родителей, не имел никаких способов получить образование в какой-либо знаменитой школе от знаменитых учителей, невспомоществуем был никакими благоприятствующими обстоятельствами, и вдруг начертывает такой великий план, мужественно начинает производить его в исполнение, и в минуту смерти с полною уверенностию говорит о Его совершении: Совершишася?! Удовлетворительный ответ на сие имеет только тот, кто в Иисусе признает обетованного Мессию — Богочеловека.

§ 35. Об учении Иисуса Христа, или О внутренних признаках Божественности христианства.

Что касается до учения, преподанного Иисусом Христом, то в нем при всех усилиях и неприязненности врагов в продолжение 18 столетий не только не найдено ничего такого, что было бы недостойно Бога, несообразно с достоинством человека и не соответствовало бы его назначению — истине, нравственности и блаженству, напротив, мужи мудрые, по строгом исследовании, всегда находили, что как характер Иисуса Христа, так и Его учение превыше всех недостатков, высоко, плодотворно, утешительно и столько совершенно, что совершеннее сего разум человеческий представить себе не может. И бесчисленное множество людей во все времена опытом дознавали истину слов Иисуса Христа: Аще кто хощет волю Его (Божию) творити, разумеет о учении, кое от Бога есть, или Аз от Себе глаголю (Иоан. 7, 17); Придите ко Мне вси труждающиися и обремененнии и Аз упокою вы; возмите иго Мое на себе, — иго Мое благо и бремя Мое легко есть (Матф. 11, 28–29).

1. Разумная часть христианского учения содержит в себе самые высокие и чистые понятия о Боге, о человеке и бессмертии и, предписывая обязанности к Богу, к ближнему и к самому себе, указывает на самый чистый источник оных на сыновнюю любовь к Богу. Можно сказать, что Иисус Христос есть первый Учитель разумной, или естественной, религии в ее источной чистоте и плодотворности, в каковой мы не находим ее ни в системах философских, ни в народных религиях.

2. Положительная часть христианской религии не только утверждает разумную и делает ее живой и действенною, но и преимущественно вспомоществует поврежденному несчастному состоянию рода человеческого. Истины, содержащиеся в оной, будучи превыше нашего разумения, находятся в тесной связи с истинами, постигаемыми разумом, и оные изъясняют, пополняют и подкрепляют, составляют с ними одно прекрасное целое и имеют благодетельное влияние на нравственность.

Сии положительные догматы потому должны быть превыше человеческого круга зрения, что они суть откровения вечного определения, вечного Отца: «Человечество, упадшее чрез грехи от Бога, возсоединить с Богом чрез вечное Слово, которое в определенное время должно было явиться и явилось в образе человеческом». Но кто из человеков, говорит апостол, знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущаго в нем? Так, и Божияго никто не знает, кроме Духа Божия (1 Кор. 2, 11).

Сии догматы, хотя превыше разума человеческого, но они нимало не противоречат ему и находятся в самой тесной связи со спасением мира. Будучи принимаемы верою, они имеют сильное влияние на освящение и облаженствование рода человеческого.

Сии догматы делают человека внимательным к коренному злу и способны вооружить его к непрестанной борьбе с оным, как, например, учение о падении человека, о прирожденной нравственной порче, о потребности высшей. Божественной помощи, учение, которое может быть выражено в следующих словах: «Человек! ты отпал от Бога и находишься в противодействии Его воле, сам собою ты не можешь уничтожить сего разъединения с Богом; посему ты имеешь нужду в некоей высшей деснице, которая воссоединила бы тебя».

Сии догматы способны воспламенить и поддержать дух наш к препобеждению зла в нас; поколику уверяют нас во всемощной и всегдашней помощи Великого Ходатая между Богом и человеком.

Сии догматы способны поселить в нас деятельно начало нравственности — любовь, возвещая нам беспредельное человеколюбие Божие, по которому Он для спасения мира ниспослал единородного Сына Своего.

Вот краткое понятие о сущности христианского учения!

### Теоретическое учение

Теоретическое учение содержит в себе полное учение о нравственном царстве Божием и излагает: 1) начало или учреждение сего царства; 2) восстановление сего царства, падшего чрез грех, и, наконец, 3) совершение сего в будущей жизни.

1.1. Что касается до первой части теоретического учения, то Иисус Христос — Бог, которого патриархи знали и почитали как всемогущего (Шаддаи), израильтяне как неизменяемого (Иегова), сего Бога открывает нам под именем Отца, и не как Творца и Правителя мира, в каком смысле Он известен был и язычникам, но как Премудрого и Всеблагого Воспитателя человеков, в ближайшем к ним отношении. Так, повелевая любить врагов, Он присоединяет следующее убеждение: Да будет сынами Отца вашего небеснаго, потому что Он велит восходить солнцу своему над злыми и добрыми, и дальше: Будьте же совершенны, потому что Отец ваш небесный совершен есть. Такие же понятия о Боге заключаются и в молитве Господней. В сей молитве, равно как и в последней молитве Иисуса Христа о верующих всех времен и всех народов, прекрасно выражен дух христианской религии, дух истинной любви, соединяющей человека с Богом и со всем человечеством.

Примечание. Имя «Отец» просто и высоко, следственно, понятно для простолюдина, важно для философа и вообще благотворно для нравственности, доставляет спокойствие сердцу и возбуждает дух наш к свободной деятельности, потому что все дела наши мы должны совершать в присутствии чадолюбивого отца, а не страшного какого-либо властелина.

— Иисус Христос возвещает, что Единый Бог есть вместе и Триединый: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святый. И называя Бога духом, учит, что Ему должно поклоняться духом и истиною и можно поклоняться во всяком месте.

— Учение о человеке, предлагаемое христианскою религиею, есть единственное. С одной стороны, она внушает нам, что человеческая природа находится в крайнем повреждении, так что по природе мы сыны гнева и имеем нужду в перерождении; с другой стороны, она проповедует нам о высоком достоинстве человека и показывает его важное назначение, когда говорит, что мы чрез Иисуса Христа опять становимся сынами Божиими, братьями Иисуса Христа, и повелевает нам быть совершенными, как совершенен Отец Небесный.

— Вторая часть теоретическаго учения, заключающая в себе учение о восстановлении царства Божия, 1) изображает бедственное состояние рода человеческого; 2) определение Отиа о восстановлении рода человеческого чрез единородного Сына Своего; 3) описывает совершение сего великого дела Иисусом Христом, который Своим учением и жизнию укрепил нас против владычества греха, страданиями и смертию приобрел отпущение грехов и даровал надежду вечной жизни.

— Третья часть, заключающая в себе учение о совершении нравственного царства Божия в другой жизни, состоит в том, что 1) Иисус Христос обещает верующим вечную жизнь, и не только как неотъемлемую награду добродетели, но вместе как дар беспредельной благости, как наследие Отиа Небесного и сонаследие с Иисусом Христом. Так, в последней молитве обращаясь к Отцу, Он молил Его: Отче, их же дал еси Мне, хошу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною, да видят славу Мою, юже дал еси Мне, яко возлюбил Мя еси прежде сложения мира (Иоан. 17, 24); 2) Иисус Христос возвещает не только о продолжении душ по смерти, но и о всеобщем воскресении в день суда, и сие учение под опытом, как то: воскрешением Лазаря и других, и собственным своим восстанием из мертвых, которое, по учению апостола, есть образ нашего воскресения.

§ 36. Заключение.

Таким образом, символ христианской религии содержит в себе учение 1) о Единстве Бога, Всеблагом и Святом Отце всех человеков и Царе нравственного царства; 2) о Сыне, которого Отец послал не только просветить людей, но и умереть за них и восстановить разрушенный порядок в нравственном царстве; 3) о Святом Духе и 4) наконец, о будущей жизни, где восстановленное нравственное царство должно достигнуть своего совершения и полноты.

Сие учение по содержанию своему — частию есть разумное (например, о Едином Боге, о будущей жизни), частию же положительное (например, о Св. Троице, об определении Божием касательно искупления рода человеческого чрез Иисуса Христа). Но по происхождению все учение христианское есть положительное, ибо возвещается нам не как учение разума, но как учение Божественное, преподанное нам единородным Сыном Божиим Иисусом Христом.

Главное положение разумной части, в которой Иисус Христос высокие и плодотворные истины разума предлагает без школьной методы, есть следующее: Бог есть всех вас Отец, а вы все между собою братья.

Главное положение положительной части: Иисус — сын Божий есть Искупитель человеков!

§ 37. Практическое учение.

С учением теоретическим Иисус Христос соединил и практическое, которое касается должностей, побуждений и средств.

§ 38. Должности.

— Что касается до должностей, то, поелику все люди причастны греху, Иисус Христос прежде всего требует истинного покаяния и исправления. Так, первое слово из уст Его было: Покайтеся; и последнее Его поручение апостолам состояло в том, чтобы они проповедывали покаяние во всех народах. Сие исправление должно было начаться не отвне, но извнутрь — с улучшения сердца, ибо от сердца исходят помышления и дела злые (Матф. 15, 19). Посему он почитает достойными осуждения не только дела, но и все тайные помышления и желания злые (Матф. 5, 26), сильно восстает против лицемерия (Матф. 23, 13 и след.), хочет, чтобы христиане поклонялись Богу духом и истиною (Иоан. 4, 24); с искренним расположением сердца (Лук. 21, 34) и вообще старались о приобретении высшей праведности и добродетели, нежели какова была фарисейская.

— Самые должности Иисус Христос не исчисляет все подробно, но преимущественно старается внушить начало, из которого каждый мог бы разуметь свои обязанности, имея целию образовать характер.

Сие начало есть любовь к Богу, от всего сердца, от всей души, от всей силы, и любовь к ближнему, как к самому себе.

Любовь к Богу не должна состоять в одном только чувстве, но должна быть деятельная, выражаемая соблюдением заповедей (Иоан. 14, 15), подражанием Богу и отличающаяся ревностию ко благу человеков по воле Божией.

Любовь к ближнему должна служить отличительным признаком учеников Христовых, должна быть деятельная, и по примеру Иисуса Христа и Отца Небесного, сияющаго солнце свое на добрых и злых, должна простираться на всех людей, и даже на самых врагов.

§ 39. Побуждения.

Поелику нравственные состояния людей и их свойства различны, то Иисус Христос употребляет и различные побуждения к их исправлению, каковы суть: страх и угрозы, обетования вечной блаженной жизни и, наконец, святость воли Божией.

Но собственно христианское побуждение к добродетельной жизни заключается в ниспослании Сына Божия для спасения людей, в Его страданиях и смерти, для приобретения отпущения грехов и надежды вечного спасения. Ибо ниспослание Сына Божия в мир сей и Его страдания и смерть, с одной стороны, показывают нам вечное правосудие и святость, с другой — бесконечную любовь к роду человеческому Отца и Сына, а таким образом поселяют в нас страх греха и вместе побуждают нас ответствовать взаимною любовию.

§ 40. Средства.

Дабы люди не могли жаловаться на невозможность исполнить христианские обязанности или на слабость своих сил, Иисус Христос к обыкновенным средствам разума присоединил еще другие — положительные, каковы суть:

— Собственный Его пример: Образ дал вам, да яко же Аз творю, и вы творити такожде.

— Обетование всемощной благодати: Еже аще что просите от Отца во имя Мое, то сотворю (Иоан. 14, 13).

— Учреждение церкви, которая, кроме других пособий для добродетели, содержит в себе семь таинственных священнодействий, простых по свойству, высоких по смыслу и плодотворных для благочестия.

§ 41. Заключение.

Нравственность Иисуса Христа приспособлена ко всему роду человеческому, ибо 1) она чиста, высока и, однако ж, человеческая; принимает людей, каковы они есть, и руководствует их к тому, каковы должны быть; 2) обязанности, побуждения и средства не ограничены временем, местом и классом людей, но приспособлены ко всему роду человеческому всех времен и мест.

§ 42. О внешних признаках Божественности христианской религии.

Откуда получил такое высокое и таинственное учение Иисус Христос, который родился и воспитывался 1) среди народа, не славившегося просвещением, приверженного к обрядам и с национальною гордостию ожидавшего земного, политического Мессию; 2) в такое время, когда политическое, религиозное и литературное состояние сего народа было самое плачевное; 3) от бедных родителей, знаменитых благочестием, но не ученостию, и 4) притом в Назарете, который у самих иудеев был в презрении? Послушаем, что сам Он говорит о сем.

Иисус Христос постоянно и ясно свидетельствовал о Себе, что Он не философ, но посланник и Сын Божий, который получил от Бога не только заповедь — проповедовать учение, но и самое учение.

— Иисус Христос утверждает, что Он получил от Отца заповедь, или поручение, — преподать религию.

Все места, в которых Он возвещает о своем Посланничестве от Бога, и притом в высшем смысле, нежели Моисей и пророки, указывают на сие значение. Так, Он требует веры, потому что Бог послал Его: Т а ко возлюби Бог мир, яко и Сына своего Единароднаго дал есть, да всяк веруяй в Он не погибнет; но имать живот вечный; не посла бо Бог сына своего, да судить мирови, но да спасется Им мир. Дела, яже даде Мне Отец, да совершу Я, та дела свидетельствуют о Мне, яко Отец Ся посла. Тако же Он изъясняет, что кто в Него верует, тот верует в Бога: Веруяй в Мя, не верует в Мя, но в послашеаго Мя; отметаяйся Мене, отметается пославшаго Мя (Иоан. 12, 44–45). Тако же Он ясно говорит, что Он учит не по своему произволу, но Отец дал Ему заповедь, чему учить Он должен: Аз от Себе не глаголах, не пославый Мя Отец, той мне заповедь даде, что реку и что возглаголю (Иоан. 12, 49).

— Иисус Христос утверждает, что и самое содержание своего учения Он получил от Бога Отца. Так, Он говорит: Аз, яже слышах от Него, сия глаголю в мире (Иоан. 8, 26). Мое учение несть Мое, но пославшаго Мя. Аще кто хощет волю Его творити, разумеет о учении, кое от Бога есть, или Аз от Себе глаголю (Иоан. 7, 16–17).

Сие свидетельство Иисус Христос дал:

а) народу: и дивляхуся Иудее глаголюще: како сей книги весть, не учився? Отвеща им Иисус и рече: Мое учение несть Мое, но пославшаго Мя;

б) апостолам в прощальной своей речи к ним (Иоан. 13–16) и в молитве к Отцу своему: Се есть жизнь вечная, да знают Тебе единого истинного Бога и Егоже послал еси Иисуса Христа. Ныне разумеша, яко вся елика дал еси Мне, от Тебе суть; яко глаголы, ихже дал еси Мне, дах им, и тии прияша и разумеша во истинну, яко от Тебе изыдох, и вероваша, яко Ты мя послал еси (Иоан. 17, 3, 7 и 8).

Это же самое засвидетельствовал Иисус Христос пред… когда тот заклинал Его именем Бога сказать о Себе истину, и такоже пред Пилатом: Царство Мое несть от мира сего. Сие свидетельство Иисуса Христа о самом Себе, уже важное и достойное всей веры, по высокому нравственному Его характеру, подтверждено различными Его чудесами, пророчествами, воскресением и вознесением на небо.

§ 43. Чудеса Иисуса Христа.

Чудеса являются здесь необходимыми, если обратим внимание 1) на лицо Иисуса Христа, который, по внешнему своему состоянию, являясь бедным, незначительным галилеянином и происходя из Назарета, не иначе мог возбудить внимание к своему учению и приобресть всеобщую веру в Его Божественность, как только делами выше человеческими.

— На Его цель, которая состояла в том, чтобы Ему, как Мессии, преподать новое учение. Сия цель не могла быть достигнута без чудес, потому что ветхозаветное учение, преподанное чрез Моисея, утверждено было многими чудесами.

— На тогдашнее состояние народа еврейского, который в то время ожидал Мессию, облеченного земным величием и блеском, и чудеса считал необходимыми для доказательства Его Божественного посланничества. Так, когда Иисус Христос в первый раз явился во храме иерусалимском в качестве учителя и изгнал из него торжников, то от Него тотчас потребовали чудес: Кое знамение являеши нам, яко сия твориши? (Иоан. 2, 18). Также известно, что многие иудеи вследствие чудес, совершенных Иисусом Христом, уверовали в Него и тем, которые сомневались признать и не признавали Его за Мессию, говорили: Егда приидет Христос, еда больша знамения сотворит, яже Сей творит?

§ 44. Чудеса, совершенные Иисусом Христом, можно разделить на три класса.

К первому классу принадлежат мгновенные и постояные врачевания различных и неисцельных болезней, совершенные одним словом или прикосновением. Таковы суть: 1) исцеление расслабленного при купальне, совершенное в субботу и подавшее Иисусу Христу случай с такою разительностию объявить о своем достоинстве; 2) исцеление слепого от рождения, о чем учинено было судебное следствие; 3) исцеление слуги сотника и сына царедворца, совершенное в их отсутствие; 4) исцеление расслабленного, разбитого параличом, причем Иисус Христос доказал, что имеет власть отпускать грехи.

Ко второму классу относятся чудеса, коими Иисус Христос показал себя владыкою природы, таковы суть: 1) претворение воды в вино; 2) укрощение бури и хождение по воде; 3) насыщение пяти тысяч человек пятью хлебами.

Третий класс чудес Христовых составляют воскрешения мертвых, как то: I) воскрешение единородного сына наинской вдовы, совершенное прикосновением ко гробу и словами: Юноше! Тебе глаголю, возстани; 2) воскрешение дочери Иаира, начальника синагоги, совершенное прикосновением и словом, и 3) воскрешение Лазаря, четырехдневного мертвеца, совершенное единым словом, о каковом происшествии совет иудейский рассуждал в полном собрании.

§ 45. Что сии чудеса так точно совершены Иисусом Христом, как повествуются евангелистами, то несомненно по важности свидетелей.

Непосредственные свидетели чудес суть сами евангелисты и апостолы, которые не только видели их или слышали об них, но и сами получили от Иисуса Христа дар — творить чудеса, и которые в самом образе повествования своего представляют очевидные доказательства своей искренности.

Посредственные свидетели, суть как все иудеи и язычники, обратившиеся в христианство, каковое обращение без чудес было бы величайшим чудом, так и начальники иудейские: Никодим, Иаир и весь верховный совет иудейский, который, не могши отвергнуть очевидности чуда (воскрешения Лазаря), совещавает: Что нам делать, потому что сей человек много знамений творит? И наконец полагает: Лучше пусть один человек умрет, нежели вся нация погибнет.

§ 46. Сии действия были истинные чудеса, т. е. не действия искусства или случая, но действия Божественные.

И 1) нет никаких признаков искусства, потому что в наше просвещенное время разум не может изъяснить их из сил и законов естественных; 2) мысль о сучайности уничтожается как чрезвычайным множеством и разнообразием сих чудес, совершавшихся по воле Иисуса Христа, так и прекрасным согласием их с учением и пелию Его. Посему мы справедливо с современниками Иисуса Христа: Никодимом, Иаиром и другими — признаем в чудесах Его Божественную силу.

Говоря о чудесах Иисуса Христа, Гуго замечает: «Но был ли сам Иисус Христос чудом?». Напрасно обращаемся мы к Его народу, к обстоятельствам Его рождения и воспитания, кои на 30-м году жизни произвели такое. Сократа, который несравненно превосходит Афинского в жизни и смерти высокостию понятий и чистотой учения, и притом там, где под владычеством предрассудков, суеверия и при упадшем национализме самые отличные дарования и способности могли бы быть совершенно подавлены. Но сколько времени трудился Он над изменением мира? Очень не многие годы. Он просиял как молния, которая в одно, мгновение ока исходит с востока и блистает до запада.

§ 47. Чудеса, совершенные Иисусом Христом, не только свидетельствовали о Его любви к роду человеческому и тем возбуждали и приготовляли сердца к смирению и принятию Его учения, но и доказывали (и доказывают) Его Божественное посланничество и вместе Божественное начало Его учения.

Сие открывается 1) из свойства чудес, ибо оне не иначе могли произойти, как от божественной силы, которую Бог может сообщить только провозвестнику истинной религии.

2) Из ясных слов о том самого Иисуса Христа, часто повторяемых как а) пред народом: Цела, который Отец дал мне совершить, самыя сии дела Мною совершаемый, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Мя (Иоан. 5, 36). Если я не творю дел Отца своего, не верьте Мне; а ежели творю, то когда вы и не верите Мне, верьте делам моим, чтобы познать и поверить, что Отец во Мне и я в Нем, так б) и пред учениками Иоанновыми: Скажите Иоанну, что видите и слышите: слепые прозирают, хромые ходят, прокаженные очищаются, глухие слышат, мертвые воскресают и нищим благовествуется. Так в) и пред апостолами: Слова, которыя говорю Я вам, говорю не от Себя, Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если сего не довольно, то верьте Мне по самым делам (Иоан. 14, 10–11). Если бы я не сотворил между ними дел, которых никто другой не делал, то не имели бы греха; а теперь видели и возненавидели и Меня и Отца Моего (Иоан. 15, 24).

3) Из самого действия чудес, ибо евангелисты, повествуя о чудесах, присовокупляют, что многие по причине оных уверовали в Иисуса Христа — Сына Божия. Так, Никодим говорит: Равви! Мы знаем, что ты, учитель, от Бога пришел; ибо никто не может таких знамений творить, если Бог не будет с Ним. Самые первосвященники и фарисеи говорили в Совете: Что нам делать? Этот человек много чудес творит; если оставим Его, то все уверуют в Него.

§ 48. Пророчества Иисуса Христа.

Кроме чудес, Иисус Христос подтвердил истину своего свидетельства о Себе и Своем учении пророчествами.

Хотя Иисус Христос в продолжение своего учения много раз доказывал знание как вещей сокровенных, так и будущих, но здесь особенно должно упомянуть о двух Его пророчествах: а) о своей собственной судьбе и б) о судьбе города, храма и народа иудейского. Как ясно и определенно предсказал Он свою судьбу, когда говорил, что один из Его учеников предаст Его архиереям и книжникам, которые осудят Его на смерть, предадут Его язычникам на поругание, оплевывание, биение и распятие, и что Он в третий день воскреснет, что все ученики оставят Его и Петр до пения петуха отречется от Него трижды, — последнее тем более замечательно, что предсказано в то время, когда Петр, без сомнения, искренно свидетельствовал, что он никак не оставит своего Учителя, хотя бы все оставили Его, и предсказано очень определенно. Ясно тако же Он предсказал и судьбу города, храма и народа иудейского. Так, Он говорил ученикам своим: Придут дни, в которые все, что видите, будет разрушено так, что и камень на камне не останется. Будет бедствие великое на земле и гнев на народ сей. И падут от острия меча и отведутся в плен во все народы, и Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников. Когда же ученики спросили: Учитель! Когда это будет? Он отвечал: Не прейдет род сей, как все сие сбудется. Тот же самый ответ заключается и в словах Его, сказанных Им к заплакавшим о Нем женщинам: Дщери Иерусалимския! Не плачьте о Мне, но о себе плачите и детях ваших и проч.

Если пророчества Иисуса Христа поставить в один ряд с Его чудесами и те и другие сравнить с целию Его посланничества на землю, то на чудеса Его падает новый свет.

1. Первоначально человек был едино с Богом.

2. Сие первоначальное достоинство человека утрачено чрез грех.

3 Сие первоначальное достоинство снова долженствовало быть восстановлено чрез Иисуса Христа.

4 Если же так, то сам Он должен быть едино с Богом и открыть сие единение.

5. Поелику же Божественное должно быть познано как всемогущество в отношении к природе и как всеведение в отношении ко времени и поелику всемогущество открывается в чудесах, а всеведение в пророчествах, то ясно открывается, что чудеса и пророчества во Христе, как два откровения Его единства с Богом, не могли не быть и что чрез них мы ясно познаем в Иисусе Христе Богочеловека.

§ 49. Воскресение Иисуса Христа.

Наконец, свидетельство Иисуса Христа замечательно и увенчано Его воскресением, которое Он предсказал определенным образом. Так, Он говорил ученикам своим на пути в Иерусалим: Мы идем в Иерусалим, и Сын человеческий будет предан грешниками, будет распят и в третий день воскреснет. Также, когда фарисеи в одно время требовали от Него чудес, Он отвечал, что им не дастся другаго знамения, кроме знамения Пророка Ионы. (На трехдневное пребывание Ионы во чреве китовом Иисус Христос указывает, как на преобразование трехдневного пребывания своего в недрах земли). Тако же, когда Иисус Христос в первый раз явился во храме Иерусалимском в качестве Учителя и изгнал из него торгующих, и первосвященники в доказательство власти Его потребовали от Него чудес, Он сказал им в ответ: Вы разорите храм сей, и я в три дня воздвигну его.

Что Иисус Христос истинно воскрес, как предсказал, это явствует из того, что о сем повествуют евангелисты и апостолы, которым Иисус Христос являлся в продолжение 40 дней, открывал им тайны Царствия и представил самые ясные доказательства Своего воскресения.

Истина же свидетельства апостолов является несомненною из перемены, происшедшей в их мнении о Мессии, из их веры, их мужества, с каковым они безбоязненно проповедуют Воскресшего (те самые люди, которые прежде, убоявшись, оставили Его, осужденного на смерть) и свое свидетельство подтверждают своею жизнию, чудесами и самою смертию.

Против клевет иудеев, что будто ученики украли тело Его, можно сказать: зачем же не учинили следствия о столь важном деле и не наказали учеников? Ибо известно, как много верховный совет иудейский боялся того, чтобы ученики, укравши тело Иисуса Христа, не сказали, что Он воскрес. Напротив того, мы видим, что апостолы свободно проповедовали свое учение, и тогда уже начали их преследовать, когда восемь тысяч душ обратилось к Иисусу Христу, и то нерешительно.

Притом самый разум требует исполнения пророчества Иисуса Христа о Его воскресении, как очевидного доказательства гармонии между нравственностию и блаженством. С прискорбием отвратили бы мы взор свой от истории Иисуса Христа, если бы она оканчивалась только кровавым позорищем на Голгофе — позорною Его смертию на кресте.

§ 50. Воскресением Иисуса Христа торжественно утверждается Божественность Его и Его учения.

Ибо если бы учение Иисуса Христа не было Божественное, то предсказание о Его воскресении не сбылось бы. А потому апостолы смотрят на воскресение Иисуса Христа, как на самое главное в Его истории, как на основание веры. Так, апостол Павел, проповедуя в ареопаге о распятом Иисусе, как о Сыне Божием, посланном для искупления и просвещения рода человеческого, говорит, что Бог дал о Нем доказательство всем, воскресив Его из мертвых (Деян. 17, 31). Сам Иисус Христос указывал на Свое воскресение как на важнейшее из всех чудес, как на главное доказательство Его Божественного достоинства (Иоан. 2, 19).

И оно действительно было таковым не только а) для апостолов, для которых оно было несравненно разительнее и поучительнее, нежели небесный глас при Иордане и на Фаворе (ибо воскресший Друг сообщил им тайны своего царствия и своего сердца), и возбудило в них такое мужество, что они, прежде робкие и боязливые, невзирая на все гонения и самую смерть, небоязненно проходят великое свое звание и истину свидетельства о Христе, распятом и воскресшем, запечатлевают своею смертию; но и б) для всего мира, в котором вера в распятого и воскресшего в самом начале была принята, постоянно хранилась и сохраняется доселе — ко благу человеков.

§ 51. Вознесение Иисуса Христа.

С воскресением Иисуса Христа тесно соединяется Его вознесение, или восшествие на небо. Сие восшествие Иисуса Христа 1) предсказано было как Псалмопевцем: Ты возшел на высоту, привел пленных, принял дары для человеков и даже для противящихся тому, дабы Ты обитал здесь Иегова Боже; так и самим Иисусом Христом: Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес, Сын человеческий, сущий на небеси, и также при другом случае, когда ученики не понимали учения Его о хлебе животном, дающем жизнь вечную, Он сказал: Это ли вас соблазняет? Что же если увидите Сына человеческого, восходящаго туда, где был прежде?

2) Вознесение Иисуса Христа доказывает, что Он исполнил волю Отца своего, совершил великое дело Свое на земле и продолжает его на небе, и потому свидетельствует о Божественности Его и Его учения и вместе пробуждает нас к благочестию и надежде.

В трех периодах человечества мы имеем трех свидетелей будущей жизни: Еноха, Илию и Иисуса Христа.

§ 52. Заключение.

Итак, религия, преподанная Иисусом Христом, есть истинно Божественная, потому что имеет признаки истинного Божественного откровения, как внутренние, так и внешние, такие признаки, при которых каждый смиренно-мудрствующий испытатель должен сказать вместе с Ла-Брюйером: «Если исповедуемая мною религия не есть истинная, то это такие силки, которых никак невозможно избежать».

§ 53. Доказательство Божественности христианской религии из ее истории.

Божественное достоинство христианской религии, открывающееся из самого содержания оной, доказанное чудесами, пророчествами, воскресением и вознесением Иисуса Христа, утверждается, кроме того, и всею историею христианства, которая как в начале, так и в распространении и в продолжении представляет очевидные признаки Божественного содействия. Здесь можно сказать, согласно с Гамалиллом, что по обыкновенному ходу происшествий христианство, по смерти своего Основателя, должно было или совершенно истребиться, или если и продолжиться, то разве в самом только кругу учеников. Но как дело Божие, касающееся блага всего человечества, оно долженствовало распространиться между народами всех времен и всех мест.

§ 54. Признаки содействия Божия суть следующие:

1. Христианская религия явилась в такое время, когда по причинам величайшего, всеобщего развращения рода человеческого особенная и всеобщая была нужда в Божественной помощи и когда Римская империя, соделавшись едва не всеобщею, представляла великое удобство к распространению истинной религии между всеми народами.

2. Она явилась в таком месте, из которого только истинная религия и могла произойти, и по сказанию пророчеств и долженствовала произойти: от Сиона изыдет закон и Слово Господне из Иерусалима, и где не процветала мудрость человеческая, дабы чрез то яснее могла быть познана премудрость Божественная.

3. Проповедана и распространена чрез апостолов и их учеников, не имевших никакой другой важности и силы, и не употреблявших никакого другого оружия, кроме силы истины и дел, очевидно свидетельствовавших о Божественном содействии. И с какою быстротою распространилась она? Еще при жизни апостолов она уже распространилась в столь многих местах, что апостол Петр первое Послание свое пишет к братьям в Понте, Галатии, Каппадокии, Асии и Вифании, апостол Павел в Послании к колоссянам говорит, что Евангелие принесло плод во всем мире, а в Послании к римлянам: Во всю землю изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их, и посылает послания ко многим церквам. Об Иоанне повествуют, что он основал церкви во всей Азии и управлял ими. То же явствует и из слов Тацита, современника апостолов, и Плиния Младшего.

Из сих свидетельств открывается 1) что христианская религия проповедуема была всенародно, и не в частных каких-либо и малоизвестных местах. В Риме и Афинах, столицах тогдашней философии и политики, в Коринфе, Ефесе и Колоссах были уже значительные христианские церкви.

2) Что первые христиане не все были люди неученые, из простого только народа. Конечно, Евангелие оказало великое благодеяние, принявши под свое покровительство сей класс людей, оставленный философами без всякого внимания, и образовавши из него людей добрых, нравственных но, кроме того, оно в самом начале между учениками своими имело и людей знаменитых как из иудеев, так и из язычников, каковы были: из иудеев — Никодим и Иосиф, из язычников — Дионисий Ареопагит и некоторые из придворных Нерона (Фил. 4, 22).

3) Что бесчисленное множество людей всякого состояния и возраста в самое короткое время не только приняли христианство, но и запечатлели свою веру в Него своею жизнию и смертию.

§ 55. Распространение христианской религии посредством апостолов есть великое дело.

Трудно, говорит Сократ, найти Отца и виновника вселенной, но если кто и нашел Его, то ему невозможно сделать Его известным для всех; напротив того, Иисус Христос дал повеление своим апостолам — идти во весь мир и проповедать Евангелие всем народам. И сии немногие неученые и робкие апостолы, не облеченные никакою земною властию, ненавистные для язычников как иудеи и для самых иудеев как галилеяне, учению назарянина, повинуются велению своего учителя и повсюду приобретают Ему последователей; приобретают не обещанием каких-либо земных выгод и преимуществ, ибо были бедны и гонимы, не силою и искусством красноречия, но простым общепонятным и свободным провозвестием Евангелия. И кто знает людей, тот должен назвать это великим делом, что 1) Иисус распятый, который, по словам апостола, был соблазном для иудеев, безумием для язычников, в самом начале уже имел своих последователей в столицах иудейства и язычества; и что 2) иудеи и язычники, которые доселе разделены были друг от друга религиею и питали взаимную ненависть, соединились в одной общей религии, составили одну общую церковь, и 3) что земной иудей и сладострастный язычник, согласно с учением Евангелия, изменили свой дух и свой образ жизни[11].

Посему разум в распространении христианства посредством апостолов не может не признать особенного содействия Божия, и тем с большим убеждением, чем яснее представить себе все препятствия, которые христианство должно было встречать повсюду.

§ 56. Препятствия распространению христианства были как внутренние, происходившие из отношения нового учения к уму и сердцу язычников и иудеев: поколику от них требовалось не только оставление прежней религии и принятия новой, но и совершенное изменение сердца и образа жизни, так и внешние, поколику принимавшие христианство подвергались опасностям лишиться не только спокойствия, чести и земного благосостояния, но нередко и самой жизни и за все пожертвования для новой религии им обещана была отдаленная, вышеземная награда. И есть ли во всей истории мира что-либо подобное тому, что двенадцать галилейских рыбаков произвели столь благодетельнейшее нравственное преобразование в роде человеческом!

§ 57. Важным также доказательством Божественности христианской религии служит обращение апостола Павла, которое из обыкновенных причин неизъяснимо, ибо то высокое, непоколебимое мужество христианских исповедников и мучеников, с каковым они выдерживали самые ужаснейшие мучения за Иисуса Христа, и которое, будучи соединено с кротким величием и спокойствием духа, явно свидетельствовало о неземном своем происхождении и многих обратило к Вере.

§ 58. Заключение.

После сего по всей справедливости можно сказать, что недостаточность ясных доказательств, убеждающих в Божественном происхождении христианской религии, но или грубое невежество и легкомыслие, или гордость и буйность ума, или, что всего более, развращенность сердца, обуреваемого чувственными вожделениями и страстями, бывают причиною неверия, или, как говорит апостол Павел: Аще есть покровено благовествование наше, в гибнущих есть покровено, в нихже Бог века сего ослепи разумы неверных, во еже не возсияти им свету благовествования славы Христовы (2 Кор. 4, 3–4).

## Пастырское Богословие

### Понятие о священстве как явлении

Священство как звание есть не что иное, как служение, состоящее в проповеди слова Божия и в строении тайн Нового Завета, посему священники суть не что иное, как учителя Веры, проповедники слова Божия, служители алтаря Господня <…> Благодатного Царства Христова, совершители новозаветных таинств.

Цель оного

Цель, для которой Господь определил священное сие звание, есть спасение человека. О сей цели апостол Павел говорит так: И той дал есть овы убо Апостолы, овы же пророки, и вы же благовестники овы же Пастыри и учители, к совершению святых, в дело служения, в созидание тела Христова, дондеже достигнем еси в соединении веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста и исполнения Христова (Еф. 4, 11), т. е. они продолжают созидать Церковь, назданную на основании Апостол и Пророк, сушу краеугольну Самому Иисусу Христу. И, созидая верующих в жилище Божие духом, устрояют временное и вечное благополучие человеков. По наставлению Св. Синода конец и предмет священства есть тот, дабы человецы грехами своими отпадшии от Бога и казням вечным себя подвергший, паки в благодать Божию приведены были, и по приведении свершились бы в вере и святом житии так, чтобы, соединившись со Христом аки уды с главою своею во едино тело, сподобились получить живот вечный, в славу Совершителя спасения нашего Триипостасного Бога.

До св. таинства священнического сана

Пастыри церкви, несмотря на то, что избираются из круга людей обыкновенных, будучи удостоены сего сана, представляют важные лица в церкви Христовой, впрочем, не сами по себе, но по данной им от Бога благодати. Важность их сана открывается 1) из тех наименований, кои приписывает им Св. Писание, 2) из их должности, 3) из власти, им данной.

Св. Писание как в Ветхом, так и в Новом Завете изображает пастырей церкви в высоких и знаменательных чертах. Оно именует их: 1) Священниками. И опояшеши я поясы и возложиши на них клобуки, и будет ими Священство Мне во веки и совершити руце Аарон и и руце сынов его (Исх. 29, 9). 2) Пророками. Пророка возставлю им от среды братии их, яко же тебе: и вдам Слово Мое во уста его, и возглаголет им, яко же заповедаю ему (Втор. 18, 18). 3) Ангелами Вседержителя Господа. Се аз посылаю Ангела Моего, и призрит на путь пред Лицем Моим: и внезапу приидет в церковь свою Господь, Его же вы ищете, и Ангел Завета Его же вы хощете (Мал. 3, 1). 4) Пастырями. Старцы иже в Вас молю яко старец сый и свидетель Христовым страстем, иже и хотящей славе явитися общник, пасите еже в вас стадо Божие, посещающие не нуждею, неволию а по Бозе: ниже неправедными прибытки, но усердно (1 Пет. 5, 1–2). 5) Стражами над домом Господним. Сыне человече, стража дах тя дому Изралиеву, да слышиши слово от уст моих, и воспретиши им от Мене (Иез. 3, 17). 6) Епископами. Подобает убо Епископу быти непорочну единыя жены мужу, трезвенну, целомудренну, благоговейну, честну, страннолюбиву, учительну (1 Тим. 3, 2). 7) Пресвитерами. Сего ради оставих тя в Крите, да недоконченное исправити и устроити по всем градам пресвитеру. 8) Отцами. Аще бо и мнози пестуны имате о Христе, но немноги отцы. О Христе бо Иисусе благовествованием Аз выродих (1 Кор. 4, 15). 9) Учителями. И той дал есть овы убо Апостолы, овы же пророки, овы же благовестники, овы же Пастыри и Учители (Еф. 4, 11). 10) Солию земли. Вы есте соль земли: аще же соль обуяет, ни во что же будет к тому точию да изсыпана будет вон, и попираема человеки (Матф. 5, 13). 11) Светом мира и Светильником. Вы есте свет мира, не может град укрытися верху горы стоя. Ниже возжигают светильника и поставляют его под спудом. Но на свещнице, и светит всем иже в храмине суть (Матф. 5, 14–15). 12) Ловцами человеков. И рече има Иисус приидита во след мене и сотворю вы ловцы человеком (Мар. 1, 17). 13)

Делателями винограда и соработниками у Бога. Богу бо есмы споспешницы: Божие тяжания, Божие здание есте (1 Кор. 3, 9). 14) Домостроителями и другами жениха. <…>яко слуг Христовых и строителей тайн Божиих. Друзи мои есте аще творите, елика аз заповедаю Вам. Не Вы мене избрасте но аз Вы избрах и положих Вас, да вы идете и плод принесете и плод ваш пребудет. Его аще просите от Отца во имя мое, даст вам (Иоан. 15, 14–16).

Все эти высокие и знаменательные наименования пастырей церкви ясно показывают как высшее избрание их, так и близкое отношение к избравшим. Священники, по словам Св. Писания, суть споспешницы Богу (1 Кор. 3, 9). Основавши в мире церковь Свою и предоставив в оном верховную власть самому Себе, Господь Иисус Христос соделал священнослужителей своих правителями, начальниками, хранителями и толкователями закона в сем благодатном царстве. Человек сотворен для того, чтобы стре миться к Богу, священники учреждены для руководства человека к Богу. Бог есть Владыка стада, священники суть его пастыри. Бог — верховный врач всех недужащих и болящих, священники удовлетворяют им врачевачевства, каковые Он предписывает. Бог — виновник всякого блага, священники — раздаватели всех сих благ, поливающихся от Него на род человеческий. Все, что ни совершают священники, совершают не только по повелению Иисуса Христа, но еще купно со Христом. Ибо все, что ни совершают они на земле, Спаситель вместе с ними совершает на небе. Они возносят к Отцу Небесному молитвы земных чад своих. Христос представляет Ему эти молитвы. Они сеют слово Евангелия в сердца людей; Христос возрождает сие св. семя. Они совершают таинства; Христос исполняет их благодатию. Они произносят отпущение грехов; Христос невидимо предстает кающемуся грешнику, утверждает их приговор. <…> Они приносят бескровную жертву за спасение мира; Христос же — верховный жрец, ибо есть Сам приносит и приносимый. Посему св. Златоуст замечает, что тот, кто не радеет о священниках, не о нем не радеет, но о рукоположившем его Боге. Да и сам Спаситель сказал об апостолах, в лице их и о всех священниках: Слушают вас Меня слушают: и отметаяся вас, Мене отметается: отметая Мене отметается пославшаго Мя (Лук. 10, 16).

### Превосходство священников пред прочими званиями

Нет на земле власти, равной власти служителя церкви. Он столько же выше всех других, сколь предметы его деятельности превышают круг деятельности всех прочих людей. Высоко ценят титло служителей царских, облеченных властию раздавать милость, наделять богатством, возводить на степени почестей, но сии временные блага ничто не значат в сравнении с благами небесными, которые раздают служители Божии. Цари земные обыкновенно поручают своим служителям только часть своей власти; а Царь Царей передал пастырям церкви всю свою власть; елика аще свяжите на Земли, будут связана на небеси, а елика аще разрешите на Земли, будут разрешена на небесех. Земные владыки имеют власть связывать только тело, а священники получили право связывать душу.

Даже священство ветхозаветное ничего не значит пред священством новозаветным, ибо первое было только последнего. Священство Аароново имело отношение только к одним израильтянам; священство И. Христа относится ко всем народам. Первое переходило по праву наследства; второе — духовное, в которое допускаются по избранию Божию. То было временным и оканчивалось с пришествием Иисуса Христа; это будет продолжаться до скончания века. Священники иудейские, принося жертвы, умоляли об отпущении грехов, этим и ограничивалось их служение, отпускать их они не имели права. Священники христианские получили власть от Бога даже изглаждать грехи. Там приносились в жертву Богу животные; здесь пастыри приносят в жертву Богу самого Богочеловека.

Благочестивые подвижники, которые отреклись от мира, решились посвятить жизнь свою исполнению заветов евангельских, и с усердием стремятся к почести высшего звания, без сомнения, достойны всего нашего уважения, но и между состоянием иноческим и служением пастырским находится великое различие. Инок, не облеченный саном священства, имеет целию только собственное спасение; между тем как священники существуют в церкви для содействия спасению других.

Достоинство священнического сана равняется достоинству ангелов. Ибо как ангелы видят Отца Небесного, так и священники, совершая бескровную жертву, не только видят, но и руками объемлют и осязают Самого Господа. Достоинство священника даже выше достоинства ангельского.

Ибо если кто размыслит, сколь важно то, чтобы, будучи еще человеком, облаченным кровию и плотию, присутствовать близ блаженного и бессмертного естества, тот увидит ясно, какой чести удостоила священников благодать Духа Святого. Еще живут они и обращаются на земле, а поставлены распоряжать небесным, получивши власть, которой Бог не дал ни ангелам, ни архангелам. Ибо не им сказано: елика аще свяжите на Земли, будут связана на небеси, елика аще разрешите на Земли, будут разрешена на небесех.

### Трудности священнического сана

Сколь велико достоинство священнического сана, столь же велики трудности и ответственность соединенных с сим званием. Подлинно управлять душами человеческими есть искусство, всех искусств труднейшее. В истине сего мы совершенно убедимся, если обратим внимание на три предмета: 1) на людей, вверяемых попечению священника; 2) на способ действования его; 3) и на ту ответственность, которой подвергает себя священник за вверенное ему стадо перед Богом.

1. Попечению священника вверяется не стадо бессловесных овец, но души человеческие, искупленные не деньгами и не другим чем, но кровию Христовою. Попечению его вверяется не одна, не две и не три души, но часто великое множество оных. Большая часть из подчиненных священнику стеснена заботами житейскими, отчего охлаждается расположение упражняться в делах духовных. Посему учитель должен, так сказать, каждодневно сеять, дабы слово учения по крайней мере сею непрерывностию могло удерживаться в служителях. Кроме того, болезней души человеческой не может человек легко видеть. Ибо никто не знает, что в человеке, кроме человеческого духа, живущего в нем: Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? (1 Кор. 2, 11) Как же можно лечить, не зная свойства болезней? И сколько потребно проницательности, чтобы узнать, болен ли кто или нет, какого свойства душевная болезнь и какое нужно употребить врачевство против оной.

2. Есть другое важнейшее затруднение для священника. Он доволен удерживать и обращать на путь истины и добродетели не принуждением, а убеждением. Ибо Бог не дал ему такой власти, чтобы запрещать силою грешника грешить; да если бы и дал, то Он ни в каком случае не может воспользоваться оною, поелику Бог награждает только тех, которые воздерживаются от греха свободно, а не по принуждению. Посему требуется много искусства на то, чтобы немощные, повинуясь убеждениям, произвольно согласились принять врачевство от священника, и еще более, чтобы благодарили его за врачевание.

3. Но главное, что делает страшным сан и обязанность священника, состоит в том, что он обязан дать Господу строгий отчет не только за себя, но и за вверенное ему от Бога стадо Христово. Ибо он, как говорит пророк Иезекииль, для того и поставлен стражем дома Божия, чтобы трубить и возвещать людям угрожающие бедствия. Но если он сего не делает, то неминуемо постигнет его наказание, хотя бы погиб один только человек. Аще страж увидит меч грядущ; и не вострубит людям, и нашед меч возьмет душу; то убо беззакония своего ради взятая, а кровь ея от руки стража взыщу (Иез. 33, 6).

### Признаки призвания Божия в священнический ели

Признаки, по каким можно судить о достоинстве избираемых пастырей, многоразличны, но из них можно принять за главнейшие следующие пять: 1) непорочность в жизни; 2) чистоту намерений; 3) склонность к состоянию; 4) способность к будущим должностям; 5) избрание епископа.

1. В первые времена христианства церковь допускала к таинству свящества только тех, кои сохранили невинность, приобретенную в купели крещения, и не допускали к тому людей, впавших в явные грехи, требовавшие очищения. Последующие обстоятельства заставили ослабить первоначальную строгость церкви по причине чрезмерной тяжести грехов, кои умножились на земле, но дух первенствующей церкви и теперь тот же. Ибо церковь и ныне повелевает, чтобы приступающие к священническому сану очистили свои грехи чрез искреннее, полное и совершенное покаяние, и тогда уже сподобляет их благодати священства.

2. С чистотою совести в таинстве священства должна быть соединяема чистота намерений. Слава Божия и спасение душ вот единственные предметы, которые должны иметь в виду приступающие к священству. Всякое другое побуждение есть побуждение нечистое. Тот не должен быть священнослужителем, кто ищет не дела служения, а чести служения, кем управляет не благочестие, а корысть.

3. Наклонность к пастырскому служению должно признавать также признаком призвания Божия к служению. Напротив, недостаток сей наклонности, отвращение от священнических обязанностей суть несомненный признак непризвания Божия.

4. Для того, чтобы быть служителями Нового Завета, нужно иметь способность и довольство к тому от Бога: не яко довольны сами от себя, но довольство наше от Бога (2 Кор. 3, 5). Ибо невежда не может учить других, порочный не может исправлять порочных. Не должно, впрочем, думать, чтобы священнический сан требовал тех же блестящих талантов, которым удивляется свет. Не все служители алтаря могут быть Златоустами, Василиями и Григориями, ибо различны роды талантов: Кииждо имать свое дарование от Бога <… > (1 Кор.). По различию служения различные от Бога даруются дарования, но тот себя должен признавать недостойным священнического сана, кто не чувствует себя способным учить если не словом, то по крайней мере примером благочестивой жизни.

5. К внутренним и сокрытым в совести признакам призвания должно еще присовокупить признак внешний, равно необходимый — избрание Божие чрез посредство епископа. Ибо как для того, чтобы сделаться военачальником, недостаточно одного мужества и способности в военном искусстве, но необходимо избрание и утверждение государя, так и для того, чтобы сделаться служителем церкви, недостаточно только иметь необходимое для сего совершенство, а требуется быть уполномоченным на сие дело от самого верховного владыки. Поелику же Бог выражает свой голос при избрании чрез посредство главных пастырей, то выбор и рукоположение епископа есть выбор Божий.

Священник, как всякий христианин, обязан служить Богу и людям. Служение священника людям состоит в том, что он руководит вверенных ему прихожан к вере и благочестию. Но руководить к вере и благочестию он может двумя способами: учением и примером — словом и делом. Служение священника Богу состоит в том, что он от лица вверенных ему прихожан возносит жертвы и молитвы к Богу. Но Богослужение его о том может совершаться двумя способами: совершением священнослужения в совокупности с прихожанами и отдельно от них священнодействием церковным и отдельною молитвою. Отсюда четыре главных обязанности священника: 1) обучить вере и христианскому благочестию; 2) руководить примером добродетельной жизни; 3) священнодействовать; 4) приносить жертвы Богу.

### Об обязанностях пастырских к самому себе

Кто хочет исправить других, тот должен прежде всего исправить самого себя. Посему и пастыри, желающие, чтобы служение и учение его принесло пользу вверенных попечению его, должен паче всего обратить внимание на себя и с себя начать исправление. Ибо сколько он превосходит других саном и властию, столько же должен отличаться пред прочими нравом и святостию жизни и превосходить всех так, как небо превосходит землю. Он должен всегда помнить, что внимание и глаза всех обращены на небо, что его долг и обращение есть училище народное, что все то, что ни делает священник, делают также и его прихожане. Посему пастырь должен быть совершен и на всякое дело благое уготован, стараясь о добром не только пред Богом, но и пред человеки, чтобы во всем прославлялся Бог. Он должен быть образом стаду своему, чтобы мог сказать Иисусу Христу: Образ дал вам, до якоже аз творю, и вы творити такожде. Кто обличит мя о грехе (Иоан. 13, 15. Иоан. 8, 46).

### Гибельные следствия для церкви и прихожан от худого примера пастыря

Сколь благодетелен благочестивый священник, столько же, напротив, вредоносен для душ человеческих священник порочный, который по справедливости может быть назван душегубцем и насильником, не пасущим, а истребляющим вверенное ему стадо словесных овец. Первый живит, а другой мертвит; первый насаждает, а другой разрушает и соблазняет верующих. Самое величайшее несчастие для церкви — иметь нечестивого и порочного священника, который подобен смертоносной заразе, истребляющей души человеческие <…>.

## История распространения христианства

### 1. Состояние учения православной церкви

#### Апостольские сочинения

##### а) истинные

Иисус Христос учил своих последователей только устно. И апостолы сначала делали так же, но после заключили учение христианской религии в 27 книгах. Пять из них, т. е. Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна и Деяния апостольские — суть исторические и содержат в себе учения и дела Иисуса Христа и первоначальное образование церкви. Двадцать одна, т. е. 14 посланий апостола Павла и семь соборных посланий, содержания догматико-нравственнаго и заключают в себе объяснения в различных отношениях христианских истин. Одна, т. е. Апокалипсис Иоанна, написанный им на острове Патмосе, пророчественным образом открывает будущую судьбу церкви. Все эти сочинения писаны в разные времена, в разных местах, к различным церковным лицам и не по одинаковым обстоятельствам, но Дух Божий, руководивший апостолами, так устроил, что они содержат в себе одно правильное цельное и все необходимое для веры христианской.

##### в) подлинные

Кроме 27 книг, входящих в состав Нового Завета, в первые века христианства много было других сочинений, которые носили на себе имена апостолов или их сотрудников: были особенные евангелия, деяния, апокалипсисы и другие. Из множества таких больше известны: Евангелие от евреев, которым долго руководствовались евиониты и назореи, Евангелие Никодимово и Перво-Евангелис св. ап. Иакова, которое заключает в себе длинную историю младенчества Иисуса Христа. Между деяниями больше пред другими славою пользовались: Деяния ап. Павла и Феклы. Из апокалипсисов известнейшие: св. Петра и Стефана Первомученика. Подобнаго рода были: Вознесение ап. Павла, его переписка с Сенекою и Книга Еноха. Но все сии и подобные сочинения совершенно недостойны апостолов, имена которых они носили: к описанному в них много примешано лишнего, странных басней и нелепых заблуждений. Церковь всегда смотрела на них как на сочинения апокрифические и подложные.

##### с) сомнительные

К подлинным сочинениям апостольским нельзя отнести и литургий, апостольских правил, апостольского Символа.

Литургий апостольских считается пять — ап. Иакова, Петра, Варнавы и евангелистов Марка и Матфея. Хотя в некоторых церквах они были в употреблении с давних времен, например, литургия ап. Иакова в Иерусалиме, а ев. Марка в Александрии, но в них есть анахронизмы, например, в литургии ап. Иакова находится Слава Отцу, а в литургии ев. Матфея — Трисвятое.

Правил апостольских 85. Между ними некоторые и действительно апостольские, которые дошли по преданию, но другие, например, о чтецах, иподиаконах, о времени празднования Пасхи, о крещении еретиков, могли явиться только во II и III веке.

И Символ, известный под именем апостольским, также не есть произведение собственно апостольское. Это можно заключить и из одного того, что он в различных церквах оразнообразился, и что на первых вселенских соборах не упоминали об нем.

Чтобы не смешать истину с ложью и Божественное с человеческим, христианская церковь первых веков истинно апостольские произведения выделила в один состав, или Канон книг Нового Завета. (Канон этот, хоть неизвестно, когда именно и где, создан очень рано, потому что в половине II века существовали уже (иные) полные переводы Нового Завета на языках сирском, латинском и арабском). Не все, однако ж, книги Нового Завета, какие теперь у нас, вдруг и везде приняты за подлинные произведения апостолов: например, соборные Послания Иакова, 2-е Петра, 2-е и 3-е Иоанна, Иуды, также Послание ап. Павла к евреям и Апокалипсис Иоанна, в некоторых церквах довольно долго оставались в числе сомнительных.

Важную услугу по отношению к Св. Писанию оказали церкви Мелитон, еп. Сардийский, а особенно Ориген. Первый на Востоке собрал канонические книги Ветхого Завета, а второй сделал критическое издание их. В них он свел с еврейским подлинником греческие переводы. <…>

### 2. Из истории первоначального христианства

Скоро христианство распространилось и восторжествовало над язычеством, но ему чрезвычайно дорого стоило это торжество. Предсказание Иисуса Христа, что Его последователи будут ненавидимы всеми ради его имени, что они будут подобно ему гонимы, что они будут водимы пред владыки и цари, и что все убивающие их будут думать: тем служат Богу — исполнилось во всей точности. В продолжение трех сот лет христиане были как овцы среди волков: во весь этот длинный период враги их не щадили им ни состояния возраста, ни пола, ни заслуг, ни даже рода; кровь их текла реками.

Сначала христиан гнали иудеи, которые не узнали в лице Иисуса Христа своего истинного Мессии. Еще ко счастию, что они своими непрестанными возмущениями против римлян, в особенности в последнее, при императоре Адриане, лишили себя гражданских прав и оттого дошли до невозможности вредить последователям Христа. (Это было как после разрушения Иерусалима Пилатом, так после их новых восстаний при императорах Траяне и Адриане. <…>). Римские войска, явившись в Палестину, взяли 50 крепостей и вместе с обманщиком побили 50 тысяч мятежников. По повелению Адриана вместо разрушенного Иерусалима выстроили новый город… На местах священных явились идольские капища; иудеи были окончательно рассеяны, им запрещено было даже жить в Палестине, посещать Иерусалим; только один раз в год могли они смотреть на него издали (с Елеонской горы) и плакать. Таким образом, с тех пор христиане навсегда остались спокойными со стороны иудеев.

Но злоба бессильных иудеев переселилась в сильных язычников римлян. Гнали христиан и императоры, гнали и правители областей, гнали философы, жрецы и художники, гнал и народ, и все по своим особенным побуждениям. Правительство областей видело в них противников своей власти и врагов всего рода человеческого; философы смотрели на них как на суеверов и фанатиков; жрецы и художники боялись лишиться своих выгод; чернь считала их виновниками всех бедствий, постигавших империю; многие защищали честь своих богов и ужасались злодеяний, пороков и суеверий, какие приписывали, не зная дела. <…>

Важнейшие из гонений, бывших в продолжение первого периода: от вознесения Спасителя до 319 года — после гонений Неронова и Диоклетианова, были следующие.

Гонения обыкновенно начинались каким-нибудь указом, запрещавшим христианские собрания и повелевавшим разрушать храмы и предавать казни всех, и в особенности епископов и священников, тех, которые откажутся возвратиться к вере предков. Лишь схватывали христиан, как вели их к градоначальнику, который допрашивал их о вере, заставляли приносить богам жертвы, воскурять перед идольскими ликами, требовали, чтобы открыли своих сообщников. <…> Если исповедовали свою веру и отказывались исполнять богопротивные повеления, то старались преодолеть их постоянство. Сначала увещаниями и обещаниями, потом угрозами, наконец, мучениями или пытками: вешали мучимых за руки с большими терниями на ногах; привязав к доске, растягивали руки и ноги веревками посредством блоков; секли прутьями, били палками, воловьими жилами или бичами, в которые вплетены были металлические палочки. Других, распнув, жгли медленным огнем на железных решетках, терзали железными или медными когтями так, что бока процарапывали до ребер и внутренностей. Раны эти натирали потом солью и уксусом, а после лечили, чтобы продлить мучения; потому что одну смерть почитали слишком малым для врагов богов и отечества; хотели ее умножить, усугубить, продолжить, начинать, возобновлять много раз. Многие в пытках умирали.

Кто не умирал в пытках, тех часто заключали в темницы. Темницы эти составляли новый род пытки: обыкновенно избирались самые мрачные и удушливые из них; на полу насыпали щебень, битые стекла, горшки и тут клали многих и окованных страдальцев; томили голодом, жаждой или и пытали, и лечили, но только для того, чтобы снова подвергать пыткам; на шею накладывали на время деревянные отрубли; руки и ноги заключали в тяжелые оковы. Эти пытки усугубляли еще просьбы и слезы неверующих знакомых, друзей, родственников, отцов, жен, матерей и детей, которых с намерением впускали к заключенным.

После заключения в темницы, а иногда и прямо после допроса и пыток, иных, лишив имущества и честей, удаляли из мест жительства, смотря по роду и должностям, или в заточенье, или в ссылку на отдаленные острова и на границы к варварам, в каторжные работы в рудники и заводы. Другие предаваемы были жизни, которые были весьма различны. Иногда в амфитеатрах, при рукоплесканиях множества зрителей, отдавали на растерзание собакам, львам и тиграм, свирепым и диким животным; иногда сжигали на кострах или испекали на сковородах; иногда закапывали живых в землю или бросали в воду с большими привязанными камнями; иногда распинали на крестах или сажали в кипящую смолу, масло и пр. Но так как случалось, что мученики по особой благодати Божией чудесным образом после этих казней оставались живыми (например, львы не терзали их, масло кипящее, огонь не жгли), то чаще прекращали их жизнь или отсеканием головы, или резанием на части. Впрочем, смерть страдальцев не избавляла еще от мучений: они надругались над их мертвыми телами, не позволяя погребать их, бросали их собакам, жгли их и рассыпали по ветру. Сколько в продолжение 300 лет погибло таким образом верующих, из них епископов и священников? Сам враг христианства Ливатий говорил, что христиане пролили реки крови!

#### Нравы христиан

Нравы христиан первенствующей церкви были самые святые во всех отношениях.

В отношении к Богу христиане в то время старались вести себя так, как бы они непрестанно находились в Его присутствии. Свои дела они начинали и оканчивали с молитвою. При всяком случае запечатлевали себя крестным знамением. Все и во всякое время и на всяком месте ревностно занимались чтением Св. Писания и других благочестивых книг; в назначенные дни непременно собирались к богослужению, которое часто совершалось в простых домах, даже в пещерах, катакомбах и темницах, и не днем, а ночью, и которое притом иногда бывало очень продолжительно. Но всего лучше свою любовь к Богу христиане первенствующей церкви выказывали по той неустроенности и в том великодушии, с которыми они ради Его имени переносили мучения и подвергались смерти. Напротив, все языческое возбуждало в христианах ужас и отвращение; потому богов языческих они называли злыми демонами, на идолы смотрели как на простые произведения рук человеческих и старались избегать всех случаев, где каким бы то ни было образом можно было оскверниться (например, не ходили в театры, не принимали участия в народных праздниках и т. д.).

К ближним первенствующие христиане были чрезвычайно сострадательны; бедным помогали имуществом; сирот, вдов и престарелых содержали на своем иждивении, искупали пленных; усердно посещали узников, больных и всех несчастных, утешали их и служили им. Когда страдал один член, говорит св. Киприан, ему сострадала вся церковь. С целию благотворительности верующие со времен апостольских, приходя во храмы, по мере сил и усердия приносили с собой деньги, хлеб, вино, масло, иногда мед, сыр и проч. Из сих приношений в конце богослужения, преимущественно для бедных, устроялись вечери любви. Остатки поступали также в пользу нуждающихся. Вообще христианам первых времен весьма были приличны наименования братий и сестр, которыми они обыкновенно называли друг друга. Но любовь к ближним христиане первых веков не ограничивали одними только своими единоверцами; нет, они так же поступали и с язычниками, именно: никогда им не мстили, всегда в точности платили подати, верно проходили возлагаемые на них как гражданские, так и военные должности, молились за императоров, начальников и всех, искупали языческих пленных, помогали их бедным и погребали их умерших.

И обязанности по отношению к самим себе древние христиане исполняли со всею точностию: жизнь вели они самую простую, умеренную и целомудренную. Они чуждались великолепия в домах, богатства в домашних приборах и пышности в одежде. Не ходили в цирки, театры и амфитеатры и с ужасом убегали оргий и сатурналий. Стол у первенствующих христиан, по свидетельству даже язычника Плиния, был простой и умеренный. Кроме того, они часто постились. О целомудрии столько заботились, что многие до смерти жили безбрачными и что жены и девицы скорее соглашались претерпеть мучения и смерть, нежели в угодность тиранов жертвовать своим целомудрием.

#### Слабости христиан первенствующей церкви

В обществе древних христиан открывались по временам слабости и пороки. Так, в Фокиево гонение довольно было падших, а в Диоклетианово — предателей; так, св. Киприан и Евсевий упоминают о пастырях, худо правивших своими паствами, а соборы и проповедники иногда восстают против роскоши, невоздержаний, нерадения о богослужении, хапужничестве и проч. Но эти слабости и пороки не могут затмевать славы их нравов; потому, во-первых, что они были немногочисленны и не везде; во-вторых, потому, что церковь принимала самые сильные меры против слабых и гнилых своих членов. Например, когда являлись отступники от веры, еретики, прелюбодеи, убийцы или другие какие преступники, их потом отлучали от церкви и от общения с верующими. Этого мало, об отлученных в одном месте предстоятели извещали другие, дабы и там не принимали их в общение. Таким образом, все порочные находились вне церкви: они или обращались к язычеству, или приставали к еретикам, или, что, впрочем, всего чаще было, возвращались в число верующих путем тяжкого покаяния. Вообще, нравственные недостатки первенствующих христиан в сравнении с их добродетелями были не более, как легкие пятна на одежде удивительной белизны.

#### Ереси и расколы

В то самое время, как истинные сыны церкви украшали ее чистотою веры и святостию своей жизни, другие нарушали ее внутренний покой своими лжеумствованиями и беспорядками: это еретики и раскольники. Еретиков в первые три века было три рода: иудействующие, гностики и анти-тринитарии. Иудействующих христианских сект было две: евиониты и назореи. Те и другие от православных христиан отличались тем, что, следуя христианской религии, признавали необходимым исполнение Моисеева обрядового закона и что в христианстве руководствовались одним только подлинным Евангелием от евреев. Гностиками назывались такие люди, которые, не довольствуясь простотою христианского учения, примешивали к нему много неправых философских мнений, заимствуя оные из различного рода философий, особенно восточной и платонической. Сим способом они составили для себя некоторую высшую и таинственную мудрость — называемую gnosis, от чего получили и свое наименование.

Гностических сект было много. Главные из них: в первом веке — симониане (последователи Симона Волхва), менандриане, и керинфиане; во втором веке — последователи Сатурнила и Васелида, карпократиане, валентиниане, маркиониты, тацианисты <…>, в третьем — манихеи.

Более общие мнения у гностиков следующие: 1) из Бога, существующего от вечности, истек (более или менее длинный) ряд еонов, т. е. высших духов. 2) Подобно Богу, также от вечности существовала материя — грубая, бесформенная и сама по себе злая, источник всех зол в мире. 3) Один из отпадших еонов, по имени Димиург, тайно от Бога, вопреки Его воле, из злой материи сотворил мир и человека. Димиург этот есть бог Моисеев и творец Ветхого Завета, который потому и не есть истинно божественное происхождение. 4) Человек состоит из трех частей: тела, образованного из злой материи, и двойной души — одной чувственной, сотворенной Димиургом, другой духовной и разумной, которая есть произведение верховного и доброго начала. 5) Так как Димиург и тело непрестанно вовлекали разумную душу человека в порок и подвергали страданиям, то, дабы освободить ее от их власти и возвратить к блаженству, Бог в разные времена посылал в мир еонов, которые однажды изменили Ему, а наконец послал Христа. 6) Христос этот не есть истинный Бог, а только высший и добрый еон: Он, пребывая на земле, имел только призрак тела человеческого, а потому Он не страдал, не умирал и не воскресал; или же Он был простой человек — Иисус, а Христос соединился с ним за мудрость и святость жизни во время крещения, который (т. е. Христос) и творил в нем чудеса, и отлетел от него перед страданиями. 7) Так как тело человека, по мнению гностиков, сотворено из злой материи, то они питали к нему непримиримую ненависть, а потому признавали мученичество и отвергали воскресение мертвых. 8) Такая ненависть к телу имела влияние и на их нравственное учение, именно: они не одобряли брака, предписывали весьма строгие посты, запрещали употребление мяса и вина и вменяли в преступления все, даже невинныя, удовольствия. <…>

## История Вселенских соборов

### Обозрение главных событий церковной истории, важнейшие события из периода Вселенских соборов. Правление каждой церкви порознь от апостолов

После апостолов, непосредственных преемников власти Иисуса Христа, видимое управление христианскою церковию перешло в руки епископов, которые избраны и чрез рукоположение утверждены в своем звании самими апостолами. Епископы вначале все имели одинаковые права и заведывали каждый своею паствою независимо друг от друга. Впрочем, эта независимость не была безусловная. Христианская общительность и различные затруднения по делам управления побуждали епископов к частым совещаниям как с некоторыми из своих подчиненных, так и между собою. Из подчиненных советниками их были пресвитеры и диаконы, а иногда и старцы из мирян; между собою сносились преимущественно епископы одной и той же области. Благотворные последствия от таких совещаний обещал сам Спаситель, когда сказал: идеже два или три собрани по имя мое, ту есмь посред их; а примеры оставили апостолы, которые при всем обилии даров Божественных, нередко решали дела по совету или между собою, или с благочестивыми братиями из верующих. Так избран был Матфий двенадцатым апостолом на место Иуды (Деян. 21, 1); так назначены семь диаконов (Деян. 6, 1) — разрешен спор о соблюдении Закона (Деян. 15) и ап. Павлу присуждено совершить иудейский обряд очищения после долговременного общения с язычниками. Круг действий церковного управления не был заключен в определенные границы и зависел от обстоятельств времени и потребностей христиан, а иногда от указаний свыше.

С течением времени взаимные сношения пастырей церкви получили более определенный вид. Простые совещания, плод человеческого благоразумия, отделили от торжественных собраний во имя Иисуса Христа и под непосредственным руководстовом Св. Духа. Последние стали называться соборами (по примеру собора апостольского) и усвоили им власть, высшую власти всякого епископа, отдельно взятого. Вначале, когда христиане терпели гонения от язычников и не имели возможности делать общеизвестными свои постановления, соборы их составлялись из пастырей одной какой-нибудь области, а потому и назывались частными, или поместными, потому что деяния, или определения, их имели силу только для тех мест, из которых пастыри участвовали на соборном совещании.

### Начало преимущества некоторых частных церквей пред прочими и постепенности между епископами

Хотя все епископы по сану своему были равны между собою, но на соборах не все имели одинаковый голос, как по причине личных достоинств, так и по различным преимуществам тех церквей, которых были представителями. По личным достоинствам пользовались большим уважением те, которые славились особенною святостию жизни, даром чудотворений, мученичеством за веру, пастырскою мудростию и другими добродетелями христианскими[12]; по преимуществам церквей отдавалось предпочтение тем, которых паствы первоначально основаны апостолами, или находились в столичных городах, или имели у себя несколько знаменитых пастырей[13].

Это различие между церквами и епископами укреплялось постепенно и впоследствии доставило ту выгоду христианству, что, не созывая епископов со всего мира, сделалось возможным составлять соборы Вселенские, потому что один пастырь, иногда даже не епископ, уполномоченный общим доверием и уважением, мог представить в своем лице церковный собор поместный или целую область[14], а таким образом открылось удобство принятия законов для всех христиан и на все времена.

### Начало Вселенских соборов

Начало Вселенских соборов относится к IV веку, когда христианская вера сделалась господствующею в Римской империи. Важность их для христанского мира основывается на том, что их постановления, как выражение проясненного сознания всей церкви, сделанные под руководством Св. Духа, имели ту всемирную обязательность для всех веков и в этом отношении получают одинаковое достоинство с Св. Писанием. Такого преимущества не имели определения соборов поместных, которые могли отменяться или не утверждаться вселенским. Собор имел полный характер вселенского только тогда, когда из всех главных областей христианского мира были представители, в большем или меньшем количестве, смотря по возможности; а при учреждении патриаршеств требовалось, чтобы каждый из пяти патриархов имел на соборе своих представителей с грамотами, содержащими в себе изложение их образа мыслей. Рассуждения соборные производились всеми имеющими голос без всякого стеснения их свободы, и решения определялись большинством, приближенным к единогласию, за исключением упорных еретиков, которые самым упорством подвергали себя извержению из недр церкви. Со стороны светской власти требовалось содействие, но больше внешнее, состоявшее в облегчении средств для созывания собора и в обеспечении свободы и независимости в совещаниях; во внутреннем же ходе действий не принимали непосредственного участия даже сами императоры римские, когда председательствовали на соборах. По окончании собора гражданская власть снова оказывала содействие к приведению в известность и в исполнение соборных определений на всем пространстве империи.

<…> соборы в настоящем смысле Вселенские могли быть только семь главных собраний, бывших в продолжение первых четырех веков господства христианской веры, от IV до IX столетия. Все эти семь соборов были на Востоке, куда со времени Константина Великого перенесено средоточие Римской империи.

### История Первого Вселенского собора

Первый Вселенский собор был Никейский, созванный императором Константином Великим в 325 году в Никее, столице Вифании. На нем присутствовали 318 св. отцов под председательством самого императора. Главным поводом к созванию собора была ересь Ария, возмущавшая всю церковь ложным учением касательно лица Иисуса Христа. Арий говорил, будто «Сын Божий не однаго естества с Богом Отцем и не есть сын единственный, а только усыновленный; что в то время, когда Его не было, и что Он создан прежде всех тварей из ничего». Сверх того беспокоили церковь раскол Мелетия, епископа Фиваидского, который проповедовал чрезмерную строгость к отпадавшим от веры во время предшествовавших гонений, и неопределенность празднования Пасхи в различных церквах. На Востоке большею частию праздновали Пасху вместе с иудеями, т. е. в полнолуние первого весеннего месяца, а на Западе несколькими днями позже, именно в следующий за полнолунием воскресный день. Соборные рассуждения продолжались два с половиною месяца. Арий с его последователями отлучен от церкви, а против лжеучения его составлен, на основании апостольского предания и Св. Писания, символ веры, в котором Иисус Христос именуется «Сыном Божиим, единородным, рожденным от отца». Раскол Египетской церкви прекращен осуждением Мелетия.

Празднование Пасхи для всего христианского мира назначено, согласно с обычаем Западной церкви, в следующий за Пасхою иудейскою воскресный день и, для верного исчисления, составлен александрийцами пасхальный круг, оканчивающийся в 19 лет, приспособленный к лунным изменениям и течению солнечному. Кроме того, епископа предписано рукополагать по крайней мере трем епископам с утверждением митрополита; утверждено старшинство в иерархии за митрополитами Александрийским, Римским и Антиохийским с правами первосвященства в трех главных разделах империи и церкви; епископ Иерусалимский сравнен с ними, но только в почетном имени, а не во власти; запрещено всему духовенству вообще своевольно переходить от одной церкви к другой, а, в частности, диаконам — преподавать св. дары мирянам. Всех правил касательно благоустройства церковного постановлено 20. Император Константин, открывший собор приветственною речью, заключил благодарственною за утверждение вселенского мира, который и возвестил присутствовавшим епископам окружным посланием. Из святителей, присутствовавших на соборе, многие украшены были не только добродетелями, но и даром чудотворения, например, Спиридон Тримифунтстский (из Кипра)[15], Иаков Низибийский (из Месопотамии)[16] и Николай Мирликийский[17]; носили на себе знаки страданий за Христа, например, Пафнутий Фиваидский[18] и Павел Неокесарийский[19], духовной же мудрости, особенно в прении, показал более всех св. Афанасий Александрийский.

### Жизнь св. Афанасия Великого, архиепископа Александрийского

Св. Афанасий родился в Александрии от благочестивых родителей-христиан и получил воспитание под руководством просвещенного пастыря александрийского Александра. С ранних лет он показал и высокие дарования умственные, и св. ревность по вере. Он знал наизусть почти все Св. Писание, изучил творения учителей церкви первых трех веков и основательно ознакомился с образцами древней мудрости языческой; подвигам же христианского благочестия научился у знаменитейшего в то время брата отшельника св. Антония. На Никейский собор Афанасий прибыл вместе с благодетелем своим св. Александром и сам не имел голоса, потому что не был диаконом, вступил в прение с Арием от лица своего епископа. Необыкновенный успех в этом прении доставил ему уважение от всех великих представителей вселенской церкви; но он же был и причиною жестоких гонений, какие претерпел святитель в продолжение всей последующей жизни. Ариане никогда с той поры не оставляли в покое своего славного обличителя. Когда Афанасия сделали архиепископом Александрийским, они различными клеветами начали чернить жизнь его пред императором Константином и наконец испросили позволение судить его собором. Собор был в Тире (335 г.) и состоял преимущественно из еретиков, которые между многими нелепостями не устыдились обвинить св. Афанасия даже в убийстве одного епископа. Потом, когда этот умысел не удался, враги с клятвою уверили императора, будто Афанасий, пользуясь доверенностью своего народа, грозил в отмщение за себя остановить подвоз хлеба из Александрии в Константинополь. Эта клевета имела успех. Император, не принявши оправдания от Афанасия, осудил его на заточение (336 г.). Впрочем, последствия показали, что равноапостольный Константин до конца жизни своей питал искреннюю любовь к св. изгнаннику и решился на его заточение не столько для наказания, сколько для сохранения его от козней врагов[20].

Заточение св. Афанасия в галльский город Трир продолжалось два года (до 339 г.). После того он восстановлен был с общего согласия всех трех сыновей Константина Великого и торжественно возвратился в Александрию, но ненадолго. Констанций, на долю которого достался Восток, еще до вступления на престол был несколько расположен в пользу ариан и потому легко мог быть вооружен против Афанасия. Его уверили сперва, что Афанасий восстановлен незаконно, без определения собора, потому что, возвращаясь в Александрию, самовольно низложил многих епископов, которые не хотели принимать его, а других приводил насильно в общение с собою, у иных ограбил имущество, произвел бунт в народе, и наконец испросили согласие собором рассмотреть дела его. Опять составили собор, подобный Тирскому в Антиохии, и скопище еретиков снова низложило св. Афанасия. Бегством едва спасся от смерти и вторично отправился на Запад (341 г.). Папа Юлий собором своих епископов оправдал Афанасия от всех нареканий еретиков и убедил западного императора Константа вступиться за православие. Констант исходатайствовал у брата согласие созвать в иллирийском городе Сардике собор (в 341 г.) для примирения восточных и западных епископов касательно Афанасия и других, подобно ему, гонимых за веру. Ариане упорно защищали в Сардике определения соборов Тирского и Антиохийского, но не могли устоять против истины, постыдно разбежались и тем дали повод к совершенному оправданию и восстановлению Афанасия. Несмотря на это, Констанций тогда только дозволил Афанасию вторично занять свою кафедру, когда получил известие, что Констант хочет начать войну с ним за покровительство еретикам.

По смерти Константа православие и вместе с ним и св. Афанасий подверглись новым гонениям. Констанций, сделавшись единовластителем империи, не имел уже нужды оказывать притворное расположение к Афанасию и позволил преследовать не только его, но и всех защищавших его западных епископов; соборы в Арле (353 г.) и Медиолане (355 г.), состоявшие из одних ариан, низложили многих поборников православия, а св. Афанасия заочно осудили в третий раз.

Императорские послы один за другим являлись в Александрию и приказывали епископу удалиться из города, но как они не показывали письменного повеления государя, то народ не позволил отнять у себя любимого пастыря. Враги прибегли к насилию. В одну ночь, когда св. Афанасий при многочисленном стечении народа совершал всенощное богослужение, пять тысяч воинов окружили храм, сломали двери и по трупам православных спешили дойти до алтаря. Святитель, решившийся принести себя в жертву за истинную веру, изъявил твердое намерение не оставлять своего места, но усердные иноки со священнослужителями, насильно взявши его, успели благополучно вынести из храма и из города. С того времени св. Афанасий около шести лет (до 361 г.) должен был бедственно влачить жизнь свою, переходя от одного места в другое и нигде не находя верного пристанища. Сначала он скитался в пустынях египетских, среди благочестивых отшельников, которые с опасностию своей жизни укрывали его у себя; потом жил некоторое время в глубокой пещере почти без пищи, без сообщения с людьми и даже не видя лучей солнечных.

Юлиан-отступник, вступивши на престол по смерти Констанция, вознамерился ослабить и унизить христиан их же взаимными распрями и дозволил возвратиться к своим паствам всем низложенным епископам. Тогда св. Афанасий опять прибыл в Александрию и, проникнувши в замыслы Юлиана, стал действовать совершенно вопреки его ожиданиям. Кротость, с какою он прощал врагов своих, возбудила похвальное подражание в Галлии, Испании, Италии и Греции и возобновила мир в христианской церкви, а красноречивые его проповеди день ото дня уменьшали число язычников, которым покровительствовал государь. Тогда Юлиан снял с себя личину равнодушия и послал в Александрию грозное письмо, которым повелел Афанасию немедленно удалиться не только из города, но и из Египта. Святитель не успел выехать до назначенного срока и только тогда сел на судно, когда услышал, что императорские послы открыто ищут умертвить его.

Александрийцы со слезами проводили его, но он говорил, прощаясь: «Не плачьте, эта гроза не больше как мимолетное облако, пройдет очень скоро!». В самом деле, чрез несколько лет после этого (в 363 г.) не стало Юлиана, и гонение на христиан прекратилось.

Ювиан, преемник Юлиана, восьмимесячное царствование свое (в 363 г.) возвратил Афанасия и с презрением отверг все клеветы на него ариан. Но при Валенте еще раз потерпел он гонение. Валент был сам арианин и вскоре после крещения своего (от арианского епископа в 367 г.) отдал повеление правителям областей изгнать всех епископов, низложенных при Констанции. Св. Афанасий на этот раз удалился в гробницу своего отца и провел в ней около четырех месяцев, пока усильными просьбами и угрозами верных александрийцев не убежден был император возвратить его, не в пример другим епископам. С этого времени он мирно управлял любимою паствою до самой кончины своей, последовавшей в 373 году. Из 46 лет епископского служения св. Афанасий около 20 провел в изгнании и как во время мира, так и при жизненных скорбях душевных никогда не изменил величия своего пастырского, истинно христианского характера. Его пламенная ревность к защите православия, проницательный ум, непоколебимое мужество и беспредельное человеколюбие привлекали к нему любовь и уважение при всех превратностях его судьбы, потому-то св. отцы, как современные, так и позднейшие, не находили слов для полного выражения всех доблестнейших свойств Афанасия Великого. Григорий Богослов называет его священным оком мира, великим первосвященником, твердою опорою веры, лучезарным светильником и вторым предтечею Иисуса Христа.

Нетленные мощи св. Афанасия перенесены были из Александрии в Константинополь в VIII веке и долго покоились в храме Софийском, пока не воздвигнут был новый храм во имя самого святителя. Память его празднуется православною церковию 18 января и 2 мая. Творения св. Афанасия пользовались во все времена особенным уважением. Один из священных писателей замечает: «Если найдешь какое-нибудь сочинение св. Афанасия и у тебя не будет бумаги, чтобы переписать его, переписывай на своей одежде»[21].

Другой и сам великий учитель церкви (Василий) писал своим современникам, что «самым лучшим и непререкаемым водительством истинной веры у всякого из нас может быть одно то, если во всем будешь держаться св. Афанасия. Направление сочинений Афанасия преимущественно полемическое, как требовали обстоятельства тогдашнего времени. Впрочем, богопросвещенный пастырь в спорах с еретиками не опускал случаев, касаясь всех главнейших истин христианской веры и нравственности; поэтому в творениях его каждый христианин найдет усладительную пищу для ума и сердца»[22].

### Жизнь св. Василия Великого, архиепископа Каппадокийского

Соратником св. Афанасия и столько же ревностным поборником православия против ариан, был св. Василий Великий, архиепископ Каппадокийский. Он родился в городе Кесарии вскоре после Первого Вселенского собора (в 329 г.); первые благочестивые расположения получил от бабки своей св. Макрины, с которой провел несколько лет детства; потом учился в знаменитых школах Константинополя и Афин, где приобрел обширные сведения в науках словесных и естественных. Когда возвратился на родину, граждане Кесарии предложили ему должность адвоката, а неокесарийцы приглашали быть воспитателем их юношества; но по убеждению сестры, которая была христианкою и вела девственно-подвижническую жизнь, и по собственному расположению к уединению Василий скоро оставил обольстительное поприще светской службы и посвятил себя изучению христианской веры. Потом принял крещение и, чтобы приготовиться к иноческой жизни, отправился (в 357 г.) путешествовать в Месопотамию, Палестину и Египет. Там наблюдал он жизнь многих святых подвижников, удивлялся их воздержанию, терпению, трудолюбию, молитвенному духу и решился подражать им. С таким расположением духа возвратившись в отечество, св. Василий не желал проходить и священную должность, которую предлагал ему епископ Кесарийский при своей церкви, а удалился в пустыню и начал там вместе с другом своим св. Григорием упражняться в подвигах строжайшего самоумерщвления. Молитва, пение псалмов, чтение Св. Писания и письменные труды составляли их единственные занятия. Сначала они не принимали к себе никого, но потом, не желая огорчать отказом множество посетителей, просивших их наставлений, дозволили поселяться в пустыне всем, желавшим вести отшельническую жизнь. Скоро составилось значительное общество. Василий как глава и руководитель написал правила для иноков общежительных (киновитов), т. е. таких, которые, в отличие от уединяющихся, жили бы в сообществе друг с другом и оказывали взаимные пособия в нуждах духовных и телесных. Таким образом, он положил начало новому житию монашескому, которое с того времени распространилось по всему миру христианскому.

Смятения, происшедшие на Востоке от Ариевой ереси, вызвали св. отшельника из уединения, в котором он желал провести всю жизнь. Император Валент, объявивши себя на стороне ариан (в 364 году), насилием хотел вовлечь в ересь многие православные церкви, и в том числе Кесарийскую. Архиепископ Кесарии, зная достоинства св. Василия и не находя в себе довольно сил противостоять врагам, упросил его именем св. веры стать на стороне отечественной церкви.

Василий оставил пустыню, принял сан священника и в продолжение нескольких лет силою своего красноречия отражал нападения врагов и убеждал православных быть твердыми в истинной вере и строгою жизнию и подвигами человеколюбия привлекать к себе сердца как тех, так и других.

По смерти архиепископа Кесарийского св. Василий избран на кафедру святительскую (в 370 году). Новый сан не изменил его образа жизни, а представил только новое поприще для благодетельствования своей паствы и для главной борьбы со врагами веры. Несмотря на богатые доходы своей церкви, Василий жил в бедности, а избытки употреблял на вспоможение нищим и больным; проповедию слова Божия занимался почти ежедневно, в священные должности избирал людей с строгою разборчивостью и чрез то возвысил духовенство свое до такой степени, что соседние церкви стали обращаться к нему за хорошими пастырями; для прекращения распрей в других церквах входил в переписку со многими епископами и силою своего слова укрощал строптивых, подкреплял слабых, вразумлял заблуждающихся и возбуждал сугубую ревность в пастырях добрых[23].

1. К Афанасию Александрийскому: «Тебе, достоуважаемый Отец, надобно оставить по себе памятник, тебя достойный, и увенчать последним подвигом труды, подъяться за благочестие. Сам я, неопытный, сокрушаюсь о бедствиях Церкви, какова же должна быть печаль твоя, ибо ты некогда видел союз и усердие верныя! Пока же ты — одно наше средство спасения в содействии епископов Запада, если только они примут в нем участие с тою же ревностию, какую явили у себя. Но кто подвигнет их на великое дело? Пошли на Запад избранных мужей твоей церкви, чтобы изобразить Епископам наши страдания и научить их, како повечать нам. Будь Самуилом для всех церквей, выполнив скорбь плачущаго народа, принеся Господу умиротворительныя молитвы, и водвори опять тишину».

2. К Дамазу, архиепископу Римскому: «Надлежало бы укрепить узы давней приязни, достоуважаемый отец, и возвратить утраченный мир, которым некогда наслаждались отцы наши. Весь Восток, от Илларии до Египта, волнуется страшною бурею, воздвигнутою ересью Ария. Мы надеялись получить некоторую отраду в твоем посещении; и все же пошли по крайней мере, в утешение нам кого-нибудь от лица твоего, кто мог бы водворить согласие в церквах Божиих. В просьбе нашей нет ничего странного, потому что мы знаем любовь, издревле одушевлявшую святых на такие подвиги, и по преданиям нам известно, что Дионисий, один из твоих блаженных предшественников, столь славный своими добродетелями, почтил церковь Кесарийскую грамотами, в тяжкую для нея годину. Мы боимся не тяжелых оков, но духовных уз ереси. Если не поспешишь, скоро некому будет помогать».

3. К епископам соседних областей: «Вы знаете, что я выставлен злобе еретиков, как высокий ужас ярости вопль, я удерживаю напор их и не позволяю поносить то, что над мною. Не от меня такая твердость, но по милости Бога, являющаго силу свою в немоши человеческой… Ничего нет слабее и ничтожнее песку, однако же Господь удерживает и смиряет им неизмеримость. А поелику я слабее песка, то вы, возлюбленная братия, должны бы посетить меня в моей печали, укрепить в начинаниях, чтобы мне не погрешить в чем-нибудь по слабости человеческой».

При таком образе действия св. Василий не мог оставаться в покое от врагов веры. Валент, возбужденный арианами, снова приступил ко введению их ереси в Кесарию. Начать это дело поручено было префекту Каппадокийскому Модесту, который прибыл в Кесарию раньше императора и приступил к Василию сперва с ласками, потом с угрозами; но когда ни те, ни другие не имели успеха, донес государю, что против этаго епископа остается употребить только насилие[24].

Валент сам захотел видеть мужественного епископа и отправился в церковь, в которой совершал литургию св. Василий. Великолепие храма, торжественность богослужения, благоговение молящихся и необыкновенное величие служащего пастыря обезоружили гонителя и тронули до глубины души. Чрез несколько дней он опять присутствовал при богослужении, слушал проповедь Василия, беседовал с ним довольно долго и вышел из нерки, по-видимому, совершенно православным. По крайней мере в тот же день приказал прекратить гонение на православных и принял богатое пожертвование на богадельню св. Василия. Но не прошел и месяц после этого, как хитрость ариан снова восторжествовала над сердцем Валента. Он подписал ссылку Василию и повелел ему оставить Кесарию в первую ночь по получении указа. Тогда Бог очевидным образом защитил праведника. В эту самую ночь шестилетний сын императора сделался болен от простуды. Врачи потеряли надежду на исцеление. Императрица, встревоженная сновидением, сказала, что болезнь сына послана от Бога в наказание за оскорбление архиепископа. Валент призвал св. Василия и просил его молиться. Василий именем Бога уверял, что дитя выздровеет, если государь обещает воспитывать его в православной вере и если сам будет стараться о соединении церквей. Валент согласился. Тогда святитель стал на молитву, и больной начал чувствовать облегчение (после, когда Валент изменил своему обещанию и арианскому епископу отдал крестить сына, он снова заболел и умер). Около этого же времени св. Василий молитвою исцелил от старческой болезни и префекта Модеста, своего упорного врага, который с той поры сделался искренним другом.

Таким образом, св. Василий силою молитвы избавился от ссылки. Но его ожидали несчастия другого рода. По проискам ариан Валент разделил Каппадокийскую область на две из коих первой столицею оставалась Кесария, а второй сделана Тиана. Василий скорбел не столько о потере некоторых городов своей епархии, сколь о том, что Анфим, епископ Тианы, был человеком беспокойного характера и вмешательствовал в дела чужой паствы, разрушал благородные планы Василия касательно своей церкви. Мир церквей, о котором так долго и так неутомимо старался святитель, нарушился теми, от кого надлежало бы ожидать усердного содействия. Скорбь об этом была тяжеле для сердца Василия, чем гонения еретические. Другое, сильнейшее огорчение постигло его от измены епископа Севастийского Евстафия, с которым он жил в тесной дружбе со времени своего отшельничества и который, будучи душою предан арианам, долго обманывал его мнимым православием. Евстафий из друга внезапно сделался злейшим врагом Василия, огласил его еретиком, развратителем христиан и другими постыдными именами. И эти гнусные клеветы имели тем более вероятия, что все знали о долговременной дружбе клеветника с Кесарийским епископом. Целых три года молчал св. Василий, как бы не находя слов для оплакивания своей ошибки. Враги торжествовали, но когда кончилось добровольное молчание, обличение лжи и нечестия рекою полились из уст его. Вскоре увидели все, что не по слабости, а по доброй воле он не предпринимал средств к своему оправданию. Красноречивые письма его читались повсюду на Востоке и Западе. Составлялись целые соборы для защиты его жизни и учения. И мир церкви, давно желанный, по-видимому, приближался, потому что не стало Валента, сильнейшего гонителя православия, а Грациан при самом вступлении на престол показал себя защитником православных. Но положенные усилия после изнурительной скорби душевной ослабили телесные силы св. Василия. К концу 378 года он сильно занемог и в первый день 379 года окончил земное поприще свое. Обстоятельства его кончины были наилучшим свидетельством святости его и любви к нему народной. Не только Кесария, но вся область Каппадокийская собралась на погребение святителя. Евреи и язычники толпились у фоба его наряду с христианами, желали видеть его св. останки и прикоснуться к одеждам. Память св. Василия церковь начала праздновать вскоре после его кончины в 1 — е число месяца генваря.

### Понятия о сочинениях его

Сочинения св. Василия, за которые церковь по всей справедливости именует его Великим, составляют три больших тома в лист. В первом томе содержится: 1) Шестоднев, или Беседы, объясняющие сказание Моисея о шести днях творения, где святитель, рассказывая премудрость и благость Создателя в устройстве мира, показал глубокое знание таинств природы и вместе неподражаемое искусство применять события в мире видимом к нравственному быту людей[25]. 2) Тринадцать бесед на псалмы Давидовы, в которых изъясняется текст Псалмопевца с нравственными примечаниями. 3) Толкование на пророка Исайю и 4) Пять книг против Евномия, в которых опровергается ересь Ариева и излагаются основания православного учения о Св. Троице. Во втором томе: 1) Двадцать четыре беседы на различные нравственные предметы и на праздники мучеников; 2) Беседы аскетические (т. е. для аскетов и подвижников); 3) Правила монашеской жизни. В третьем томе: 1) Книга о Св. Духе; 2) 336 писем различного содержания и 3) Книга о девственности. Сверх того св. Василию церковь обязана составлением литургии, которая совершается по воскресным дням Великого поста и в некоторые праздники.

### Второй Вселенский собор

Второй Вселенский собор, Константинопольский 1-й, составился при императоре Феодосии I Великом в 381 году в Константинополе. Он состоял из 150 епископов и продолжался три года. Главными предметами совещаний соборных были: продолжение смут арианских и новые ереси — Фотина, Аполлинария и Македония.

Ариане после Константина Великаго, поддерживаемы самими императорами, разделились на многие секты, которые, утончад лжеучение и сближая его с учением православным, тем удобнее вовлекали людей простых в свои секты. Более известные в это время арианские секты назывались аномеями, потому что, вопреки даже Арию, почитали Иисуса Христа не подобным Богу Отцу; евномианами, по имени Евномия, одного из лжеучителей, и полуарианами, которые Сына Божия признавали во всем подобным Богу Отцу. Фотин и Аполлинарий заблуждались также в учении об Иисусе Христе. Первый называл Его простым человеком, рожденным от Марии, с которым соединилось Слово Божие, впрочем, безыпостасное; второй был ревностным защитником православия против ариан и получил одобрение от св. Афанасия, но потом, по недоразумению двух естеств в Иисусе Христе, впал в ересь и упорно защищал, что Спаситель «принял только плоть человеческую, а вместо души действовало в нем Божество». Опровергнувши эти ереси, св. отцы собора почли нужным дополнить Никейский символ в учении об Иисусе Христе[26].

Македоний ложно учил о третьей ипостаси Св. Троицы; он утверждал, что Дух Святой не есть Бог, но сотворенная сила, и притом служебная Сыну Божию, так же, как ангелы; что он находится в каждой твари и делится до бесконечности. Против этой ереси св. отцы внесли в символ Никейский подробное учение о Духе Святом, что он есть Господь животворящий, от Отца исходящий, с Отцом и Сыном споклоняемый и сславимый; потом прибавили еще четыре члена: о церкви, о таинствах, о воскресении мертвых и будущей жизни. Кроме дополнения Символа веры, на Втором Вселенском соборе постановлены восемь правил, в которых подвергнуты осуждению различные еретики, определены границы церковным екзархатствам; архиепископ Константинопольский уравнен в правах с Римским, Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским и поставлен на второе место; наконец, назначена форма церковного суда и принятие еретиков в общение с церковию после раскаяния — одних чрез крещение, других чрез миропомазание, смотря по важности заслужения.

На Втором Вселенском соборе между прочими святыми отцами присутствовали великие учители св. Григорий Богослов и св. Кирилл Иерусалимский.

### Жизнь святого Григория Богослова, архиепископа Константинопольского

Св. Григорий по месту рождения назианзин[27], по месту служения пастырского — архиепископ Константинопольский, а по высоте учения — Богослов, родился в начале IV столетия (312–318).

Родители его были святые Григорий, епископ Назианзский, и Нонна. Он испрошен был у Бога молитвою и потому еще до рождения обречен был на службу Богу. К этой высокой цели родители направляли все первоначальное воспитание его непосредственным своим руководством, так что Григорий с самых ранних лет приучился приносить в жертву Богу и мысли, и чувства, и труды свои. Получивши таким образом прочные начала благочестивой жизни, он отправился для образования ума сперва в Кесарию Каппадокийскую, где в первый раз познакомился с св. Василием Великим, потом в Кесарию Палестинскую, потом в Александрию и наконец в Афины. Пламенная любовь в особенности к словесным наукам побуждала Григория переходить из школы в школу, дабы почерпать всю глубину языческой учености, впрочем, не для тщеславия, как говорит сам он[28], а с намерением употребить эту ученость в пособие христианскому просвещению и приобрести верное орудие против лживых умствований языческих.

Отличными успехами в науках примерного доброго сердца он снискал такую любовь от товарищей и наставников афинских, что, когда решился оставить академию, против воли удержан был еще на некоторое время и не иначе, как тайно, мог удалиться на родину. По возвращении в дом родительский первою его мыслью было, согласно с обетом родителей и с желаниями собственными, посвятить себя и приобретенные познания на службу Богу. Тогда Григорий принял крещение и вступил на поприще христианского подвижника, сперва дома, потом в пустыне с св. Василием. Жизнь во глубоком уединении, в непрерывных трудах, в молитвах, посте, изучении Слова Божия до того понравилась св. Григорию, что он желал навсегда остаться в пустыне. Но престарелый родитель, имея нужду в помощниках для управления церковию, вызвал его в Назианз, и — против его воли — рукоположил в священники (в 361 г.). Огорченный таким принуждением, Григорий опять ушел было в пустыню, но вскоре был снова вызван угрозами отца и ропотом назианзекского народа. С той поры в продолжение целых десяти лет он деятельно помогал отцу своему в проповеди слова Божьего и в делах домашних.

Когда Валент разделил Каппадокию на две области, тогда св. Василий, чтобы обуздать своевольство Анфима, епископа Тианскаго, убедил св. Григория принять сан епископа и поселиться в пограничном месте Сосимах (в 342 году). Но неудобство Сосим, а еще более напряженные действия Анфима скоро вынудили Григория удалиться сперва в уединение, потом в Назианз, где он и был до кончины своих родителей (374 г.). После того отправился он в Селевкию, столицу Таврии, и провел там около четырех лет в покое. Этот отдых, по намерению Промысла, послужил к тому, что святитель, изнуренный трудами и болезнями, приготовился к новым важнейшим подвигам…

По восшествии на престол Феодосия Великого для христиан православных настало благоприятное время. Государь отказался покровительствовать еретикам. Нужны были мудрые пастыри для восстановления порядка и благоустройства в церквах, потрясенных ересями. В особенности нуждались в этом Константинополь, в котором 40 лет господствовали ариане и владели всеми главными церквами. При таких обстоятельствах св. Григорий, славный благочестием и просвещением, более всех других обратил на себя внимание христиан царьградских. Многие из них приходили в Селевкию и умоляли святителя возвысить за них голос свой среди опозоренной столицы. Григорий после неоднократных отречений признал в этом призывание Божие и согласился оставить свое мирское убежище. По прибытии в Константинополь он поселился в доме некоторых благочестивых родственников и здесь начал проповедовать учение православное. Вдохновенные слова о Св. Троице привлекли множество слушателей. Дом обращен в церковь и назван Анастасиею, т. е. воскресением, в ознаменование того, что здесь как бы воскресло православие. Но торжество св. Григория было непродолжительно. Его обличения раздражали всех еретиков, наполнявших столицу[29].

Против него возбудили чернь, воспитанную без всякого понятия о Св. Троице, и уверили, будто он проповедует многих богов вместо одного. Вследствие этого св. Григорий увидел около себя врагов еще более, чем почитателей. Начались гонения сперва ругательствами, насмешками и разными клеветами, а потом и покушениями на его жизнь. Так, ночью на праздник Пасхи 379 г. безумное ополчение арианских и еретичествующих монахов вторглось с неистовыми криками в церковь Анастасии, надругалось над святынею, возвело на кафедру арианина и провозгласило его епископом в сопровождении бесчинных песней и других непотребностей. Св. Григорий с немногими священнослужителями занимался в это время крещением оглашенных в притворе храма. Священнослужители почти все тут же пали от ударов камнями и палками, а сам святитель получил только несколько ран, и еретики были очень рады тому, что он не умер такою скорою смертию. Они хотели казнить его, како злыдня, по всей строгости законов, и повели к префекту для обличения в каком-то убийстве, которое воздумали сами. Св. Григория судили, но, по невидимому заступничеству Божию, осудить не могли и освободили без всякой обиды. В другой раз, во время его болезни, подкуплен был убийца, чтобы тайно лишить его жизни, но у него недостало духу совершить преступление. Мучимый совестью, он сам признался в злом умыслении и со слезами испросил себе прощение.

В конце 380 года император Феодосий прибыл в Константинополь (в первый раз после войны с готами и продолжительной болезни, во время которой он находился в Фессалии). Давно зная о трудах св. Григория, государь принял его благосклонно и обещал немедленно передать православным главный константинопольский храм, находившийся в руках ариан. Жители города пришли в волнение: православные от радости, еретики — от досады. Враги искали случая очернить Григория пред государем, но на этот раз без успеха. В назначенный день св. Григорий вступил в храм вместе с государем и, несмотря на все сопротивление, единогласно провозглашен был епископом Константинопольским. Феодосий не противоречил. Оставалось только утвердить его в этом сане согласием епископов прочих областей. И к этому случай представился скоро. В начале 381 года император изъявил желание составить Вселенский собор, чтобы положить конец смятениям церковным. Епископы не вдруг собрались по причине отдаленности некоторых областей. Впрочем, собор открылся под председательством Мелетия, архиепископа Антиохийского, и на первых заседаниях утвердил Григория на кафедре константинопольской. Эта поспешность и потом несогласие Григория с другими епископами касательно выбора преемника умершему во время собора Мелетию подали повод врагам его к новым против него гонениям. Прибывшие после всех на собор епископы египетские и македонские убеждены были выявить несогласие на то, что сделано до их прибытия; о Григории же говорили, что у него есть кафедра в Сосимах и что перемещать его нет особой причины. Начались споры. Святой Григорий, не желая быть причиною смятений, объявил решительное намерение сложить с себя бремя управления константинопольскою церковию. «Я охотно следую примеру Ионы, — сказал он отцам собора, — и для спасения нашего корабля (т. е. церкви) готов пожертвовать собою, хотя ни в каком случае не могу признать себя виновником настоящей бури. Возьмите меня, обреченного жребием, и верните в море, какой-нибудь страннолюбивый корабль примкнет и меня из глубины морской. Против воли занял я этот престол и теперь охотно оставлю его. Простите и не забывайте трудов моих!». Слова эти тронули всех. Григорий оставил собор и отправился к императору и просил его позволения удалиться из столицы для успокоения своей старости. Феодосий с прискорбием согласился. Чтобы утешить православных, которых весть о разлуке повергла в тяжкое уныние, святитель еще раз явился в полное собрание епископов и своей паствы и произнес прощальную речь. Давши отчет в трудах своих, он просил одной награды — чтобы отпустили его с миром. Так кончились двухлетние подвиги св. Григория в столице.

По удалении из Константинополя он поселился на родине, в селении Арианзе, чтобы остаток жизни исключительно посвятить занятию монашеством. Там он, удрученный болезнями и несчастиями, с бодростию юноши подвергал себя строгому посту, продолжительному бдению, молитве, молчанию и другим лишениям. На неоднократные приглашения снова принять участие в делах церкви по случаю продолжающегося собора Вселенского св. Григорий отвечал письмами к императору и епископам, а от личного присутствия отказался навсегда. Мирная кончина его последовала около 390 года. Нетленные мощи перенесены из Назианза в Константинополь во время завоевания Константинополя крестоносцами и поныне покоятся в храме св. Петра. Память его празднуется церковью 25 января.

1) Слова, или речи, говоренные в церквах, по содержанию преимущественно догматические и полемические. Из них замечательнейшие пять Слов о богословии, произнесенных в храме Анастасии, за которые и усвоено ему звание Богослов, потому что учение о Боге триипостасном изложено в них в такой полноте, с такою величественною простотою и ясностию, с таким увлекательным красноречием, что и между отцами церкви так не говорили беспримерно.

2) Письма, к разным лицам и в разные времена писанные, числом около 250. Эти краткие сочинения носят в себе отпечаток не столько великого ума, сколько преисполненного христианскою любовию сердца Григорьева. Чрез них он помогал страдальцам, защищал христиан, утешал скорбящих, указывал путь к счастию молодым людям, обличал забывающихся, ходатайствовал о благе церкви.

3) Стихотворения, писанные в уединении и большею частою по удалении из Константинополя, кроме обширного сочинения о своей жизни, которое св. Григорий написал для константинопольских друзей. Между стихотворениями его многие содержат в себе наставления в вере и благочестии и посланы с тою целию, чтобы дать православным доступное для всех руководство в жизни христианской и тем предохранить их от вредного влияния учений еретических, которые распространялись в народе также посредством стихотворений Ария, Аполлинария и других еретиков. В некоторых стихотворениях святитель описывает состояние души своей, проникнутой скорбию о многотрудных странствованиях по земле, надеждой на скорое наслаждение радостями небесными[30].

### Жизнь св. Кирилла, архиепископа Иерусалимского

Св. Кирилл родился почти в одно время со св. Григорием (около 315 г.) от родителей-христиан; воспитан в строгом правоверии и с молодых лет посвятил себя житию иноческому. Сделавшись священником иерусалимской церкви (в 345 г.), он с отличным усердием проходил несколько лет должность наставника оглашенных в догматах веры и чрез то приобрел такую любовь и уважение от всех, что по смерти архиепископа Иерусалимского (Максима) единодушно избран был занять его место (в 349 г.). В начале епископского служения св. Кирилла в Иерусалиме явил Господь чудо, доселе воспоминаемое православною церковию. В 361 году 7 числа мая в 9-м часу утра жители города увидели на небе крест, простиравшийся в длину от Голгофы до горы Елеонской и на столько же в ширину[31]. Сияние его помрачало блеск лучей солнечных и было видимо в продолжение нескольких часов.

Иерусалимляне, пораженные изумлением и страхом, все поспешили в церковь воздать славословие Иисусу Христу. Многие из иудеев и язычников этим чудом обращены в христианство. Св. Кирилл немедленно сделал донесение о том императору Констанцию. «В царствование блаженной памяти родителя твоего, — писал он, — обретено в Иерусалиме спасительное древо креста; в твое же царствование совершаются чудеса уже не на земле, а на небе, в знамение победы, приобретенной смертию Господа нашего Иисуса Христа. Говорю я о явлении креста в Иерусалиме. Он виден был не одному кому-нибудь, но всем жителям города… Юноши и старцы, туземцы и иностранцы, христиане и язычники, из разных стран света собравшиеся сюда, все поражены были страхом и радостию от такого, Богом дарованного знамения…».

Благочестивая ревность, какую оказывал св. Кирилл к защите православия, подвергла его, подобно другим святителям, тяжким гонениям. Он долго и сильно обличал покровителя ариев Акакия, архиепископа Кесарийского, который за участие в ереси был уже осужден на соборе Сардийском, но, пользуясь благосклонностию Констанция, оставался на своей кафедре. Акакий злобствовал тайно, пока не представился благоприятный случай сделать явное нападение на защитника истины. Случай этот был следующий: во время голода в Иерусалиме Кирилл роздал все свое имение и потом, когда бедствие не прекращалось, а у него ничего уже своего не было, решился продать некоторые церковные вещи в том предположении, что лучше пожертвовать предметами неодушевленными, чем допустить погибнуть живым членам церкви Христовой. Но этот подвиг человеколюбия некоторые обратили в зло. Говорят, что какая-то женщина зазорного поведения в церковной вещи ходила по улицам и подавала повод к кощунству. Этого довольно было для Акакия. Он созвал собор из палестинских епископов под своим председательством и осудил св. Кирилла на низложение и изгнание. Кирилл покорился определению собора и, оставивши Иерусалим, проживал довольно долго у Тарсского епископа (Сильвана). Любовь жителей Тарса ко невинному изгнаннику и спокойствие его самого приводили врагов его в крайнюю досаду. Акакий после неудачной попытки осудил св. Кирилла посредством собора[32], очернил его.

С именем великих святителей: Афанасия, Василия, Григория и Кирилла — неразлучны имена еще двух великих пастырей и учителей, которые заключили собою славный духовным просвещением IV век христианства и украсили один Восточную, другой Западную церковь. Это св. Иоанн Златоуст и св. Амвросий Медиоланский.

### Жизнь св. Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского

Св. Иоанн, по беспримерному красноречию названный Златоустам, родился в Антиохии около половины IV столетия. Лишившись отца еще в младенчестве, он обязан попечением матери отличным воспитанием, которое получил в школе знаменитейшаго в это время ритора Ливания. Мать назначила его для светской службы, но благодать Божия тайными путями указала ему другое поприще. Должность адвоката, которую занял Иоанн по окончании воспитания и в которой успел уже прославиться своим красноречием, скоро наскучила ему. Он добровольно оставил дела судебные и обратился к изучению Св. Писания. Св. Мелетий, архиепископ Антиохийский, узнавши об этой перемене в расположениях даровитого юноши, стал приглашать его к себе и в пастырских беседах склонял к принятию христианской веры. Добрая душа не умедлила отозваться на отеческий призыв, и через три года молодой адвокат был уже чтецом антиохийской церкви.

Вскоре после крещения св. Иоанн хотел удалиться в уединение, но удержан был просьбами матери, которая со слезами умоляла не оставлять ее, пока будет жива; когда же мать скончалась, он роздал нищим все свое имение и поселился в горах близ Антиохии, где около шести лет проводил самую строгую иноческую жизнь; потом, когда трудные подвига изнурили силы, возвратился в город для поправления здоровия. Св. Мелетий с радостию принял его и, тогда же посвятивши в диакона, неотлучно держал при себе. Через пять лет (386 г.) преемник Мелетия Флавиан рукоположил Иоанна во священника и поручил ему говорить проповеди в соборной церкви. Тогда-то открылось обширное поприще красноречию св. Иоанна. Бывши двенадцать лет священником, он почти ежедневно проповедовал слово Божие, а иногда и в один день говорил по нескольку поучений. В Антиохии было в то время до 200 тысяч жителей, и наполовину — язычников. Все, как верные, так и неверные, толпились около кафедры Иоанна. Обширная церковь не вмещала множество слушателей, и потому скорописцы во время самой проповеди записывали слова Златоуста и передавали народу для чтения в домах и на площадях. Сначала, увлекаясь глубиною своих мыслей и чувствований, он говорил не всем удобопонятно, но замечание одной простой женщины заставило его научиться простоте и доступности для всех и каждого[33].

Любовь, какую питали антиохийцы к красноречивому пастырю, усилилась еще более, когда Антиохия подверглась тяжкому несчастию. По случаю умножения налогов произошел там бунт. Разъяренная чернь разбила статуи императора Феодосия и его семейства. Разнеслись слухи, что прогневанный государь хочет лишить мятежный город всех преимуществ и даже срыть до основания, а столицу Востока перенести в Лаодикию. Виновными после кратковременного неистовства овладело глубокое уныние, близкое к отчаянию. И тогда-то св. Иоанн явился для них ангелом-утешителем. Он упросил благочестивого епископа Флавиана отправиться в Константинополь для утоления гнева царского, а сам во все это время неизменно беседовал с несчастными, восстановлял в них упадший дух, убеждал к покаянию, к великодушному перенесению заслуженного наказания, к верноподданнической любви на будущее время, к надежде на милость Бога и великодушие государя. Добрые усилия имели полный успех, Антиохия спасена, и добродетели Иоанна скоро сделались известными по всей империи. Царствование Аркадия, преемника Феодосия Великого, было временем славы и тяжких страданий для Златоуста. Когда кафедра епископа Константинопольского сделалась праздною, тогда св. Иоанн единодушно избран был мимо всех искателей. Опасались одного, что антиохийцы не захотят расстаться с своим благодетелем и что сам он не согласится оставить свое отечество. Поэтому государь предписал правителю Востока хитростию вызвать Иоанна из Антиохии и под стражею препроводить в столицу. Так и сделано. Антиохийцы узнали о своей утрате тогда уже, когда услышали о торжественном рукоположении Иоанна в архиепископа.

Покорившись призванию Божию, св. Златоуст ревностно принялся за дело новой паствы и всею силою красноречия вооружился против господствовавших пороков. В духовенстве он обличал невежество, леность, честолюбие, страсть к приобретениям, в вельможах — роскошь, разврат, пренебрежение бедных, привязанность к зрелищам, к изысканным одеждам, к злоречию; в простом народе — суеверие и подражание порокам высших сословий. Борьба была сильная. Оскорбленное самолюбие скоро закрыло глаза для истины и стало замышлять мщение обличающего. Между тем и в епархиях, подвластных Константинополю, св. Иоанн нашел много беспорядков, которые требовали мер строгих. Епископы Фракии, Малой Азии и Понта обращались к нему с жалобами друг на друга, а за правосудные решения против него же питали злобу Иоанн не ослабевал духом и усиленною деятельностию хотел восторжествовать над неизбежными неприятностями. Не ограничивая пастырских попечений одною столицею и даже одною областию Константинопольскою, он заботился и об отдаленных странах, имевших нужду в христианском просвещении. Готы, народ дикий и воинственный, заботливостию Златоуста мало-помалу переставали быть врагами империи, потому что он обращал их в христианство и приводил к православию тех из них, которые крещены арианами. Для истребления идолопоклонства в Финикии он исходатайствовал указ императорский, которым дозволено разрушать там капища и свободно проповедовать христианскую веру. При этом Иоанн принял на свой счет все издержки на содержание проповедников и на вспоможение новообращенных. Много сделал он и для Палестины, покровительствуя епископу Газскому Порфирию при обращении язычников. Не были оставлены без внимания даже дикие скифы, кочевавшие на берегах Дуная (в предалах нашего отечества). Попечениями св. Иоанна и у них воздвигнуты алтари истинному Богу. «Варвары, почти не сходившие с коней, — говорит один учитель церкви, — научились от Златоуста преклонять колена и повергаться на землю». Те, которые «не трогались слезами пленников, усердно стали оплакивать свои грехи».

Среди таких апостольских подвигов св. Иоанн не замечал, как собиралась над ним туча, долженствовавшая поразить его тяжкими страданиями. Началось с того, что из Египта прибыли в Царьград около 50 монахов, изгнанных Феофилом, архиепископом Александрийским, за мнимую приверженность их к заблуждениям Оригена, и просили у Златоуста зашиты против притеснителя. Св. Иоанн из сострадания дал им пристать у себя, однако же не хотел вступать в общение с ними до тех пор, пока не войдет в сношение с Феофилом. Феофил на письмо Иоанна отвечал бранью. Между тем, изгнанники представили свои жалобы императору, который повелел епископу Александрийскому явиться на суд пред Златоуста. Феофил прибыл в Константинополь в сопровождении многих преданных ему епископов и, не в силах видеться с Златоустом, остановился вне города. Иоанн, несмотря на повеление от государя, медлил производить суд, ссылаясь на церковные правила, которые запрещают епископам судить людей, не принадлежащих к их пастве. Феофил же распорядился иначе. В продолжение трех недель он собрал около себя всех азийских епископов, низложенных Иоанном, привлек на свою сторону недовольных из его клира, подкупил многих придворных и при помощи их решился низложить самого Златоуста.

Императрица Евдокия была также на стороне Феофила; он убедил ее, будто Иоанн в своих проповедях против сущности женщин ее именно имел в виду. Приготовивши таким образом множество обвинений, Феофил открыл собор в местечке Дуба, близ Халкидона, и именем государя приказывал Иоанну явиться на суд. Уязвленный такою дерзостию. Златоуст отвечал: «Я доселе не знал против себя никаких жалоб, впрочем, явлюсь, когда удалите моих отъявленных врагов». Получивши этот ответ, Феофил просил императора казнить Иоанна как ослушника власти верховной, но Аркадий определил только изгнать его из столицы. Определение исполнено немедленно. Вечером того же дня Иоанна взяли из церкви вооруженною рукою и перевезли на азиатский берег. Впрочем, это изгнание было непродолжительно. Землетрясение, случившееся в следующую ночь, ужаснуло столицу и напомнило о св. изгнаннике. Его возвратили на другой же день. Не желая оставлять на себе и тени виновности, Иоанн просил императора созвать собор для уничтожения определений собора Феофилова. Феофил, узнавши об этом, тайно удалился из Константинополя со своею свитою. Но православные епископы, бывшие в столице, одни составили и подписали акт о восстановлении св. Иоанна. Чрез два месяца после этого новые обстоятельства нарушили мир константинопольской церкви и уже навсегда похитили у нее великого пастыря. На площади близ Сената и соборного храма Софийского поставлена была серебряная статуя с изображением императрицы, и освящение этой статуи производилось во время богослужения с такими бесчинными песнями и плясками, что св. Иоанн вынужден был сказать тогда же сильное слово против властителей, которые допускают подобные соблазны. Императрица отнесла это лично к себе и решила участь святителя. Созванный по ее приказанию собор определил, что епископ, осмелившийся после соборного низложения самовольно занять кафедру, снова должен быть низложен без всякого оправдания. Вследствие этого св. Иоанна изгнали из столицы (404 г.), и так как изгнание сопровождалось страшным пожаром, превратившим в пепел Сенат и Софийскую церковь, то правительство воздвигло сильное гонение и на всех приверженцев Иоанна, почитая их виновниками пожара. Местом заточения назначен был Кукуз, пустынный город в Армении, беспрестанно опустошаемый набегами диких исаврийцев. Так св. Иоанн успокоился от шумных волнений мирских и посвятил себя мирным подвигам отшельника. Многие из облагодетельствованных им навещали его в уединении. Но враги завидовали и этому. Они хотели вконец истощить силы св. изгнанника и для этого испросили чрез два года у Аркадия указ перевести Златоуста в Питиунт[34], самый крайний город на восточной стороне Евксинского понта. У страдальца едва достало сил дойти до Коман, где он и скончался 14 сентября 407 года, на 53 году от рождения. Через 30 лет св. мощи его торжественно перенесены в Константинополь, в церковь св. апостолов, где и покоились до завоевания Цареграда крестоносцами. В настоящее время они находятся в римском храме св. Петра (смот. Риме, пис., часть 1).

Название Златоуста, вполне свойственное св. Иоанну, объясняет отчасти и характер, и достоинство его сочинений.

Чистота, блеск и сила в каждом его творении представляют ему между витиями всех веков такое же почетное место, какое имеет золото между другими металлами. Четырнадцать фолиантов, в которых помещаются дошедшие до нас сочинения святителя, ясно показывают, что душа его, как богатый рудник, изобиловала св. мыслями и чувствованиями и что избытку дарований соответствовало и усердие его к душевной пользе ближних. Большую часть сочинений св. Златоуста составляют беседы, или проповеди, изустно сотворенные перед народом. Беседы эти двоякого рода. В одних изъясняется слово Божие — ими являются священные книги, или сделанные изречения, например, есть толкование на книгу Бытие, на псалмы, на Евангелия Матфея и Иоанна, на Деяния апостольские и Послания апостола Павла. В других заключаются рассуждения о различных предметах догматических и нравственных. Таковы: восемь бесед против иудеев, шесть — о судьбе и Промысле, одиннадцать — против аномеев (ариан); также Беседы к антиохийскому народу по случаю низвержения статуй императорских. В особенности замечательны шесть Снов о священстве, в которых с неподражаемым искусством раскрыты достоинства, цель, обязанности и трудность служения священнического.

### Жизнь св. Амвросия, епископа Медиоланского

Св. Амвросий родился около 340 года в Трире, где отец его имел местопребывание как областеправитель Галлии. Соответственно состоянию отца Амвросий получил блистательное воспитание и учился у самых лучших наставников римских; потом отправился в Медиолан и вступил в гражданскую службу. Здесь в короткое время он показал столько способностей и деятельности, что Валентиниан (в 370 г.) сделал его правителем Медиолана и местоблюстителем нескольких провинций. Но Промысел вскоре указал ему другое назначение. В Медиола. Не умер епископ, и по этому случаю возникла распря между православными и арианами. Те и другие избирали епископа из своих. Дело доходило до возмущения. Амвросий, желая отвратить опасность, пошел в церковь и, языком гражданскаго судьи, начал убеждать к миру. Слова его так были сильны, что обе враждующие партии умолкли и потом единодушно воскликнули: «Амвросия епископом». Пораженный такою нечаянностию, Амвросий смутился тем более, что и не был еще христианином, стал отговариваться, но крики час от часу усиливались. Тогда он вышел на городскую площадь и, думая показаться человеком жестоким, с чрезвычайною страстию начал допрашивать виновников возмущения. Но и эта хитрость не удалась. Православные и ариане, забыв вражду между собою, отправили общую депутацию к Валентиниану и просили утвердить избрание. Государь согласился. Таким образом Амвросий из префекта города сделался епископом и прошел все степени клира не больше как в восемь дней.

В новом сане Амвросий скоро доказал, что общая доверенность в его добрых качествах не была напрасна. Он явил в себе пример самого высокого просвещения и благочестия пастырского, также ревности к благу церкви, мужества в борьбе с врагами, великодушия к личным оскорблениям и других добродетелей. Смутные обстоятельства того времени представляли много случаев, где он мог выказывать величие своего характера. Представим некоторые примеры.

Максим Британский, предводитель римских войск, составил заговор против императора Грациана, разбил его армию и, его самого лишивши жизни, угрожал всей империи. Малолетний Валентиниан II, опасаясь предстоящего бедствия, отправил к тирану св. Амвросия, чтобы склонить к миру. Мужественный пастырь явился к убийце своего законного государя, и не как проситель, а как обличитель, и, однако же, успел смягчить его лютость.

Спустя год после того римские вельможи-язычники просили восстановить в Сенат жертвенник Победы, разрушенный императором Константином. Прошение подано от лица всего Древнего Рима, подкреплено ходатайством префекта римского (Симмаха) и многих знаменитых сенаторов и наполнено красноречивыми доказательствами, что все несчастия Рима происходят от пренебрежения древних богов. Когда Папа Римский Дамаз терял надежду отстоять честь христианства против язычников, св. Амвросий один принял на себя трудную борьбу и вышел из нее победителем. По настойчивой его просьбе государь отринул желание язычников и навсегда отказался от покровительства их религии. Победивши язычников, Амвросий вступит в борьбу с арианами (385 г.), тем более трудную, что им покровительствовала мать Валентиниана императрица Юстина. Началось с того, что Юстина потребовала у Амвросия одну из медиоланских церквей для ариан. Амвросий отвечал, что не может выдавать еретикам храмов Божиих. Церковь отнял и насильно. Народ воспротивился насилию. Государь, опасаясь мятежа, послал сказать Амвросию, чтобы он прекратил смятение. Мужественный епископ отвечал: «От меня зависит только не возбуждать народ, а смирение его — в руках Божиих. Если думаете, что я виновник смятения, сошлите меня куда угодно. Защищаться не буду, не пойду в алтарь для спасения жизни, а лучше умру за алтарем».

Чрез год после этого Юстина возобновила нападение на св. Амвросия с большею против прежнего силою. Издано несколько законов, благоприятных арианам, и в самом Медиолане поставлен особый для них епископ. Император требовал к себе Амвросия вместе с арианским епископом для рассуждения о вере. Амвросий отказался от спора и письменно опровергнул лжеучение. Этот поступок истолковали в худую сторону и подвергли святителя открытому преследованию. Несколько дней он безвыходно находился во храме среди верного ему народа, пока не получено было известие о новых покушениях тирана Максима овладеть престолом Валентиниана. Ариане мгновенно замолкли, и гонение прекратилось. Тогда св. Амвросий показал образец самого высокого великодушия. Доведенный до крайнего огорчения Юстиною, а чрез нее и самим Валентинианом, он не отказался для спасения их жизни еще раз подвергнуть опасности жизнь собственную и отправился ходатаем к Максиму. Тиран с гордостию принял его и стал упрекать за то, что Амвросий некогда воспрепятствовал вступить ему в Италию. Обвиняемый спокойно отвечал: «Вот сам пред тобою и пришел лично оправдаться, хотя для меня славно получить такой укор ради спасения сироты. Но скажи: какие легионы я противопоставил тебе? Или собственным телом заградил Альпы?». После того убеждал покаяться в пролитии невинной крови своего государя и истребить в себе жажду новых кровопролитий. Ходатайство и на этот раз было успешно, хотя Максим вскоре после того опять поднял оружие и окончательно низложен только оружием Феодосия Великого.

Император Феодосий также имел случай испытать непоколебимое мужество св. Амвросия в делах веры (390 г.). В Фессалониках во время народного празднества открылся бунт и умерщвлен градоправитель с несколькими сановниками. Феодосий в пылу гнева послал отряд войска для наказания города и в один день там умерщвлено до семи тысяч человек, без разбора виновных и невиновных. Амвросий, узнавши об этом, сильно восстал против государя и потребовал от него всенародного покаяния под опасением отлучения от церкви. Феодосий, в свою очередь, показал образец царственного величия в христианском смирении и с покорностию подчинил себя пастырской епитимии.

Имя св. Амвросия славно было не только между христианами, но и между язычниками. Варвары, жившие на границах империи, имели к нему полное доверие и победы римлян приписывали его св. молитвам. Королева маркоманнов <…> присылала к нему послов с богатыми дарами и просила наставления в христианской вере; получив же огласительное письмо, убедила мужа и народ принять христианство и сама поехала в Медиолан, чтобы насладиться беседою с мудрым пастырем, но уже не застала его в живых. Св. Амвросий скончался в 398 году, 57 лет от роду. Память его празднуется церковию 7-го декабря.

### Понятие о его творениях

Творения св. Амвросия отмечаются тою же силою христианского убеждения, какую показывал святитель в своей жизни. Его речь проста, сжата, исполнена мужества. Его нравоучения извлекаются большею частию из примеров библейских[35]; рассуждения о догматах веры основываются также преимущественно на Св. Писании[36]. Известнейшее из сочинений св. Амвросия есть его три книги о должностях, в которых излагаются обязанности христиан во всех сословиях и возрастах; также две книги о покаянии, в которых раскрываются свойства и необходимость истинного покаяния в грехах. Ему же приписывают употребительнейшую при богослужении песнь: «Тебе, Бога, хвалим» и литургию, известную в католической церкви[37].

### История Третьего Вселенского собора

Третий Вселенский собор, Ефесский, был в 431 году при императоре Феодосии II Младшем по поводу распространения ереси Нестория, патриарха Константинопольского. Несторий, защищая своего священника (Анастасия), который в проповеди к народу назвал Деву Марию Христородицею, сам впал в ересь и стал утверждать, что «Иисус Христос родился от Марии простым человеком, а Божество соединилось с ним после, за святость жизни; что Бог в нем жил, действовал и приспособлял его к себе, но вместе с ним не рождался, не страдал и не умирал, и потому он был только Богоносец, а не Богочеловек». Это лжеучение, явно отвергавшее соединение двух естеств в лице Иисуса Христа, обличено св. Кириллом, патриархом Александрийским. Но Несторий не послушал обличения и вступил с Кириллом в спорную переписку, которая продолжалась довольно долго. Между тем в церкви константинопольской многие, увлекаясь доверием к особе патриарха, склонялись в ересь. Св. Кирилл для отвращения опасности от всей церкви обратился к Целестину, Папе Римскому, который осудил Нестория на поместном соборе в Риме. Осуждение повторено и в Александрии. Но Несторий упорствовал и, надеясь на защиту друга своего, патриарха Антиохийскаго Иоанна, требовал Вселенского собора, особенно когда получил известие, что Кирилл, повторивши осуждение Целестина на соборе Александрийском, составил при этом случае свое учение о соединении двух естеств. Дело дошло до императора, который не мог отказать в соборе Вселенском, чтобы положить конец соблазну, сделавшемуся общим. Феодосий назначил местом собора Ефес и пригласил всех митрополитов империи прибыть с достойнейшими из своих епископов к пятидесятнице 431 года. Комит Кандидиан отправлен был присутствовать при открытии собора в качестве представителя императора и остаться во все время соборных совещаний, впрочем — только для охранения тишины и спокойствия. В назначенный срок собрались более 200 епископов, но не было ни посланников папы, ни патриарха Антиохийского с представителями сирийской церкви: первые задержаны в дороге противными ветрами, последние медлили с намерением. Св. Кирилл, знавши заранее мнение папы, не счел нужным дожидаться сириан и по истечении 16 дней после срока открыл собор под своим председательством. Несторий отказался идти к ответу до прибытия патриарха Антиохийского. Но отцы собора после троекратного приглашения приступили к суду и, выслушавши Никейский символ, также избранные места из св. отцев прошедшего века, 12 глав Кирилла, которые составлены в опровержение Нестория, и мнения, извлеченные из сочинений Нестория, определили отсечь его от союза с церковию и утвердить догмат: «соединение двух естеств во Христе признать со времени воплощения», а потому, на основании апостольского предания, Марию Деву именовать Богородицею, а не Христородицею. Послы римские, когда прибыли, подтвердили осуждение Нестория от имени папы. Патриарх же Антиохийский поступил иначе. Увлекаясь пристрастием к Несторию, он составил свой собор и, признавши еретическими определения св. Кирилла, приглашал всех прочих епископов отказаться от них и присоединиться к нему для составления Вселенского собора. Кирилл не решился отвечать проклятием на проклятие, а только объявил от лица большого собора временное запрещение епископской власти Иоанну со всеми его сообщниками, пока они будут упорствовать в расколе. Такое несогласие между отцами православными имело бы пагубные последствия, если бы не было прекращено властию и благоразумием императора. По его повелению Антиохийский патриарх основательнее исследовал дело и наконец изъявил письменно свое согласие на все определения собора Ефесского, который чрез то сделался вполне вселенским. Тогда во всей силе повторено осуждение на Нестория и положено восемь правил, из коих замечательнейшее то, которым воспрещено на все времена не только составлять новый, но даже дополнять или сокращать хотя бы одним словом Символ веры, изложенный на первых двух Вселенских соборах.

### Четвертый Вселенский собор

Четвертый Вселенский собор, Халкидонский, был в 451 году в Халкидоне (на азиатской стороне Босфора, против Константинополя) при императоре Маркиане для опровержения ереси Евтихия, архимандрита Константинопольского, который, по неумеренной ревности против Нестория, впал в другую крайность и начал утверждать, будто «в лице Иисуса Христа одна Божественная сущность, а человеческая, по воплощении, поглощена Божественным», а потому заключал, что «тело Христово ни Деве Марии, ни нам не единосущно». Это заблуждение было обличено еще при Феодосии II (в 448 году) патриархом Константинопольским Флавианом и осуждено им на поместном соборе. Но Евтихий, имея сильное покровительство при дворе, обратился к императору с жалобою на несправедливое будто бы осуждение. Феодосий повелел Флавиану вновь пересмотреть дело, но определение собора и после пересмотра оказалось справедливым. Тогда Евтихий объявил, что согласится признать два естества в Иисусе Христе, если то же подтвердят патриархи Александрийский и Римский, и требовал суда Вселенского собора на своих противников, почитая их виновными в ереси Нестория. Феодосий, желая сделать подтверждение Ефесскому собору и окончательно успокоить церковь, назначил в 449 году Четвертый Вселенский собор опять в Ефесе. Председателем сделан Диоскор Александрийский, покровитель Евтихия и личный враг Флавиана, домогавшийся всеми мерами кафедры константинопольской. От этого совещания соборные приняли оборот не в пользу православия. Евтихий оправдан, а Флавиан осужден и предан тяжким мучениям; легаты папские едва спаслись бегством от подобной же участи. Папа Лев Великий протестовал против беззаконного сборища и требовал нового Вселенского собора в Италии. Во время этого смятения Феодосий умер, и сестра его Пульхерия возвела на престол с собою Маркиана. Умирение церкви было делом первой необходимости для нового государя, и Вселенский собор назначен, только не в Италии, как хотелось папе, а в Никее, где воспоминание о первом соборе должно было воодушевлять отцев к сохранению чистоты веры. Уже 630 епископов собрались в этом городе, но беспокойства, обнаружившиеся до открытия собора, побудили императора перенести место заседаний в Халкидон, где удобнее можно было иметь непосредственное наблюдение. Председателем был патриарх Константинопольский Анатолий вместе с легатами папы. Диоскор на первом же заседании лишен места между присутствующими, а на третьем — осужден ефесским сборищем. Всех заседаний было 16. Кроме Диоскора, все епископы произнесли проклятие на ересь Евтихия и определили навсегда — признавать во Иисусе Христе единение двух естеств неслитно, нераздельно и неизменно. Изверженные Диоскором священнослужители восстановлены, и те, у которых исторгнуто было согласие на ересь, прощены после раскаяния в заблуждении. На последних двух заседаниях собор изложил 30 правил относительно церковной иерархии и дисциплины. В них утверждены постановления предшествовавших трех Вселенских соборов, также соборы поместные: Анкирский, Неокесарийский, Гангрский, Антиохийский и Лаодикийский, которые все были в IV веке. Сверх того <…> запрещается мирянам производить суд над священнослужителями; монахам предписывается иметь зависимость от епископа, не вступать в брачную жизнь и гражданские должности и неотлучно пребывать в своих монастырях; из столиц повелевается высылать незаконных просителей и церковных мятежников; дозволяется епископам давать грамоты удостоверительные бедным людям, отправляющимся в путешествие, чтобы они имели способы к пропитанию; подтверждается равенство Константинопольской кафедры с Римскою, коей, впрочем, предоставляется первенство чести и проч.

### История Пятого Вселенского собора

Пятый Вселенский собор, Константинопольский II, был в Константинополе в 553 году при императоре Юстиниане I, против так называемых «трех глав», т. е. сочинений Феодора Мопсуэстского, Феодорита Кирского и Ивы Едесского. Сочинения эти, с одной стороны, благоприятствовали несторианам, которые в значительном количестве находились в Сирии, с другой — подавали оружие евтихианам против Халкидонского собора, который с Феодорита и Ивы снял осуждение. Пятый собор состоял из 165 епископов под председательством Евтихия, патриарха Константинопольского. Папа Вигилий, хотя находился в Константинополе и троекратно был приглашен, но присутствовать на соборе отказался, потому, как полагают, что не исполнили желание его — перенести собор на Запад. Дело о трех главах тщательно было рассмотрено в продолжение осьми заседаний и после того произнесено проклятие на лицо и на учение Феодора Мопсуэстского безусловно; относительно же Феодорита и Ивы осуждение ограничилось только некоторыми сочинениями, а лица их, как освобожденные вследствие покаяния, Халкидонским собором пощажены от анафемы. Арий, Македоний, Аполлинарий, Несторий и наконец Ориген (жившие в III веке) оставили церкви весьма много полезных сочинений, но в них вкрались некоторые заблуждения, например, что души человеческие существовали раньше тела, что мучения грешников не вечны, что тела не воскреснут и проч. Эти-то заблуждения, упорно защищаемые его приверженцами, осуждены на соборах, коего последователи в это время на многих поместных соборах были осуждены, анафематствованы снова. Вигилий не согласился на определение собора касательно трех глав, но, несмотря на это, император повелел обнародовать соборное постановление по всей империи, а папу, как единомышленника еретиков, отлучить от церкви. Впоследствии Вигилий, убедясь в правильности суда, согласился с общим мнением отцов и подписал анафему на три главы.

### История Шестого Вселенского собора

Шестой Вселенский собор, Константинопольский III, был в 680 году при императоре Константине IV Погонате в Константинополе, в зале императорского дворца. Поводом к созванию собора было волнение в церкви, возбужденное монофелитизмом, или учением об одной воле в Иисусе Христе и об одном божественном начале действования. Заблуждение это возникло еще при императоре Ираклии, когда патриарх Александрийский Кир, желая облегчить примирением с церковию монофизитов, которых много было в Египте, дозволил себе сделать в пользу их некоторую уступку со стороны православного учения. Он требовал от них веры в два естества Богочеловека согласно с догматами 3-го и 4-го соборов, но в то же время предоставил признавать в Иисусе Христе одну волю. Цель его, по-видимому, достигалась: многие монофизиты отреклись от Евтихиева заблуждения. Кир, довольный этим, представил свое мнение на рассмотрение патриархам — Константинопольскому Сергию и Римскому Гонорию I. Патриархи, взяв во внимание добрую цель Кира, согласились с ним; впрочем, для отвращения смятений положили воздерживаться от всякого решительного выражения касательно этого предмета, еще не определенного церковию. Но патриарх Иерусалимский св. Софроний обличил нововведение как ересь, потворствующую монофизитам и явно противную православному учению о двух естествах. Император Ираклий, чтобы прекратить начавшееся волнение умов, издал (в 638 г.) догматический эдикт, известный под именем «Изложения веры», где повелевал избегать выражений и об «единой», и о «двух» волях. Эдикт не оправдал ожиданий, напротив, возбудил новых, ревностнейших обличителей. Император Констанс, не видя конца смутам, заменил Ираклиево «Изложение» своим под именем «Типы веры» и строжайше повелел прекратить все прения о спорном пункте под опасением гражданского преследования ослушников. Но и это предприятие повело только к большому раздражению спорящих. Защитники православия возвысили голос против самого императора, а раздраженный император возвел на них гонение. Самым тяжким страданиям подверглись св. исповедники: папа Мартин и игумен Максим. Первый, собором своих епископов в Риме, предал анафеме еретиков вместе с неправым изложением веры Констанса и за то томился сперва в темнице, потом, вызванный в Константинополь, позорно влачим был в цепях по городу и наконец заточен в Херсон, где и кончил страдальческую жизнь свою (в 655 году). Последний, муж ученейший и всеми уважаемый, за неутомимое обличение ереси подвергся еще большей злобе монофелитов. Его несколько раз отправляли в ссылку и опять возвращали; от увещаний и обльщений переходили к угрозам, поруганию и мучениям, но ничто не могло отклонить св. мужа от истины. Ему отрезали язык, потом правую руку и наконец заточили в отдаленную страну Скифскую (в пределы нынешней Южной России), где он и скончался. Такой ход дел побудил императора Константина Погоната обратиться к естественной и законной мере против еретиков — ко Вселенскому собору. Созвано было более двухсот епископов (170–289), в том числе два патриарха восточных и легаты папы. Император сам присутствовал при заседаниях собора, который продолжался около года. После многих сильных прений определено «признавать две воли в Иисусе Христе, Божескую и человеческую, так же, как и два естества, — неслитно, нераздельно и неизменно», и монофелиты все, не исключая и папы Гонория, преданы анафеме. Несколько лет спустя (711 г.) произошел было новый раздор в Константинополе, при насильственном восшествии на престол Филиппика Вардана, который, будучи монофелитом, не вступая во дворец императорский, требовал, чтобы из него вынесено было изображение отцов 6-го Вселенского собора, а отлученные от церкви монофелиты, чтобы снова присоединены были к числу православных, но с низвержением Филиппика (чрез два года) православие опять восторжествовало, и ересь монофелитов не распространялась более.

### Продолжение Шестого собора

Продолжением Шестого Вселенского собора почитается собор Трулльский II, который был также в Константинополе в 691 году в царствование императора Юстиниана II Ринотмета.

Предметом совещаний этого собора были не догматы веры, а церковные права, обряды и благочиние, которых не касались два предшествовавших Вселенских собора, пятый и шестой. Поэтому он был как бы дополнением обоих соборов, вследствие чего и называется пято-шестым. На нем присутствовали более двухсот (227) епископов, все восточные патриархи и послы папы, почему он по всей справедливости может быть отнесен к числу соборов Вселенских. Трулльский собор изложил 102 правила, или канона, в которых между прочим церковь приняла для своего руководства, кроме соборов Вселенских, еще некоторые поместные соборы, именно: Анкирский, Неокесарийский, Гангрский, Антиохийский, Лаодикийский, Сардикский, Карфагенский и Константинопольский, а сверх того — правила древних св. отцев, например александрийских святителей: Дионисия, Петра. Афанасия и Кирилла, также Григория Неокесарийского, Киприана Карфагенского, Василия Великого и Геннадия Константинопольского, еще одобрены правила Тимофея и Феофила, архиепископов Александрийских. Запрещаются браки христиан в близких степенях родства плотского и духовного; православные предостерегаются от супружеств с неправославными; возбраняется заниматься непристойными зрелищами и шутовством; употреблять волшебство и гадания; произносить языческие клятвы; иметь в домах соблазнительные изображения. Строго осуждаются нерадящие о богослужении, так что не бывший без важной причины в церкви три недели подвергается отлучению. Всем мирянам, кроме царя, возбраняется вход в алтарь. Запрещаются обычаи: Римской церкви поститься в субботу, Армянской — разрешать сыр и яйца в Великий пост.

### История Седьмого Вселенского собора

Седьмой Вселенский собор, Никейский II, был в Никее в 787 году при императрице Ирине, царствовавшей во время несовершеннолетия сына ее, Константина IV, для опровержения ереси иконоборцев. Место собора назначено первоначально в Константинополе, куда и прибыли епископы в 786 году, но накануне дня, назначенного для первого совещания, иконоборцы произвели сильный бунт в городе, отчего собор отложен до следующего года и перенесен в Никею, освященную воспоминанием Первого Вселенского собора. Всех собравшихся вновь епископов было 367 под председательством Тарасия, патриарха Константинопольского, а вместо прочих патриархов и папы присутствовали их послы. Собор имел только семь заседаний (в продолжение 12 дней), на которых избраны и обсуждены места Св. Писания, подтверждающие иконопочитание, потом приведены свидетельства из творений св. отцов первых пяти веков, выслушаны противные мнения и опровергнуты не только писанием и преданием, но и чудесами, которые были от св. икон и подтверждены очевидными свидетельствами на соборе. В заключение определено: «воздавать не богослужебное, а почитательное поклонение живописным и мозаическим изображениям Иисуса Христа, Божией Матери, ангелов и святых; чествовать их благоговейным лобзанием, курением пред ними фимиама и возжением свеч»; на иконоборцев же и всех отвергающих предания церкви произнесена анафема. Сверх того собор изложил 22 правила касательно различных потребностей церковного благочиния. По окончании всего отцы собора отправились в. Константинополь и имели новое торжественное заседание в присутствии императрицы и императора. Выслушавши акты, Ирина сделала вопрос, все ли епископы согласны с ними по свободному убеждению, и когда получила единогласный утвердительный ответ, скрепила их собственноручною подписью, что было сделано и Константином. Впрочем, умы были так взволнованы ересью, что и после этого вселенская важность собора Никейского долго еще не была упрочена. При императорах Авве Армянине, Михаиле II и Феофиле (813–841) иконоборство продолжалось с такою же лютостию, как и в первое время после его появления. Уже около половины IX века императрица Феодора, управлявшая империею вместо сына своего Михаила III, снова восстала за православное поклонение иконам и на частном Константинопольском соборе (842 г.) утвердила во всей силе постановление собора Никейского и в честь его установила праздник Православия, который доныне совершается Восточною церковию в первое воскресенье Великого поста[38]. Вскоре (869 г.) то же сделано и со стороны Римской церкви на соборе, бывшем в Константинополе, против патриарха Фотия. Послы папы, согласно с определением 7-го Вселенского собора, окончательно поразили проклятием иконоборческую ересь.

### Жизнь св. Иоанна Дамаскина

Один из ученейших и ревностнейших защитников иконопочитания, еще до Седьмого Вселенского собора, был св. Иоанн Дамаскин, названный так потому, что родился в городе Дамаске, бывшем тогда резиденциею калифов. Отец св. Иоанна, христианин Сергий, служил государственным советником и судьею Дамаска и пользовался большою доверенностию калифа (Абдаль-Малека). Имея такую власть, он был добр и сострадателен, часто ходатайствовал за своих единоверцев и многих из них выкупал у аравитян из неволи. За эти добродетели Бог послал Сергию в одном из выкупленных пленников отличного наставника для его сына. Это был некто Козьма[39], монах греческий, имевший обширные сведения как в светских науках, так, особенно, в учении христианском.

Он-то дал первоначальное развитие тем высоким дарованиям, которые прославили св. Иоанна на поприще богословия, философии, истории и поэзии. По смерти отца Иоанн, несмотря на молодость лет, наследовал его должность и вместе с тем доверенность калифа. Но Промысел приготовил его не для смирения царю неверному. В первой половине осьмого века (около 726 г.) император Лев Исавр воздвиг сильное гонение на почитателей св. икон; что побудило его к нарушению древнего благочестивого обычая, с точностию неизвестно. Говорят некоторые, что он хотел чрез это облегчить способ обращения в христианство иудеям и магометанам, у которых не было икон; другие, что его расположили к тому некоторые из христианских же епископов (как, например, Константин Фригийский), превратно толковавшие запрещение Моисеево поклоняться каким бы то ни было изображениям; или, наконец, он внял наветам монофизитов и монофелитов, которые в поклонении св. иконам видели непрестанное обличение своей ереси. Как бы то ни было, Лев Исавр объявил почитание икон идолопоклонством и запретил продолжать под опасением строжайшего взыскания. Тщетно вразумлял его патриарх Константинопольский св. Герман, тщетно обличал папа Григорий II и угрожал отпадением от его власти всей Италии; тщетно св. мученики (как, например, Стефан Сурожский, Ипатий, епископ <…> и пресвитер Андрей) собственною кровию запечатлевали истину исповедания. Император упорствовал и сам нарушал спокойствие своей империи. Услышавши о таких волнениях в Византии, св. Иоанн вооружился против гонителя силою своего слова и написал к нему послание, в котором доказывал законность почитания икон на основании предания и Св. Писания и опровергал все возможные возражения иконоборцев[40].

Это послание было читано в Константинополе с величайшим усердием и весьма много содействовало к утверждению православных в почитании икон, а противников некоторых отвратило от нечестия. Между тем император ожесточился еще более. Ревнитель православия патриарх Герман низложен и сослан в заточение. Преемник его (Анастасий) стал содействовать государю. Начались казни и открытые поругания святыни. Один офицер, получивший приказание снять чудотворный образ Спасителя с ворот дворца (Халке), вместо того чтобы исполнить приказание тайно, среди дня поставил лестницу и начал топором отнимать от стены икону. Собравшийся народ сперва умолял оставить святыню неприкосновенною, а потом прибегнул к насилию. Лестница опрокинута; офицер с солдатами убит; разъяренная толпа с криком устремилась по улицам и угрожала подобною участию всем иконоборцам. Волнение не ограничилось пределами Константинополя, а проникло до отдаленных частей империи. Следствием этого было кровопролитие, тем сильнейшее, чем более оно имело вид законного наказания за противление царской власти. Тогда св. Иоанн Дамаскин написал второе Послание и потом вслед за ним третье, в которых подробнее изложил свои мысли об иконопочитании и, между прочим, доказал, что потребность изображения икон вытекает из самого устройства и природы человеческой[41].

Эти послания были причиною того, что во всех церквах, куда не простиралась власть императора, было изрекаемо проклятие на противников иконам и в самой империи число православных значительно увеличилось. Чтобы отмстить св. Иоанну за такое влияние на его народ, император Лев прибегнул к самому низкому средству. Составил подложное письмо, будто бы от Дамаскина к нему присланное, в котором заключалось предательское убеждение — нечаянно овладеть Дамаском, и это письмо отправил к калифу. Раздраженный калиф не хотел слушать никаких оправданий и приказал отсечь Иоанну правую руку. Но обличение клеветы последовало от самого Бога. Отсеченная рука, по ходатайству Божией Матери, чудесно приросла к своему суставу. После того, хотя калиф раскаялся в своей необдуманности, св. Иоанн не хотел уже оставаться на службе. Раздавши имение свое нищим, он удалился в монастырь св. Саввы, что близ Иерусалима, и весь остаток жизни своей посвятил исключительно служению Богу. Впрочем, и из глубины уединения иноческого он не переставал защищать почтение св. иконам. С этою целию он обходил всю Палестину и увещевал христиан свято соблюдать предания отеческие; ходил даже в Константинополь, чтобы обличить императора Константина Копронима, который вместе с престолом наследовал от отца и всю его ненависть к иконам. Сколь действительны были обличения Иоанна, доказательством служит то, что на иконоборческом соборе, бывшем при Копрониме (754 г.), Дамаскина, одного из всех защитников икон, предали анафеме в самых сильных выражениях. Св. Иоанн не имел утешения дожить до того времени, когда церковь начала успокаиваться после продолжительной бури, воздвигнутой нечестием иконоборцев. Седьмой Вселенский собор, вполне ценя его заслуги, почтил память его вечными благословениями, а из этого заключают, что кончина Дамаскина последовала незадолго до собора.

### Понятие о его творениях

Иоанн Дамаскин оставил в пользу церкви очень много сочинений, и все они были в великом уважении как на Востоке, так и на Западе. Особенно же известны его «Изложение православной веры» и священные песни. «Изложение веры» есть первое систематическое собрание догматов христианских, и заключает в себе все, что в продолжение семи веков христианства было сказано и постановлено существенно необходимого касательно веры знаменитейшими соборами и учителями церкви. Оно разделяется на четыре книги. В первой излагается учение о Боге, едином по существу и троичном в лицах; во второй — о сотворении мира, вещественного и духовного; в третьей — о спасении людей чрез воплощенного сына Божия; в четвертой — о различных предметах веры христианской, например, о таинствах, о Св. Писании, о поклонении иконам, об Антихристе, о воскресении мертвых и проч. Богословы последующих веков держались этого «Изложения» как образца при составлении руководств в вере[42].

Священные песни Дамаскина и доселе ежедневно употребляемы в православной церкви, суть: Октоих, в котором краткие песнопения разделены на восемь гласов; каноны — в различные праздники (например, на Пасху, на Вознесение, на Пятидесятницу, на Рождество Христово, на Богоявление, на Благовещение и другие); стихиры и тропари — многим святым. Эти творения могут услаждать душу христианина во всех обстоятельствах жизни. Всякому известно, какое впечатление производят торжественные песни пасхальные и трогательные стихи, воспеваемые при погребении усопших[43].

Примечание: После соборов Вселенских не прекратились ереси, но они не могли производить столь гибельного влияния, как в первые века. Главные истины христианства прошли, так сказать, все роды испытаний и ограждены несокрушимым оплотом <…> деятельного верования нескольких столетий. Позднейшие вольнодумцы вооружались и вооружаются уже не столько против догматов и правил, утвержденных св. соборами, сколько против учреждений, возникших после разделения церкви на Восточную и Западную, если же касаются некоторых постановлений церкви вселенской, то разве таких, с которыми находятся в тесной связи оспариваемые учреждения времен позднейших. Из святых отцов мы говорили только о весьма немногих, которые имели близкое отношение ко Вселенским соборам, с одной стороны, для того, чтобы показать, какого рода лица принимали участие в составлении вселенских узаконений, с другой, чтобы видеть, какой чистоты побуждений и средств, какого терпения и самопожертвования требует от христианина любовь к православной вере и церкви; наконец, чтобы указать, какой неоскудеваемый запас духовной пиши имеют христиане в творениях знаменитейших мужей первых веков церкви. Полная история о святых отцах составляет особенную, обширную науку, известную под именем патристики, или патрологии.

## Российская церковь под правлением патриархов. (лекция для II класса специального курса)

### Учреждение патриаршества

В конце XVI века в иерархии Российской церкви произошла важная перемена. Благочестивый царь Феодор Иоаннович возвел митрополита Всероссийского в сан патриарха. Побуждением к этому было, с одной стороны, желание государя сделать самостоятельною церковь Российскую, которая в то время пространством, многолюдством и благоденствием превосходила каждое из патриаршеств восточных, порабощенных мусульманами; с другой — надежда, что к патриарху Московскому снова обратятся православные христиане Юго-Западной России, которые тяготились затруднительными сношениями с патриархом Цареградским и возрастающим преобладанием первосвященника римского. Впрочем, сущность прав иерархических нисколько не поменялась с возвышением сана. Патриарх Московский остался в тех же отношениях к церкви и государству, в каких был митрополит. Также осталась власть над духовенством; те же дела поступали на разрешение. Для государя патриарх, как и митрополит, был духовным отцом и богомольцем, участвовал в советах по приглашению и благословлял совершать дела, предлагаемые ему на усмотрение.

Самое учреждение патриаршества происходило следующим образом. В 1586 году в Москву прибыл Антиохийский патриарх Иоаким для испрошения пособий своей церкви. Царь Феодор сообщил ему свое желание — иметь в России патриарха. Иоаким отозвался, что это дело требует соборного совещания и, отправляясь обратно, обещал войти в сношение с патриархами восточными.

Собор, бывший по этому случаю в Греции, решил, что препятствий нет к учреждению патриаршества в России и что, напротив, патриарх Московский займет место Папы Римского и таким образом дополнит прежнее число пяти православных патриархов. Чтобы привести во исполнение соборное определение, в Россию отправился со значительною свитою патриарх Константинопольский Иеремия II (в 1588 г.). Царь Феодор зная, что Иеремия обижен в своем отечестве от магометанского правительства, предложил ему самому быть патриархом России и жить во Владимире, но благочестивый старец, находя это предложение невыгодным и для своей, и для нашей церкви, отказался и советовал избрать кого-нибудь из русских. Тогда созван в Москве собор, и русские архиереи с согласия Иеремии избрали, а царь утвердил в патриарший сан Московского митрополита Иова. Обряд посвящения совершен в январе 1589 года. Новопоставленный патриарх Российский служил вместе с Цареградским литургию, имел на голове митру с крестом и короною, а на груди, поверх саккоса, три панагии. После богослужения царь возложил на него бархатную мантию и белый клобук с крестом и повелел именоваться Святейшим Патриархом Московским и всея Великия России.

После того составлена грамота, в которой изложено было все о поставлении патриарха Московского, также об учреждении в России четырех митрополий — в Новгороде, Казани, Ростове и на Крутицах, шести архиепископий и восьми епископий.

По возвращении в Константинополь Иеремия прислал новую утвердительную грамоту за подписью всех патриархов восточных (кроме Александрийского, которого кафедра была в это время праздною) и более 60 митрополитов. Этою грамотою назначено, между прочим, 1) Российскому патриарху быть пятому по числу и степени; 2) воспоминать при богослужении имена прочих четырех патриархов; 3) принимать рукоположение от своих архиереев; 4) допускать к богослужению с собою восточных архиереев и иереев, которые будут приходить с ставленными грамотами.

Всех патриархов Российских было десять: Иов (1589–1605), Гермоген (1606–1612), Филарет (1619–1633), Иоасаф I (1634–1642); Иосиф (1642–1652), Никон (1652–1667), Иоасаф II (1667–1672), Питирим (1672–1673), Иоаким (1674–1690) и Адриан (1690–1700). Наиболее же замечательны из них — Гермоген, Филарет, Никон и Иоаким.

Гермоген был одним из главных виновников спасения отечества в бедственное время от самозванцев. Будучи еще митрополитом Казанским, он первым возвысил голос за честь православия, когда Лжедимитрий вступил в брак с католическою Мариною Мнишек, и за это лишен был своей кафедры. Патриархом поставлен в правление Василия Шуйского, когда Иов, заключенный в Старицкий монастырь за сопротивление самозванцу, не мог по причине крайнего расстройства сил снова принять управление церковию и когда лжепатриарх Игнатий, избранный Отрепьевым, низложен был после его смерти.

В продолжение всех шести лет патриаршества своего Гермоген мужественно боролся со врагами веры и отечества и наконец запечатлел свои подвиги страдальческою кончиною. Когда царь Василий Иоаннович боярами-изменниками низведен с престола и против воли пострижен в монашество, патриарх воспротивился этому вероломству и объявил недействительным насильственное пострижение. Потом те же изменники хотели предать царство в руки второго самозванца, известного под именем Тушинского. Патриарх отринул избрание и первый подал совет возвести на престол Михаила Феодоровича Романова. Но, к несчастию, не вняли этому совету. После того большинство голосов склонилось в пользу Владислава, королевича польского. Гермоген согласился присягнуть ему, но с тем условием, чтобы Владислав принял православную веру. Поляки обещали это, желая ускорить присягу жителей Москвы. Но когда узнал патриарх, что обещание не исполняется и что Сигизмунд, король польский, сам домогается московского престола, тогда и сам отрекся, и весь народ разрешил от присяги Владиславу и благословлял всякого верного сына отечества поднимать оружие против врагов. С этого времени начались тяжкие страдания святителя. Мошенники заточили его в Чудов монастырь под крепкую стражу и морили голодом. Гермоген терпел с твердостию христианина и не переставал возбуждать народ к восстанию. Воодушевленный его примером и наставлениями, Троицкий архимандрит Дионисий рассылал по всем городам трогательные воззвания и согрел наконец дух народный любовию к отечеству. В разных местах начали собираться ополчения. Раскаялись многие изменники и восхотели смыть кровию пятно предательства. Поляки, владевшие Москвою, увидели свою опасность и наглыми требованиями приступили к патриарху, чтобы он остановил всеобщее восстание. «Остановлю, — отвечал Гермоген, — если поляки выйдут из столицы; велю, если не будет этого!». Изменник Салтыков, которому поручено было вести переговоры с патриархом, поднял нож и угрозою хотел поколебать святителя, но Гермоген осенился <…> крестным знамением и сказал: «Вот оружие против твоей дерзости; да взыдет вечная клятва на главу твою». Через несколько времени тот же изменник явился с новыми угрозами, Гермоген опять отвечал ему: «Все смирится, если ты, предатель, удалишься с своею Литвою, в противном же случае я всех благословляю умереть за православную веру». Уже недолго оставалось врагам торжествовать на пепелище Москвы; заря освобождения России занималась быстро; святые желания Гермогена исполнялись, но Господь не судил ему видеть конец страданий отечества. Он умер от голода 17 февраля 1612 года.

Филарет — бывший боярин Феодор Никитич Романов (родственник царя Феодора Иоанновича по матери его, царице Анастасии Романовой), достопамятен для России как родоначальник царствующей фамилии, как мужественный страдалец для блага отечества, как мудрый пастырь церкви и соправитель государства. Годунов, желая упрочить за собою престол, удалил Романова от двора, разлучил с семейством и против воли постриг в монашество; Лжедимитрий, признавая в нем своего родственника, вызвал его из уединения и повелел посвятить в митрополита Ростовского. В этом сане в продолжение тринадцати лет Филарет терпел тяжкие бедствия от врагов отечества.

Во времена опустошения России поляками при самозванце Тушинском изменники переяславские внезапно напали на Ростов. Жители этого города бежали в Ярославль, но Филарет не согласился на бегство, а заперся с оставшимися гражданами в соборной церкви и, совершив литургию, мужественно ожидал смерти. Мятежники вторглись в храм, сорвали с митрополита облачения и после побоев едва живого увезли в Тушино. Там он несколько недель провел в позорном плену, но потом, когда самозванец бежал, отбит был отрядом Шуйского из рук неприятельских. Вскоре после того подвергся девятилетнему плену у поляков, когда по предложению царя Василия отправлен был в числе послов к Сигизмунду просить сына его на престол российский. Король, раздраженный требованиями послов, вероломно лишил их свободы и отослал в Польшу, где они бедствовали до Деулинского мира, заключенного уже в годы царствования Михаила Феодоровича. И в это время за освобождение отца государева польское правительство требовало уступки некоторых городов, но Филарет писал в Россию, чтобы за него не уступали ни одной пяди земли русской. Тогда поляки взамен его должны были удовольствоваться возвращением некоторых других воевод, захваченных русскими при освобождении Москвы. По возвращении своем Филарет хотел было припокоиться от долговременных страданий, но просьбы сына царя, также всего духовенства и народа склонили его принять сан патриарха. С той поры в течение 14 лет он деятельно врачевал глубокие раны отечества, оставшиеся от времен междуцарствования. Россия скоро увидела плоды его проницательного ума и долголетия и опытности в делах как государственных, так и в церковных. Имя патриарха писалось на всех грамотах наряду с царским; он участвовал во всех распоряжениях, нередко давал указы от своего лица даже по таким делам, которые выходили из круга действий прежних первосвятителей. Поэтому все, что сделано благодетельного для России в первую половину царствования Михаила: благоразумное прекращение войны с Польшею, Швециею и татарами, усмирение мятежей внутренних, восстановление опустошенных городов, упорядочение правительственного сословия, увеличение государственных доходов и военных сил — все это совершено при непосредственном участии Филарета. Услуги для церкви состояли в том, что он ревностно заботился о распространении учения Христова на восточные пределы России и учредил новую епархию — Сибирскую; на Севере старался поддержать православие в тех местах, которые Столбовским договором отторгнуты в подданство Швеции; восстановил православие в Москве, расстроенное поляками и суеверами русскими, и таким образом положил препятствие дальнейшему распространению смут от порчи книг церковных, предпринял было и самое исправление книг, но остановился по недостатку средств и людей сведущих. Филарета уважали и соседние государства. Славный на Востоке персидский шах Аббас прислал ему в дар нетленный хитон Спасителя, который, по древнему преданию, принесен был в Грузию одним из воинов, деливших одежды у креста, и хранился там в продолжение многих столетий. Эту святыню, ознаменованную чудесными исцелениями различных болезней, патриарх положил в Московском Успенском соборе близ того места, которое назначил для своего погребения.

Никон был пастырь знаменитый по своему необыкновенному уму, строгой иноческой жизни, пламенному усердию к благу церкви и отечества, по многим благодетельным подвигам, по неограниченной доверенности к нему государя и, наконец, по превратности своей судьбы, бывшей следствием перемены его характера и степенью неблагоприятных обстоятельств. Он был сыном нижегородского крестьянина; по склонности к знанию еще юношею оставил дом родительский и поселился в Макарьевском Желтоводенном монастыре, но родственники вызвали его оттуда и принудили вступить в супружество. Несмотря на это, Никон не оставлял мысли о духовном звании и сперва определился причетником к церкви, а потом произведен в священники. Через несколько лет перешел в Москву по убеждению тамошних купцов, но столичная жизнь скоро наскучила ему и пробудила сильную жажду уединения. Лишившись всех детей, он убедил жену поступить в один из монастырей московских, а сам удалился в Анжерский скит, близ Соловецкаго острова, и потом несколько лет вел самую строгую отшельническую жизнь. Потом перешел в Кожеозерскую пустынь, где вскоре, по общему согласию братии, избран в настоятели и посвящен в сан игумена. Чрез три года после того снова отправился в Москву по делам монастырским и своею строгою жизнию и отличными способностями обратил на себя внимание царя Алексея Михайловича, который оставил его в столице и сделал архимандритом в Новотесском монастыре. С этого времени началось поприще заслуг и славы Никона. Мудрый царь скоро постиг величие души его и до того приобщил к себе, что по целым дням беспокоился с ним о делах государственных. Никон, с своей стороны, желая сделаться вполне достойным милостей царских, неутомимо старался загладить недостаток воспитания образованием умственным и показать доброту сердца в делах благотворительных. В короткое время он изучил язык греческий и приобрел другие необходимые сведения. У жителей Москвы стал известен как благотворитель бедных, ходитель за притесненных, покровитель вдов и сирот. Чрез три года настоятельства Никон сделался митрополитом Новгородским (1648 г.). Доверенность царская сопровождала его в Новгороде. Ему поручено смотреть не только за своею паствою, но и за гражданскими начальниками; дозволено даже свободно входить в темницы и по мере раскаяния освобождать узников. Никон оправдал надежды. Паства новгородская скоро сделалась образцовою во всех отношениях. Учредил строгий надзор за поведением духовенства, а для образования его митрополит сам часто говорил поучения, рассылал окружные послания, переводил с иностранных языков книги. В богослужении введены торжественность, порядок, стройное пение, приличные облачения. Для нищих из доходов митрополита назначены еженедельные раздачи деньгами и ежедневные — хлебом. Для больных и увечных устроены богадельни. В правлении гражданском также заметно стало влияние митрополита. Ход дел ускорился, суды производились беспристрастно, даже обычная строптивость новгородцев смягчалась любовию и усердием пастыря. Случилось однажды (1650), что новгородцы взбунтовались против воеводы своего князя Хилкова и покушались убить его, Никон и при этом явил себя общим благодетелем. Он взял боярина под свою защиту и, хотя сам потерпел тяжкие побои, однако же, победил разъяренную чернь и, приведя их главных виновников к раскаянию, испросил им прощения у царя. Государь слушал обо всех этих подвигах и радовался, вел дружескую переписку с Никоном и часто приглашал его в Москву для личной беседы о делах. Через четыре года Никон отправился из Новгорода в Соловецкий монастырь для перенесения мощей св. Филиппа в Москву и не возвратился уже к своей пастве. В это время скончался патриарх Иосиф, и Никон, как старший из митрополитов, как любимец государя и как пастырь достойнейший, возведен был в сан патриарха Всероссийского (1652 г). Новое служение он начал тем, что в московской пастве немедленно ввел то же благоустройство, какое заведено было в Новгороде; потом приступил к исполнению давно занимавшей его мысли об исправлении богослужебных книг. Это дело озабочивало многих пастырей, предшественников Никона, в особенности патриарха Иосифа, но, по недостатку средств или твердости воли, дело не только не было приведено к концу, а еще более затруднено людьми неблагонамеренными. Никон решился исторгнуть его с корнем. Зная, что славянские книги не иначе исправлять можно, как чрез поверку с греческими, он отправил прежде всего грамоты к патриархам восточным и просил их прислать как можно более греческих подлинников богослужебных книг. Таким образом он приобрел более 500 самых древних рукописей. После того собрал собор (1654–1655) из пастырей, знающих языки славянский и греческий, и при общем содействии начал сличать книги. Дело пошло и быстро, и успешно. По мере исправления книги печатались в Москве и немедленно рассылались по всей России для употребления, а старые отбирали и сожигали. Много препятствий встретил Никон при этих трудах со стороны невежества и суеверия не только мирян, но и духовенства. Между тем открылась война с Польшею, и государь, отправляясь в поход, поручил патриарху охранять семейство свое и председательствовать в боярской думе. В то же время двукратно появлялась в Москве моровая язва, требовавшая деятельных мер предосторожности. Никон превозмогал все трудности, воодушевляемый любовию к государю и усердием к общей пользе. По возвращении из похода царь благодарил его с живейшею признательностию и пожаловал ему титул великого государя. Вскоре началась новая война со шведами. Государь опять оставил столицу на попечение патриарха почти на два года, и опять патриарх заведовал всеми делами с неутомимою ревностию. Но в это время готовился переворот в его судьбе. Недоброжелатели, которых число беспрерывно увеличивалось со времени сближения Никона с государем, стали теперь тяготиться им тем более, чем самовластнее делался сам Никон в отсутствие царя. Завистливые из бояр видели в нем временщика, люди суеверные — презрителя старины, порочные из духовенства — жестокого нововводителя; все и каждый искали случая очернить его пред государем. Сам Никон, по природе настойчивый, не смягченный воспитанием, до увлечения преданный своим обширным предначертаниям, взыскательный к другим — по привычке быть строгим к себе, — находясь наверху власти и доверенности царской, не всегда удерживался в пределах пастырской кротости и смирения христианского, а при усилившихся неприятностях не всегда терпеливо переносил огорчения. Неизвестно, какие были ближайшие причины неудовольствия на него со стороны царя? только по возвращении из похода шведского Алексей Михайлович, видимо, стал показывать свое охлаждение к Никону: реже приглашать его к себе, реже присутствовал при богослужении, им совершаемом, и реже советовался с ним о делах. Никон скорбел и часто начал удаляться из столицы для устройства трех монастырей, им основанных: Крестного на Белом море, Иверского в Валдае и Воскресенского близ Москвы. Эти отлучки, нередко продолжительные, подавали врагам больше случаев действовать ко вреду патриарха. Неудовольствие государя вырастало, а душа Никона ослабевала время от времени. Один случай, при иных обстоятельствах ничтожный, повлек за собою явный разрыв приятия между двумя великими мужами, искренно любившими друг друга. При встрече грузинского царя (в 1658 г.) в Москве боярин царский нанес грубую обиду боярину патриаршему. Никон с гневом просил удовлетворения и, не получив его, самовольно оставил свою кафедру и удалился в Воскресенский монастырь. Тогда потребовали объяснения: он отвечал, что желает уединения и просит, взявши от него все, оставить в распоряжение только три его монастыря. С тех пор в продолжение девяти лет дело Никона не решалось окончательно и было причиною волнения умов во всем государстве. В 1660 году государь созвал собор, чтобы судить патриарха и избрать другого на место его; но собор объявил, что не может этого делать без участия восточных патриархов. После этого отправлены были на Восток грамоты с вопросами по делу Никона. Патриархи написали ответы, но Никон не согласился на них. Тогда государь пригласил самих патриархов в Москву, чтобы произвести суд на месте. Патриархи Константинопольский и Иерусалимский, отговариваясь опасением турок, отказались на приглашение, а прибыли только Александрийский — Паисий и Антиохийский — Макарий, и в ноябре 1667 года открыли собор в Москве вместе с русским духовенством. Собор этот после трех заседаний обвинил Никона и, лишивши его патриаршества, сослал в звании простого монаха на заточение в Белозерский Ферапонтов монастырь. Обвинительные пункты в соборном определении были следующие: 1) Никон, оставивший патриаршеский дом в Москве, переселился в Воскресенский монастырь самовольно; 2) по причине его отлучки великое следствие заведено и отчего многие пострадали; 3) досаждал государю и в присутствии собора и с самим собором в прении был ему непокорен; 4) митрополита <…> Таисия <Лигарида> называл еретиком; 5) некоторых архиереев без суда соборного запрещал и из епархии изгонял; 6) по отлучении от патриаршеского престола некоторых своих подчиненных наказывал строго, даже телесно. В соборном извещении и в Манифесте для народа прибавлены еще 12 обвинений, из коих, впрочем, большая часть опровергнута Никоном на самом соборе. Книги, исправленные под надзором Никона, собор одобрил; сверх того отверг правила Стоглавого собора, как потворствующего раскольникам, и исправил 35 глав касательно благочиния церковного и обрядов.

В Ферапонтовом монастыре Никон находился под строжайшим надзором до самой кончины царя Алексея Михайловича, а потом (в 1766 г.) приведен в Кирилов-Белозерский монастырь, откуда через 4 года царь Феодор Алексеевич повелел возвратить его в Воскресенскую обитель, но Никон скончался на пути, в Ярославле (17 августа 1681 г.), на 76-м году от рождения. Тело его отвезено в Новый Иерусалим и погребено в присутствии государя с воспоминанием усопшего патриархом. После того государь немедленно послал просить восточных патриархов, чтобы они разрешили усопшего снова сопричислить к патриархам Российским. Но разрешительные грамоты их получены уже по кончине государя (в 1683 году).

Иоаким. Пастырь благочестивый, просвещенный, ревностный обличитель заблуждений раскольнических и иноверческих, родом был из бояр Савельевых и патриархом сделан из митрополита Новгородского в 1774 г. В это время мир церкви Российской нарушаем был выходцами из Малороссии и Белоруссии, которые, получивши образование в польских и литовских монастырях, приносили с собою влияние католической церкви. Патриарх бдительно отвращал это зло сочинениями своими против иноверцев.

Он содействовал царю Феодору Алексеевичу преобразовать московское училище под именем Славяно-греко-латинской академии и, чтобы упрочить в нем обучение в духе православной церкви, вызвал из Греции учителей, двух знаменитых братьев — Софрония и Иоанникия Лихудов, которые одни преподавали все науки в продолжение нескольких лет и приготовили достойных преемников себе. С другой стороны, в это время бунтовали в России раскольники, которым исправление церковных книг казалось низложением веры и всякой святыни в церкви. И против них патриарх Иоаким писал несколько сочинений (из них важнейшее «Свет Духовный, или Опровержение челобитной соловецких мятежников, поданной царю Алексею Михайловичу») и созывал собор в 1682 году. Собор этот был в Грановитой палате в присутствии царей Иоанна и Петра Алексеевичей. Раскольники под предводительством священника Никиты и некоторых других невежд дерзко требовали от патриарха состязания в вере, но, будучи не в силах разгромить, произвели бунт и с наглыми угрозами порицали епископов. Поэтому дело собором прекращено царскою властию и казнен предводитель мятежников.

Сверх того, Иоаким способствовал ко утверждению на престол царя Петра, отлучению царевны Софьи и был одним из главных виновников спасения жизни государя, укрывши его во время стрелецкого бунта в Сергиевой лавре. Первоначально нововведениям Петра он хоть и не противился, но отчасти разделял с другими опасения худых последствий от перемен русских обычаев и в завещании своем просил царя не вдаваться в излишнюю доверенность иностранцам, не позволять им распространять свои мнения о вере, не давать главного начальства в войсках и местах судебных.

### Местоблюститель Патриаршего престола

По кончине десятого патриарха Адриана (1700 г.) государь Петр I приостановил выбор преемника ему и поручил заведовать делами патриаршими Стефану, митрополиту Рязанскому, с титулом Местоблюститель Патриаршего престола. Намерение государя было совсем упразднить патриаршее достоинство в России, но он не сделал этого вдруг, вероятно, потому, что не хотел усиливать ропот приверженцев старого порядка вещей, которые при такой важной перемене не умедлили бы изъявить свое неудовольствие. Местоблюститель управлял церковию в продолжение 20 лет.

### Благодетельное влияние православной веры на отечество, людей и правление патриархов

Правление патриархов продолжалось около столетия. В это время в судьбе России совершился великий переворот: древнее поколение царственное прервалось, а на месте его возникло и утвердилось новое, благоденствующее далее. Такие перевороты всегда и везде сопровождались потрясениями более или менее сильными: так случилось и в нашем Отечестве. Несколько лет (1604–1612) Россия колебалась в основании от смут внутренних и кровавой борьбы с иноземцами. Беспредельная любовь к царям законным и ненависть к иноземному владычеству — главные элементы народного духа русского, которые так волновали умы всех и, будучи омрачены страстями, угрожали государству если не конечною гибелью, то продолжительными бедствиями. И среди этих же тяжких испытаний Россия спасена помощию святой веры, которая также составляла элемент народной жизни, не была в то время порабощена властью страстей. Она одна выразила справедливое негодование против самозванца, уже овладевшего престолом; она заставила отречься от власти польского королевича, которому уже дана присяга; она, наконец, решила выбор на царство 16-летнего юноши и воодушевила надеждою, что помощь свыше укрепит его под тяжким бременем. Надежда оправдалась, потому что неопытный Михаил не только устоял на развалинах государственного благоустройства, но и повел Россию новым путем, к новой славе, а преемники его продолжили и продолжают славный путь.

### Заслуги духовенства

Духовенство, как наследники и блюстители православной веры, и в этом жребии предшествовало прочим сословиям в стремлении ко благу отечества. Патриархи все с честью проходили высокое поприще свое, а некоторые оказали услуги незабвенные. Подвиги Гермогена, Филарета и Никона (исключая тяжкие страницы его истории, отчасти изложенные судом затем, а отчасти не подлежащие ему) редко встречаются во всемирной истории и должны быть памятны для всякого истинного сына России. В попечении патриархов о благоустройстве церкви вполне выразился крепкий характер нашего духовенства: они не упорствовали в старинных предрассудках, не шли наперекор веку, не домогались приобретать себе преимущества, даже иногда, когда они, так сказать, сами собою приходили к ним, напротив, по собственному побуждению наблюдали за всем, что было вредно, сами указывали необходимость трат и нередко с пожертвованием собственных выгод помогали государям устроять благо общественное. Подражая первосвятителям, и прочие чины иерархов усердно трудились для пользы общей. Многие епископы в Смутное время тяжкими страданиями ознаменовали любовь к Отечеству. (Тверской архиепископ Феоктист убит за покушение избегнуть из плена от самозванца Тушинского; Псковский Геннадий не пережил измены своего народа; архиепископ Коломенский Иосиф за сопротивление Тушинскому самозванцу позорно влачен был по городу, привязанный к пушке). Многие иноки и клирики становились и с оружием в руках бились и изумляли врагов мужеством. Большая же часть духовников, пребывая верными долгу своего звания, руководствовали мирян примером и наставлениями в добрых делах, как нравственных, так и гражданских. Немногие опыты вмешательства священников в толпы раскольников не унижают всего духовенства, потому что это были люди, большею частию извергнутые из клира еще прежде, чем они сделались нарушителями общественного спокойствия. <…>

### Учреждение Святейшего Синода

Император Петр I, распространив Русское царство и устроив всякие военные и гражданские дела, обратил внимание и на устройство Российской церкви, а именно решил учредить в ней управление вместо патриаршего (одного лица) соборное, в чем он руководствовался примером первенствующей церкви и промыслами святых отцов; к тому же в ведомствах военном и гражданском у него уже учреждено было управление коллежское.

Для сего наперед составлен был (ученым Феофаном Прокоповичем) Духовный Регламент (Устав). В нем подробно изложены причины уничтожения патриаршеского управления и учреждение Св. Синода, равно как и составлены дела, ему принадлежащие, обязанности и права членов его, также указаны отношения к нему всех духовных и мирских лиц; обсуждены средства к нравственному назиданию чад православной церкви, к научению их догматам веры, к искоренению расколов и к образованию монашества, которое готовится к занятию священнослужительских степеней. По составлении Регламент был исправлен самим государем, рассмотрен в Санкт-Петербурге на соборе, состоявшем из важнейших лиц духовных и светских (сенаторов), подписан ими и опять скреплен самим Петром Великим. После того торжественно в присутствии государя и был открыт постоянный поместный собор, долженствовавший управлять Российскою церковью под именем Святейшего правительствующего Синода со властию, какую имели патриархи.

В Манифесте, изданном по случаю открытия Синода, государь повелел всем своим верноподданным судом Синода в делах, ему принадлежащих, вполне довольствоваться и указов его слушаться во всем, под опасением строжайшего наказания за ослушание. На себя и каждого из будущих своих преемников государь наложил долг — быть верховным защитником и охранителем догматов господствующей христовой веры православного исповедания и всякого в Церкви святой благочестия.

Чтобы сохранить единение с Восточною церковию, император Петр I послал грамоту к Константинопольскому патриарху Иеремии, которою просил его, как первого пастыря Восточной церкви, вновь учрежденный Всероссийский Синод утвердить и на будущее время иметь с ним, как прежде с патриархом Российским, сношение по всем делам, касающимся веры и пользы церковной. Иеремия, по совещании с прочими патриархами, принял в 1723 году подтвердительные грамоты, в которых назвал Синод собратом восточных первосвятителей, равным им в степени и власти.

Святейший Синод в управлении своем следовал по тому пути, какой проложили для него предшествовавшие ему митрополиты и патриархи, действуя в духе той же ревности о благе чад православной церкви и обращении к ней заблуждающихся. Это особенно открывается 1) в распространении Российской церкви во время синодального управления и 2) в тех мерах, какие Синод употреблял и употребляет для сохранения и утверждения веры.

### Распространение Российской церкви в период синодальный: чрез обращение язычников, магометан и иудеев

По падении царств Казанского и Астраханского магометанство и идолопоклонство там еще долго и крепко стояли. В 1731 году в Свияжском монастыре учреждена комиссия для обращения магометан (татар) и идолопоклонников (черемис, чуваш, вотяков и мордвы) губерний Казанской, Нижегородской, Тобольской, Астраханской, Вятской, Симбирской и смежных с ними. Обращения к вере христианской и в это время были, но обращенные, оставаясь среди прежних своих единоверцев, вели и жизнь магометанскую и языческую. Почему 1740 года назначена была особенная миссия под начальством архимандрита (впоследствии Новгородскаго митрополита) Димитрия Сеченова. Императрица Елизавета дала этой миссии средства, и ею в первые два года (1741 и 1742) окрещено было до 17360 человек и построено для них 30 церквей, а чрез 15 лет (т. е. в 1755 г.) в Казанской и смежных губерниях считалось новокрещенных уже до 390000 душ; ко времени же царствования императрицы Екатерины 11 почти вовсе не осталось открытых язычников ни между мордвой, ни между чувашами, ни между вотяками и черемисами. Вследствие этого в 1764 году миссия была закрыта, и дело обращения оставшихся некрещеными магометан возложено на местных архиереев. В 1803–1805 годах издан был катехизис с молитвами на языках татарском, мордовском, чувашском, черемисском, карельском и персидском с русским подлинником, а в следующем десятилетии издан на тех же языках и Новый Завет.

В царствование Петра I некоторые из калмыков, кочевавших по степям Астраханским и Саратовским, изъявили желание креститься. Владелец 344 кибиток Тюмень с женой своей первые подали тому пример и были приняты в купели самим государем с наречением князя именем Петра, а жены его Анной. Затем с 1724 года занимался обращением калмыков иеромонах Никодим, и обращенные им и впоследствии (в 1771 году крещены из калмыков были 14000 человек) для разделения с необращенными пленены были (в 1737 году) в нарочно построенном городе Ставрополе и окрестностях его (на левом берегу Волги в Самарской губернии). В царствование Александра I издан на калмыцком языке катехизис.

## О раскольниках Греко-российской церкви

### Вступление

Тогда как западная церковь была раздираема ересями и расколами на различные вероисповедания и секты, и церкви Российской должно было испытать нечто подобное. Сыны ее, дотоле мирные и послушные, стали воздвигать на нее хулу искажения веры и заводить с нею споры ни на кую же потребу., а только на разорение слышащих (2 Тим. 2, 14). Ни кроткий глас пастырей, глашающих своя овцы по имени, ни строгость свыше установленной царской власти не образумили преступных возмутителей церковного спокойствия. Заблуждения, порожденные частью невежеством, а частью своекорыстием и гордостью лжеучителей, мало-помалу укреплялись, росли и, подобно плевелам среди пшеницы, возросли до того, что церковь вынуждена по примеру главы своея Иисуса Христа терпеть их среди чистой пшеницы до известного времени.

### Краткие исторические сведения о начале расколов

Хотя семена раскольнических заблуждений брошены были еще на свежую почву Российской церкви, однако ж возросли они не ранее XVI столетия. Ибо лжеучение армянского монаха Мартина, появившееся в XII столетии (1149 г.), вскоре (1157) было обличено на Киевском соборе при митрополите Константине, и ересеначальник послан был для окончательного суда в Константинополь к тамошнему патриарху Луке Хризоверху, который осудил его на сожжение. После того до XVI столетия о заблуждениях Мартина ничего не было слышно. Но в сем столетии они появились снова по случаю исправления книг церковных. Кто мог думать, что исправление церковных книг, которое занимало в продолжение 150 лет попечительных пастырей церкви (оно начато в 1518, а кончено в 1667 г.), составляло предмет заботливости многих царей, стоило многих трудов и издержек, кто мог думать, что это благое дело произведет соблазн в слабых совестию, даст пищу людям возмутительным и послужит поводом к отторжению от церкви многих сынов ее? Но враг истины и добра там-то и силится всеять плевелы, где видит сеяние чистой пшеницы. Исправление книг многие почли за искажения их, от мнимого искажения книг заключили об искажении самой веры, за мнимое искажение веры начали изрыгать хулы на пастырей, а от хулы на пастырей скоро перешли к хуле и на самую церковь. Толпы невежд безотчетно внимали возмутительным нерадивым крикунам, приставали к их партиям, в Греко-российской церкви явились не только расколы, но даже ереси, как увидим после.

Основателями расколов и главными виновниками церковных возмущений были лишенные сана протопопы Иван Неролов, тобольский Аввакум, костромской Даниил с диаконом Феодором, суздальский Никита Пустосвят поп, Лазарь и другие. При помощи астраханских изменников из шайки Стеньки Разина некоторые из раскольников заняли Соловецкий монастырь, противились внять увещаниям власти и даже открыто дерзнули вести брань с царскими войсками. Подобный пример буйного противления власти показали раскольники во время известных стрелецких бунтов в царствование малолетних царей Иоанна и Петра Алексеевичей. Под предводительством Никиты Пустосвята они вышли на кремлевскую площадь с крестоподобною церемониею, всенародно изрыгали хулу на святую церковь, вызывали пастырей ея на состязание о вере, взошли в Грановитую палату, оказали в присутствии царей многие дерзости и вышли с мнимым торжеством. Но зачинщик возмущения Никита внезапно поражен был падучею болезнию, а после казнен на Красной площади. Скрываясь от взоров правосудия, многие из его сообщников оставили свои домы и поселились в дремучих лесах и пустынях, устрояя там различные раскольнические скиты. Примечательнейшие из них суть: Стародубские в Черниговской губернии, выгорецкие, или поморские, в Олонецкой, вятковские и сибирские.

Источниками, из коих можно почерпать сведения о лжеучении раскольников, могут служить следующие сочинения:

1) Сочинения, писанные самими раскольниками, каковы, например а) челобитная Соловецкого монастыря, поданная царю Алексею Михайловичу, б) поморские, или олонецкие, ответы иеромонаху Неофиту; в) керженские ответы нижегородскому епископу Питириму; г) книга, известная у раскольников под именем Никодимовой, представленная митрополиту Гавриилу; д) история о бегствующем священстве безымянного писателя; е) обряд духовных христиан и др. (Все они в рукописях).

2) Сочинения, писанные обратившимися от раскола к православной церкви, каковы, например: а) Полное историческое сведение о древних стригольниках и новых раскольниках, писанное протоиереем Андреем Журавлевым; б) Зерцало для старообрядцев, сочиненное иеромонахом Сергием; в) Обличение на раскольников Василья Флорова (письменное).

3) Сочинения, изданные от церкви для вразумления и обращения раскольников, каковы суть: а) Жезл правления, изданный в 1666 г. от лица всего тогдашнего собора и заключающий в себе опровержение 30 возражений Никитиных и 40 Лазаревых; б) Цвет духовный, изданный в 1682 г. патриархом Иоакимом и содержащий в себе обличение всех обрядовых заблуждений раскольнических; в) Розыск, писанный святителем Димитрием Ростовским; г) Пращица против раскольников, изданная от Св. Синода и содержащая в себе 240 ответов на вопросы раскольников; д) обличение неправды раскольнической, е) ответы преосвященного Никифора, архиепископа Астраханского, на вопросы старообрядцев; ж) наставления правильно состязаться с раскольниками; з) Беседы к глаголемому старообрядцу и другие.

Все раскольники согласны только в том, что не покоряются православной церкви и хулят ее, но между собою не имеют взаимного согласия, и одни других так же чуждаются, как чуждаются все они православной церкви. Причиною раздробления их на многочисленные секты было то, что они не имели и не имеют общего судилища, которое бы решало недоумения лиц частных, и потому почти всякое недоумение частного лица было основанием новой какой-либо секты. Переходя из места в место, как овцы без пастырей, раскольники не могли быть свободны от влияния западных заблуждений, которые размножались почти в одно время с раскольническими заблуждениями, и это влияние (за которое ручается сходство тех и других) было причиною дальнейшего дробления раскольников на секты и уклонения от истины. На том основании, что некоторые раскольнические секты принимают себе для священнодействия попов, а другие отвергают их и довольствуются своими старцами или старицами, всех раскольников разделяют на поповщину и беспоповщину. Не обсуждая сего разделения, мы разделим самые их заблуждения по отношению их к истинному учению церкви. Поелику же многие заблуждения раскольников состоят только в обрядах, действиях и словах, не составляющих сущность веры, а другие касаются самых догматов веры, то их справедливо можно разделить на заблуждения обрядовые и догматические.

### Отделение первое. О заблуждениях обрядовых

Под именем обрядовых заблуждений мы разумеем такие мнения, которые, не касаясь основных догматов веры, противоречат общим, всею православной церквию принятым мнениям о важных обрядах; таковы, например, заблуждения тех раскольников, которые почитают крест осьмиконечный и не хотят почитать четвероконечного, имя Спасителя непременно хотят писать без литеры и (Исус), богослужения совершают по мнимо старым книгам, писанным или печатанным до патриарха Никона.

Примечание. От обрядовых заблуждений недалек переход и к догматическим, когда защитники первых хулят противные им мнения церкви.

Все эти заблуждения основательно, подробно и приноровительно к понятиям заблуждающихся опровергнуты в книгах, изданных в различные времена от православной церкви. В них представлены все образцы того, как должен всякий пастырь, поставленный в необходимости защищать истину и обличать заблуждения, вразумлять в истину Божию уклонившихся от нее по извинительному неведению.

Не признавая необходимым в науке опровергать подробно все частные обрядовые заблуждения, которые уже опровергнуты в означенных книгах, мы удовлетворимся показанием непрочности тех оснований, на коих все они утверждаются. Таковые основания суть: 1) Древне-письменные и старопечатные богослужебные книги; 2) Книга, известная у раскольников под именем Кирилловой, и 3) Определения Стоглавого собора.

Древне-письменные и старопечатные богослужебные книги, бывшие в употреблении около времен Стоглавого собора, не заслуживают того пристрастного уважения, какое имеют к ним раскольники, ибо они писаны и печатаны с многими и немаловажными ошибками и погрешностями. Сия неисправность их доказывается: а) сличением их с древними греческими подлинниками и с древнейшими славянскими рукописями, которыми занимались отцы Московского собора в 1667 г. Из этого сличения открывается, что в старо-писанных и старопечатных книгах славянских было и есть много прибавлений, опущений и немаловажных изменений в мыслях[44].

Всякий неверующий сему открытию может сам заняться таковым сличением и увериться в истине, и беспристрастие требуется для сего уверения труда, а не безотчетного защищения книг неисправных;

б) свидетельством мужей, стоящих всякого доверия, каковы суть: митрополиты Варлаам и Макарий, патриархи Иов. Гермоген, Филарет, Иоасаф и Иосиф, которые управляли Российскою церковию до времен еще Никона. Вот они признавали богослужебные книги своего времени неисправными, а потому как сами старались об исправлении их, так и других поощряли к тому же. Но при всем том они оставались неисправленными до соборного исправления в 1667 г., ибо патриарх Филарет свидетельствует, что много некое и преизлишно в Божественных разгласии, еже и заповедем Господа нашего Иисуса Христа несличное стихословие, а патриарх Иосиф, уважаемый самими защитниками старых книг, жалуется, что нигде нельзя найти чина и последования, по узаконенному Святых и Богоносных отец взаконению. Благоразумно ли иметь пристрастие к таковым книгам, о коих самые пастыри, право правящие слово истины, отзывались и отзываются так невыгодно?

Мнение, будто по этим старым книгам спаслись многие росс<ийские> св. отцы, жившие до времен Никона, совсем не доказывает их важности. Ибо святые отцы, жившие до времен Никона, спаслись не старинными буквами или звуками слов, но православною верою и добрыми делами, о которых учение и в старых, и в новых церковных книгах одно и то же, как в старых погрешительно писанных не было уничтожено, так и в исправленных не изменено. Посему российские св. мужи спаслись и по старым книгам и продолжали спасаться по книгам новоисправленным; например, святитель Дмитрий Ростовский, Иннокентий Иркутский и Митрофан Воронежский.

Книга, известная у раскольников под именем св. Кирилла Иерусалимского, несправедливо пользуется авторитетом сего святителя и не заслуживает того уважения, которое они к ней имеют. Ибо а) она во всем своем объеме никак не может принадлежать св. Кириллу Иерусалимскому и б) последний ее составитель был человек недальнего ума и неблагонамеренный. На все это мы имеет следующие доказательства:

а) Самые оглавления показывают, что эта книга есть собрание слов разных сочинителей, из коих некоторые названы по имени, например, Иларион, епископ Меглинский <…>, Максим Грек <…> и другие познаются по самым своим творениям; например, Слово о кресте явно указывает на последователя Стоглавому собору, потому что сочинитель его повторяет заблуждения Стоглава <…>, или о Римском падении <…>, о латинских ересех <…> и др., которые изобличают писателя, жившего никак не ранее X века, т. е. по крайней мере чрез шесть веков после Кирилла Иерусалимского.

б) Из сочинения св. Кирилла Иерусалимского помещено в этой книге одно только 15-е огласительное поучение, которое составляет менее, нежели сороковую часть всей книги. Но и это поучение так искажено, что, не имея под руками подлинного поучения Кириллова, невозможно отличить мыслей сего святителя от мыслей составителя рассматриваемой книги.

в) Если правда то, что писатель или составитель этой книги есть некто Стефан Зиданий, то справедливо замечание преосвященного Феофилакта, который говорит, что в этой книге Зиданий, по своему мнению, посеял задания, т. е. плевелы, частию, может быть, и по неведению, а частию и со злым намерением. Неведение его обнаруживается: а) в неверности перевода 15 огласительного поучения св. Кирилла Иерусалимского, как это доказал природный грек преосвященный Никифор (см. отв. 14); б) в грубом суеверии, потому что он запрещает читать астрономию и геометрию, и в) в неосновательных суждениях: например, он из выражения Екклезиаста: даждь часть седьмин и осьмин (Ек. 11, 2) заключает, что кончина мира должна последовать в восьмом веке, тогда как по ближайшему контексту это значит: давай всякому, не ограничиваясь числом просящих.

Неблагонамеренность составителя книги видна из того, что он а) свои мысли, нередко ложные, прикрывает авторитетом св. Кирилла Иерусалимского и б) дерзновенно искажает учение сего святителя; например, св. Кирилл после слов пророка Даниила: зверь четвертый. Царство четвертое будет на зеше, еже превзыдет вся царства (Дан. 7, 23) — замечает, что, по мнению церковных толкователей, сие царство есть Римское, а составитель рассматриваемой книги от лица св. Кирилла говорит: и сие поистине римския церкве учители суть предаша ли (см. оглас. Поучен, св. Кир. Иерус. Изд. 1822 г. л.320).

Третьим и, по-видимому, твердейшим основанием всех обрядовых раскольнических заблуждений служат определения Стоглавого собора, бывшего в Москве при митрополите Макарии в 1555 г. в царствование Иоанна Васильевича. Но и это основание не имеет той прочности, какую надеются иметь в нем защитники мнимой старины. Ибо:

1) Доселе еще не отыскано ни одной рукописи Стоглава за подписанием председателя собора митрополита Макария и других присутствующих. Напротив, отыскан такой письменный документ, который непререкаемо свидетельствует, что митрополит Макарий и не мог одобрить некоторых статей Стоглава, например, о сугубом аллилуйя, потому что он был противного о сем мнения (см. дополн. к Бесед, к глаг. старообр. о Стогл. соборе).

2) Если же и все статьи Стоглава были бы одобрены собором, и тогда же не должны иметь обязательной силы для всех и каждого. Ибо Стоглавый собор был собор поместный. Но поместному собору, какому бы то ни было, должно повиноваться:

а) если постановления его не противны Слову Божию, прежним всею православною церковию принятым соборам и учению святых отцов;

б) если в постановлениях поместного собора находится статья, несогласная с Словом Божиим, то повиноваться должно, без сомнения, Слову Божию, а не сей статье;

в) если в постановлениях поместного собора находится статья, не согласная с прочими, со всею церковию принятыми соборами, то должно повиноваться постановлениям, принятым всею перковию;

г) если в постановлениях поместного собора находится статья, которая отменена последующим большим и важнейшим собором, то постановлению большего и важнейшего собора повиноваться должно преимущественно пред статьёю меньшего собора. (См. Бесед, к глагол, старообр. о Стоглавом соборе).

Прилагая сии общие правила к Стоглавому собору, мы находим в его определениях: а) статьи, не согласные с Словом Божиим, например: Аще ли кто двема персты неблагословляет, якоже и Христос, или не воображает двема персты крестнаго знамения, да будет проклят (гл. 31). Статья сия несогласна с Словом Божиим, потому что в Св. Писании нигде не писано того, чтобы Иисус Христос благословлял двема персты. Такова же и статья о нестрижении бород и усов (гл. 40), где между прочим искажен текст Св. Писания (Лев. 19, 27) прибавлением слов: и усов не постригати, и изъяснен неправильно. Ибо в тексте воспрещается обстрижение кругом, бритие брад и кроение на теле, потому что сии действия составляли обряд языческого идолослужения, а не потому, чтобы они сами по себе были преступны. В той же статье искажен другой текст (Числ. 6, 5); вместо: бритва да не взыдет на главу его (назорея), сказано: постризало да невзыдет на браду вашу;

б) статьи, не согласныя с прочими, всею православною церковию принятыми соборами. Например в 41 главе Стоглавый собор повелевает праздновать субботу, тогда как ни один Вселенский собор не сделал такого постановления; в гл. 4 °Cтоглавый собор запрещает брить бороду и усы — и своё запрещение основывает, между прочим, на правилах апостольских и на 11-м правиле 6-го Вселенского собора, тогда как ни в правилах апостольских, ни в 11-м правиле 6-го Вселенского собора решительно нет такого запрещения;

в) заметив сии и другие многие погрешности и заблуждения, одобренные в Стоглаве, Большой Московский собор, бывший в 1667 г., определил: собор, иже бысть при благочестивом великом Государе царе и Великом князе Иоанне Васильевиче всея России Самодержце, от Макария митрополита Московскаго, и что писаша о знаменовании честнаго креста… и о прочем, еже писано не разсудно, простотою и невежеством в книзе Стоглаве, и клятву, еже без разсуждения и неправильно приложима, мы православные патриарси: Кир Паисий папа и патриарх Александрийский, вселенней и Кир Макарий патриарх Антиохийский и всего Востока, и Кир Иоасаф Патриарх Московский и всея России, и весь освященный собор, ту неправедную и безразсудную клятву Макариеву и того собора разрешаем и разрушаем, и той собор не в собор, и клятву не в клятву и ни во что же вменяем, яко же и не бысть. Посему должно в этом случае повиноваться сему большему и важнейшему собору, на котором были три патриарха, преимущественно пред Стоглавым, на котором начальствовал один митрополит Макарий.

Примечание. Раскольники, уважая Стоглавый собор и старописанные и старопечатные книги, сами себе противоречат. Ибо, если они верят всем постановлениям сего собора, то старопечатные и старописанные книги должны считать неправильными, потому что Стоглавый собор признал их таковыми (см. гл. 28); если же они пристрастны к старинным книгам, то, очевидно, не уважают всех постановлений Стоглава.

### Отделение второе. О заблуждениях догматических

Все догматические заблуждения наших раскольников были следствием упорного их сопротивления православной церкви. Не имея архиереев и священников и чувствуя в них нужду для строения Божественных тайн (1 Кор.4, 1), умереннейшие из раскольников решились принимать и допускать к священнодействию беглых от православной церкви священников, но другие, более упорные, чуждаясь всякого общения с православною церковию, дозволили священнодействовать в скитах своих лицам неосвященным. Необходимое сомнение в действительности таинств лицами, незаконно священнодействующими, привело к сомнению в существовании самых таинств. Свидетельством последнего сомнения было то, что некоторые из заблудших стали решительно отвергать таинства. Не имея ни священников, ни таинств, они сами почитали свое состояние бедственным, но причину сего бедствия начали отыскивать не в самих себе, где она скрывается, а в мнимых гонениях от православной церкви, и мысль о гонениях породила мысль о наступлении последнего времени и пришествии Антихриста. Таким образом, от безрассудной привязанности к неисправным старинным книгам, которые служили основанием только для обрядовых заблуждений, возникли догматические заблуждения: 1) касательно священства, 2) касательно таинств вообще и 3) касательно наступления последнего времени. С другой стороны, на отщепенцев Российской церкви, которых колебал и увлекал всякий ветер учения, по лукавству человеков и по хитрому искусству обольщения (Еф. 4, 14), не могли не иметь влияния чужеземные ереси, особенно на Вятке и западных границах Российской империи, и под этим влиянием образовались все пагубные ереси так называемых духоборцев, или молоканов.

Заблуждения касательно священства у наших раскольников двоякого рода: одни имеют некоторый вид законности, другие решительно беззаконные. Заблуждения первого рода состоят в том, что некоторые из раскольников принимают в свои секты беглых священников с некоторыми преступными обрядами (например, перемазывают их своим каким-то миром, заставляют отречься от православной церкви и т. п.) и дозволяют им священнодействовать по своим уставам.

Против сего заблуждения мы заметим, что раскольники, думая, будто они имеют у себя благодать священства, совсем не имеют ее. Ибо а) благодать священства по второму правилу святых апостол приходит не иначе, как посредством благодати архиерейства, следовательно, не имеющим последней нельзя иметь и первой; б) сего недостатка нельзя восполнять священниками, отлучившимися от своих архиереев и отказавшимися от повиновения им, потому что 39 правило святых апостол ясно говорит, что без воли епископа своего, пресвитера или диакона да не творят ничто же, следовательно, действия пресвитеров или диаконов без воли епископа суть действия противузаконные, и потому не могут иметь освящения Всесвятого Духа, который постави епископа пасти церковь Господи и Бога, иже стяжа кровию своею (Деян. 20, 28), посему-то: в) 6-е правило Гангрского собора угрожает проклятием тому, кто кроме соборныя церкви о слов собирается, и нерадя о церкви церковныя хощет творити, не сущу с ним пресвитеру по воли епископли; а 2-е правило 4-го Вселенского собора подвергает отлучению не только мирянина или священника, но даже епископа, который примет чужого причетника вместе с принятым причетником. Из сего необходимо следует, что принятый раскольниками чужой причетник чрез самое принятие подвергается отлучению, а потому у раскольников служит таинствам отлученный от таинств, благословляет их неблагословенный.

Напрасно заблудшие думают оправдать себя правилом Первого и Второго собора, в котором сказано: Аще нецыи отступят от некоего епископа, не греховнаго ради извета, но за ересь его, от собора или от св. отец неведому сердцу: таковы и нести и приятия достойни суть, яко правовернии (см. прав. 15). Ибо: 1) известно, что священники прибегают к раскольникам не за ересь епископа, но им для корысти или для избавления наказания за свои проступки, след<овательно>, сие правило их не оправдывает; 2) они отступают не от некоего епископа, но от всех епископов, сколько их есть на свете, но все епископы не могут сделаться еретиками; 3) из самого сего правила можно видеть, что суд над епископом и над ересью принадлежит собору, но у раскольников не может быть собора, потому что нет епископов, следственно, не имеют они возможности действовать по упомянутому соборному правилу.

После сего, что надобно сказать о тех, кои отвергли всякое священство, вверяются простым и грубым старцам и старицам, кои дерзновенно принимают на себя звание учителей и святотатственно посягают на совершение таинств? Для них мало уже наименование раскольников, они суть еретики и отступники, пусть другие заблуждения имеют еще некоторую опору на древних погрешительно писанных книгах, но в каких старых книгах написано, чтобы простые не освященные лица принимали на себя звание учителей и совершали таинства? Не ясно ли сказано в Писании: никто же сам себе приемлет честь, но званный от Бога, якоже и Аарон? (Евр. 5, 4). Посему св. церковь постановила: восхищающие не дарованная им раздражают Бога, якоже сыновья Кореевы и Иосия царя; ни диакону убо (тем паче мирянину), приносити жертву несть достойно покрестити кого (2 прав. всех. Апостол), всяка должен есть свой чин ведати и не творити себе пастыря овца сый и глава да немногая погасый, но повиноватися преданному от Бога чину… (См. 61 пр. 6-го Всел. соб.).

### Касательно таинств вообще

Не имея законного священства, догматические раскольники не имеют и истинных таинств, коих строителями должны быть законные преемники апостолов (1 Кор. 6, 1), архиереи и священники. Заблуждения наших догматических раскольников касательно таинств суть троякого рода: одни состоят в том, что некоторые раскольники, например, вятковские, стародубские, думают, что они имеют все истинные таинства, но обманываются; другие, например, нетовцы и Спасова согласия, сами признаются, что они не имеют таинств, хотя почитают их нужными, но вместе верят, что и нигде их нет; третьи, например богомилы и молокане, и не имеют таинств, и не признают их необходимыми. Посему мы должны первым показать, что они обманываются, вторых уверить, что истинные таинства совершаются в православной Грекороссийской церкви, третьим доказать необходимость таинств.

Обманываются все те раскольники, кои верят, что они имеют истинные таинства, потому что или принимают в скиты свои беглых от Греко-российской церкви священников, или дозволяют священнодействовать в них лицам неосвященным. Ибо а) беглые священники чрез самое свое бегство лишаются права священнодействовать (см. 4 Всел. соб., прав. 20-е), а без сего права самое их священнодействие есть новое преступление. Можно ли ожидать желаемого успеха от противозаконного священнодействователя? Ни что же бо даст неимеяй, и ничтоже приемлет от неимущаго.

б) Но еще менее можно ожидать таинств освящения от лиц решительно неосвященных, ибо они справедливо уподобляются сынам Кореевым и Иозии царю (см. 2-е пр. всех апостол), и потому как сии за дерзновение подверглись страшному наказанию: так и те святотатцы повинны праведному наказанию, от Бога. Ибо дерзнувый таковая (т. е. самовольно священнодействующий) не с нами (пастырями церкви) борется, но с Великим Архиереем Христом (см. 2 прав. св. апостол). Можно ли ждать благодатного освещения свыше чрез таких противников Христовых?

2. Истинные таинства, коих не имеют раскольники, пользующиеся беглым попом и позволяющие священнодействовать лицам неосвященным, совершаются в православной Греко-российской церкви. Ибо а) она имеет благодать архиерейства, которая должна быть основанием и корнем священства (см. 2-е прав. св. апостол); б) в ней есть законные служители и строители таинств (1 Кор. 6, 1). Архиереи и священники и вся божественная служба совершается по установленному от св. отец чину (Карфагенский соб., прав. 103 и прав. св. Василия Великого в Корм., л. 252 на обороте).

Напрасно заблудшие думают и говорят, будто все таинства в правилах Греко-российской церкви истреблены каким-то антихристом. Ибо а) если они разумеют одного какого-либо из тех антихристов, которых и во времена и после них было уже много в мире, то ни один из сих потаенных антихристов не может сего сделать, как потому, что истинная церковь блюстительница таинств, по непреложному слову Божию ее основателя, находится под непосредственным его хранением (Мф. 28, 20) и почему никакая вражеская сила не может одолеть ее (Мф. 16, 18), так и потому, что о таинстве Евхаристии именно сказано, что оно будет совершаться до второго пришествия (1 Кор. 11, 24). Если же раскольники разумеют того антихриста, который видимым образом явится пред вторым пришествием Христовым, то а) он еще не приходил в мир и в нём не царствует; б) впрочем, и тогда, когда откроется и этот человек беззакония (2 Сол. 2, 3), нельзя опасаться того, чтобы он истребил в церкви все таинства, потому что и в это время будут еще избранные Божии (Мф. 24, 22.), между коими вероятно сохранятся и таинства. Вообще, никакая враждебная сила не может истребить в церкви Христовой таинства, которые для духовной жизни верных сынов необходимы, как необходимы все вещественные стихии мира для жизни физической.

В. Сия необходимость таинств видна из отношений их на духовной жизни. Ибо а) вступая в мир с прирожденным грехом, каждый человек бывает не способен к участию в благах благодатного царства Христова; для сего необходимо новое рождение или перерождение водою и духом (Иоан. 3, 5), и таинство крещения удовлетворяет сей необходимости; б) чтобы освященному таинством крещения иметь силу, возрождающую и укрепляющую против соблазнов мира, плоти и диавола, для сего потребна особенная благодать Божия, и в таинстве миропомазания сообщается ему сия новая сила, возращающая и укрепляющая в подвигах христианского благочестия. «Крестившийся, — говорит св. Киприан, епископ Карфагенский, — должен быть помазан, дабы он, получив помазание мое, сделался помазанником Божиим и имел в себе благодать Христову». «Смотри, — замечал св. Кирилл Иерусалимский, — не почитай онаго мира простым. Ибо как хлеб в Евхаристии, по призывании Св. Духа, не есть более простый хлеб, но тело Христово, так и св. миро не есть более простое и, как бы кто сказал, обыкновенное, по призывании на дар Христа и Духа Св<ятаго> Божества его бывающий действительным. Оным знаменательно помазуется твое чело и другия орудия чувств. И когда видимым образом тело помазуется, тогда Св<яты>м Животворящим Духом душа освящается».

С. Духовная жизнь, подобно телесной, необходимо должна быть поддерживаема и укрепляема свойственными ей пищею и питием, как сказал Спаситель: аще не едете плоты Сына Человеческого, ни пиете крови его, живота не имате вечного (Иоан. 6, 54).

А в таинстве Евхаристии предлагается сия необходимая пища и необходимое питие для бессмертного нашего духа.

Д. Жизнь по духу, подобно телесной, может подвергаться болезням своего рода, и для уврачевания сих душевных болезней необходимо и врачество духовное, которое предлагается в таинстве покаяния (Мф. 18, 18; Иоан. 20, 22–23).

Е. Для духовного возрождения и воспитания других посредством учения и таинств потребна особенная благодатная сила для учителей и строителей таинств, — и сия потребность удовлетворяется в таинстве священства (1 Кор. 4, 1; Деян. 20, 28).

Г. Чтобы освятить и скрепить узы той любви, которая посредством рождения и воспитания детей имеет важное влияние на общественное благоденствие, установлено таинство брака (Еф. 5, 31–32), а для уврачевания телесных болезней вместе с духовными — таинство елеосвящения (Иоан. 5, 14–15). Таким образом, все таинства имеют тесную связь с духовною жизнию христианина, который без них, особенно без четырёх первых, никак не может обойтись, ибо все они необходимы для освящения христианина во всех важных для него событиях.

Утверждение раскольников богомилов, будто для совершенства христианского достаточно одной молитвы, а таинства не необходимы, не только не имеет оснований, но противоречит и определённым местам Писания, в которых говорится о необходимости таинств (Иоан. 3, 5–6).

Примечание. Здесь оставлены без особенного рассмотрения частные заблуждения самокрещенцев, перекрещенцев, перемазанцев, христовщины, капитоновцев и др. Частию потому, что обличение их заблуждений можно выводить из положительных доказательств истины, частию потому, что нелепость их мнения очевидна с первого взгляда, а частию и потому, да не возглаголют уста наша преступных дел человеческих.

### Касательно пришествия антихриста

Пришествие антихриста, тесно соединенное с наступлением последнего времени, почти во все времена христианства более или менее страшило ожидающих, и этот страх возобновлялся и усиливался в изуверах почти при каждом необыкновенном явлении в мире физическом и нравственном.

У наших раскольников мысль о том, что антихрист уже пришел, образовалась тогда, когда церковная и гражданская власть стали употреблять решительные меры как для вразумления их самих в истине, так и для предотвращения вредного от них влияния на православных сынов. Эти меры почтены были притеснениями и гонениями за веру, от мнимого гонения за веру раскольники заключили о наступлении последнего времени и пришествии Антихриста, коего владычества захотели видеть в Греко-российской церкви.

В опровержение сего заблуждения надобно сказать:

1) что меры, употребляемые законным правительством для вразумления заблуждающих в истине, нельзя назвать гонениями, ибо пастыри церкви, имея обязанность пасти церковь Христову (Деян. 20, 28), имеют право употреблять все меры, какие сочтут нужными для того, чтобы вверенные их попечению овцы ни направо, ни налево не совращались, но шли одним верным путем истины к предназначенной им цели. Равным образом, нельзя почитать гонениями и тех мер, которые с одинаковою целию употребляет иногда власть гражданская, потому что несть власть аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть (Рим. 13, 1), следовательно, сии меры употребляет сам Бог посредством установленной от него власти, а не антихрист, как думают заблуждающие, потому что целию их служит не отторжение от истинной веры, а приведение к оной и предотвращение соблазна от слабых совестию правоверных чад церкви.

2) Хотя тайна беззакония давно уже в действии (2 Сол. 2, 5) и со времен апостольских уже много было антихристов, однако ж тот человек беззакония, или антихрист, который должен явиться незадолго до второго пришествия Христова, еще не являлся. Ибо тех признаков, по которым можно указать его (2 Сол. 2, 3– 10; Апок. 13, 11–17), ни один из потаенных антихристов не имел, потому что никто из них не выдавал себя за Бога (2 Сол. 2, 4), никто не творил тех же ложных знамений и чудес, которые будет творить последний Антихрист для обольщения (2 Сол. 2, 4-10), и никто не знаменовал последователей своею печатью на правой руке или челе их (Апок. 13, 16).

3) Посему мнение раскольников, будто сей антихрист духовно царствует в Греко-российской церкви, не только ложно, но и богохульно. Оно ложно потому, что утверждается на ложных основаниях, которые суть: а) неправильное разумение слов св. Ипполита, который говорит: «Мнози прелестей его (антихриста,) избегнут и в вертепах, и в горах скрыются, и Той (Бог) спасет их от соблазн его лютых и пр». Но св. Ипполит под именем скрывающихся в горах и в вертепах разумеет тех, которые сохранят таинства веры, в чистой совести будут избегать жестоких гонений и мучений от последнего антихриста, а не отщепенцев от Греко-российской церкви, которые совратились с пути истины и которых никто не гонит и не мучит, б) Безотчетное указание на 1666 год, когда в Российской церкви производилось окончательное исправление церковных книг, как на число звериное (Апок. 13, 17), но у тайновидца звериное число есть 666, а не 1666 и означает или имя антихриста, или число имени (Апок. 13, 17–18), а отнюдь не год пришествия. Богохульно мнение раскольников потому, что они почитают местом владычества антихриста св. церковь, в которой владычествует своею благодатию Бог и Господь наш Иисус Христос, и печатаю антихриста, которая будет или тоже таинственное число 666, или самое имя антихриста (Апок. 13, 16–18), называют или троеперстное сложение для крестного знамения, выражающее мысль о триедином Боге, или четвероконечный крест, который, как истинный крест Христов, по мнению св. церкви, есть хранитель всей вселенной, красота церкви, царей держава, верных утверждение, ангелов слава и демонов язва (См. Крест. Богород. 6 гласа).

Примечание. Что касается до вредной секты молоканов, то доколе еще не открыты все ее заблуждения, лучшим пособием в обличении молоканов служит наставление священнику относительно отпадших от церкви в секту молоканскую, изданное по определению Святейшего правительствующего Синода в 1835 году.

### Суждение о главных пунктах общего раскольнического учения

О сложении перстов в крестном знамении и при благословении. Сущность спора

Раскольники говорят, что в крестном на себе знамении и при благословенном священническом должно первый больший перст правой руки слагать с двумя последними, пригибая их к ладони, и указательный и великосредний соединять и оставлять простертыми для того, чтобы последний из них был несколько наклонен. Мы, напротив, утверждаем, что в крестном знамении должно слагать три первые перста, два же последние пригибать к ладони, а при благословении должно так располагать персты, чтобы ими обозначались первые и последние буквы имени Иисуса Христа: 1С. ХС.

Примечание. Раскольники называют наше перстосложение щепетью фармазоновою ересью, антихристовою печатью.

Опровержение раскольнических доказательств, кои суть

1. Благословение Христово

В доказательство того, что двуперстное сложение согласно с церковным обычаем и преданием св. апостолов и отец, раскольники говорят, что сам И<исус> Христос благословлял апостолов при своем вознесении на небо двумя перстами, а в доказательство сего указывают на образ Тихвинския Божия Матери, на котором Св. Лука, по свидетельству древне-письменной истории, «изобразил руку Иисуса Христа простерту», яко благословяшу, призывающую благословение, божественнии же Его персты три убо согбены, друг к другу совокуплены, по образу же раздельный единосущный Троицы, два же великие персты образуют Божество Его и человечество.

Отв. 1. Сказание древне-письменной истории заключает в себе несообразность, ибо рука благословляющая не может выражать призывания, равно как призывающая не может быть представлена в вид благословляющей.

Отв. 2. Оно не согласно с тем пояснением руки Христовой, в каком она представлена на образе Тихвинския Божия Матери: на нем, по свидетельству самих раскольников, больший перст не совокуплен с двумя последними, а пересекается предпоследний.

Отв. 3. Ничем нельзя доказать, что Св. Лука на помянутой Тихвинской иконе (если только он писал ее) изобразил персты Христовы так, как они были сложены при вознесении Иисуса Христа, представлен на сей иконе не в таком положении и виде, в каком он находится, вознесясь на небо. Он изображен младенцем, сидящим на руках Божией Матери.

Отв. 4. Ничем нельзя доказать, что Иисус Христос, благословляя при вознесении учеников своих, слагал персты по-раскольнически или даже по-нашему. Вероятно, он благословил их так, как обыкновенно благословляли евреи и как Сам благословлял детей: и объем их, возложа руце на них, благословляше их, т. е. воздвиг и как бы возложил на них простертую десницу.

2. Свидетельство Мелетия Антиохийского

Далее раскольники ссылаются на свидетельство Мелетия Антиохийского, который якобы поучает на знамении креста два перста совокупляти, а три вместе пригибати.

Отв. Сие сказание о Мелетии заимствовано из церковной истории Феодорита, но неверно передано в старопечатных книгах наших. Дело было так: в IV веке составился в Антиохии собор из ариан и правоверных для рассуждения о том, Творпем или тварию должно почитать сына Божия? Когда же те, которые неправильно или неопределённо изъясняли о сем свои мысли, тогда, скажем словами Феодорита, воставети Мелетии и правоту Богословского правила три перста показа, потом согнув два, поставив един, оный достопамятный произнёс глас, трие разумеваются, но яко о Едином беседуем. Итак, из подлинных слов Феодорита открывается, что напрасно раскольники навязывают св. Мелетию своё перстосложение. Ибо:

1) Он не благословлял народ, а следовательно, не слагал перстов так, как должно слагать их для благословения.

2) Последние слова сказания: три разумеваются, или три ипостаси разумеем, приноровленные к трем первым перстам, показанным народу, очевидно, предполагают, что выражение «о Едином беседуем» должно указывать на один перст, который, следовательно, был не пригнут, не так же простёрт и показан, а два перста, коими обыкновенно раскольники обозначают два естества Иисуса Христа, не могут выражать единого существа Св. Троицы.

3. Повеление Феодорита

Раскольники приводят мнение Феодорита Кирского, который якобы повелевает благословляти и креститися: три персты равно, имети вкупе по образу троическому. Высший же перст образует божество, а нижний — человечество.

Отв. 1. Раскольники не говорят, в какой книге Феодорит дает такое повеление, а те, кои старались отыскать оное в его писаниях, нигде не обрели. Оно вымышлено.

Отв. 2. В мнимо-Кирилловой книге объясняется, что под тремя перстами разумеваются большой палец и два последних, но такое произвольное, неосновательное и несообразное объяснение ничем не доказывается. С большою основательностию можно сказать, что Феодорит повелевает креститься по нашему православному обычаю и не по-раскольнически. Ибо в нашем перстосложении три перста, вместе сжатые, более равны между собою, как по величине своей, так и по положению, нежели в раскольническом. Притом указательный перст, которым, по толкованию раскольников, обозначается Божество Христово, не может называться высшим… равно как великосредний низшим. Конечно, под высшим и низшим различаются два последние персты.

4. Мнение Максима Грека

Наконец, раскольники приводят мнение Максима Грека, который в одном из своих поучений якобы говорит о совокуплении в крестном знамении трех перстов еже от средняго и малого, и о протяжении долгаго и средняго.

Отв. 1. Не говоря о неопределенности и запутанности сей речи, каковую едва ли мог допустить в своем сочинении ученый Грек, должно заметить, что весьма сомнительно, чтобы Максим, афонский инок, учил двуперстному сложению. Ибо отцы Афонской горы ревностны в хранении древних уставов церкви, издревле и доселе знаменуют на себе крест по-нашему — тремя перстами. Они в 1549 году соборне осудили сербянина иеромонаха за двуперстное сложение и сожгли рукописную книгу, в которой содержалось учение о сем перстоположении.

Отв. 2. Если же сам Максим учил двуперстному сложению, то, конечно, сделал это из снисхождения к усилившемуся обычаю, не находя притом большой важности в рассуждении нашего и раскольнического перстоположения. Ибо и мы, и они равно изобретаем оным Св. Троицу и два естества во Христе.

Отв. 3. Впрочем, хотя бы Максим Грек искренно признавал двуперстное сложение согласным с церковным преданием, мы, однако же, не должны следовать его мнению, поелику оно не одобрено собором, на к<ото>ром присутствовали, кроме других св. лиц, два греческих патриарха, коим, без сомнения, должно верить более, нежели одному иноку.

### Правильность перстного сложения в крестном знамении

Правильность и св. древности триперстного сложения, употребляемого нами в крестном на себе знамении, открывается из того, что:

1) Все вообще греки по-нашему слагают персты, и не только греки, но и все единоверные нам сербы, далматы, волохи, молдоване, грузинцы и восточные христиане.

2) Иннокентий Папа Римский, современник и друг Златоуста, говорит, что знамение креста довольно изображать тремя первыми перстами. Лев Аллагий, западный писатель, свидетельствует, что Иннокентий в сем случае подражал грекам. Раскольники не опровергают и не могут опровергнуть приведенные слова Иннокентия, ибо он жил задолго до спора о крестном знамении и посему мог о нём судить беспристрастно. Притом он был римлянин, а не грек и не россиянин. Дамаскин, иподиакон Фессалоникийский, в 26 слове на крестопоклонную неделю Великого поста поучает, что всякий благочестивый христианин должен слагать для изображения Св. Троицы три перста, первый с двумя ближайшими. Раскольники не хотят верить Дамаскину потому только, что он не числится между святыми и церковными учителями, но об истине могут свидетельствовать и не святые.

3) Креститься тремя первыми перстами по нашему обычаю должно потому, а) что оно, согласно с Заповедью самого Господа, повелевает крестить во имя Отца и Сына и Св. Духа; б) три первые персты лучше выражают равенство и божественное соединение нежели первый и два последние; в) двумя последними перстами, прижатыми к ладони, люди выражают два естества во Христе Бога-человека, сшедшем на землю, нежели великосредним и указательным простертыми. По толкованию раскольников великосредний обозначает человечество Христово, а указательный — божество. Но ужели человечество больше божества? По их же толкованию великосредний перст несколько наклоняется в знаменование снисшествия Христова на землю, но неужели Спаситель человечества сшел на землю и приклонил небеса?

Примечание. Сверх сего правильность триперстного сложения доказывается свидетельством преподобного Ефрема Сирианина, Софрония, патриарха Иерусалимского, Петра Могилы, отцев собора, бывшаго при Никоне и Иосифе, перстосложением десницы Андрея Первозв<анного>. Раскольники го<во>рят, будто нетленные персты Ильи Муромца, Преподобного Феодосия и многоболезненного Пимена сложены по-раскольнически, но видевшие мощи сих святых уверяют, что персты у них сложены по нашему православному обычаю.


Что касается до литеросложного перстосложения, употребляемого у нас при благословении, то его древность и правильность достаточно открывается, между прочим, из того, что:

3.1) На двух древних саккосах и на омофоре, хранящихся в патриаршей ризнице, персты десницы Иисуса Христа, Василия Великого и Иоанна Златоуста вышиты золотом так, как для благословения ныне слагают священники и архиереи. Так же перстосложение изображено на потире Антония Римлянина в Новгороде. Раскольники против сего доказательства ничего не возражают, признавая оное, по свидетельству одного старообрядного настоятеля, неоспоримым.

3.2) Оно сообразно с словами Писания: о Христе Иисусе благословятся еси языцы земнии, а имени Иисусове всяко колено поклонится.

3.3) Прилично. Ибо священники от имени Иисуса Христа благословляют народ, и народ просит их, чтобы они благословили именем Господним. Посему весьма прилично при благословении перстосложением выражать сие Божественное имя. Раскольники говорят, что не на всех языках можно перстами выражать начальные и конечные буквы имени Иисуса Христа, но почему не могут все народы в сем изображать перстами буквы не своего языка, а святого греческого, тем паче что слово Иисус Христос, по сознанию самих раскольников, есть не еврейское, латинское или другое какое, а греческое. Еще говорят, что сокращенное имя Христово ИС. ХС читается под титлою, но перстами сей титлы изобразить нельзя. Возражение, достойное смеха. Впрочем, если нужно решить оное, то довольно заметить, что помянутое имя и в старопечатных книгах без титлы.

О четвероконечном и осьмиконечном кресте. Сущность собора

Раскольники думают, что крест, на котором распят был Иисус Христос, был сложен из трёх дерев, из коих одно составляло продольную часть креста Господня, второе поперечную, третье — подножие, а, в-четвертых, он имел вверху дщицу, на к<ото>рой Пилат наложил известную надпись. Посему они только поклоняются осьмиконечному кресту, а четырехконечный, состоящий из продольного и попе речного древа, не только не уважают, но и хулят, называя оное латинским крыжем, антихристовою печатью, мерзостию запустения и другими поноснейшими именами. Мы, напротив, равно почитаем как осьмиконечный, так и четырехконечный крест, поклоняясь тому и другому, не ради внешнего их вида, но ради распятого на кресте Господа Иисуса Христа, хотя и думаем, что Он распят был на таком кресте, который имел вид четвероконечного.

### Опровержения раскольнических доказательств осьмиконечности креста Аристова, основанных на первых словах пророка> Исаии

Мнения свои о животворящем кресте Господнем раскольники основывают, во-первых, на словах пр. Исаии: Слава Ливанова к тебе приидет кипарисом, и певгом, и кедрам вкупе прославити место св. мое, и место ног моих прославлено.

Не решаясь сами толковать пророческих слов, они указывают на некоторых церковных учителей, которые якобы в оных словах находили пророчество о трех древах креста Христова. Сии учители суть: Ириней, Иустин, Златоуст, Феодорит, Иаонн Дамаскин, Палладий, Герман, патриарх Цареградский, Григорий Синаит, Феодор Студит, Григорий Омиритский и иные св. отцы и церковные учители.

Значение слов Исаии

Слова Исаии по прямому своему смыслу относятся, как видно из святой сей речи, к созданию Иерусалима и храма его. И действительно, Соломонов храм, созданный из ливанских кедровых, певговых и кипарисовых дерев, впоследствии, согласно с предсказанием Исаии, воссоздан из ливанских дерев. И вдаша пемази каменочесцем и древоделом пшцу же и питие и елей сидоняном и тиряном, да принесут древа Кедрова от Ливана к морю (Ездр. 3, 7). В таинственном знаменовании слова Исаии, равно как и вся глава, в которой оне находятся, должны быть прилагаемы, по изъяснению Златоуста и др. отцев, к небесному Иерусалиму и вообще к церкви христианской. В сем отношении под ливанскими деревами разумеются не крестные дерева, а св. люди, коими Христова церковь, как Ливан, процветает и славится. Так, памятуя слова Исаии, толкует Кирилл Александрийский и Иероним. Даже Палладий, на которого ссылаются раскольники, говорит, что Ливан с три древесы нарицаются праведницы иже внити имут со крестом в рай.

Замечание о приводимых отцах

О приводимых во свидетельство отцах должно заметить, что 1) они вовсе не говорят о том, чтобы крест Иисуса Христа состоял, по пророчеству Исаии, из певга, кедра и кипариса. Раскольники ссылаются на них, вероятно, потому, что они обманулись неверным переводом или худо поняли некоторые слова переводчиков. Так, например, из выражения «о треобласканное древо» и пр. раскольники заключают, будто Дамаскин говорит о трех древах креста Христова. Они не знают, что слово <тре> у греков прилагается к именам для означения превосходной степени.

3.3.2) Некоторые из упомянутых отцев говорят совершенно противное раскольническому мнению. Дамаскин рассуждает: таким же образом четыре края креста средним центром придержатся друг другу и состезаются, еще Божиею силою и высота, и глубина, и широта, и долгота, т. е. видимая и невидимая тварь держится. Феодорит часто говорит, что из двух соединенных жезлов бывает крест.

3.3.3) Правда, Феодор Студит говорит, что ангел Божий (Христос) вознесся на кипарисе, на певге или на кедре. Григорий же Синаит называет крест тресоставленным. Но они были песнописцы позднейших времен, а известно, что стихотворцы часто делают такие приноровления и уподобления, что слов их нельзя принимать в собственном смысле. Так, например, Божия Матерь называется горою статною и пр. Посему Студит, говоря о кипарисе, певге и кедре, хотел, может быть, означить сими древами достоинство и силу креста Господня. Что касается до Синаита, то он же называет крест треобоюдным мечом, четвероконечною силою и сравнивает его с четвероконечным миром. Но ни тот, ни другой песнописец не говорит, что крест Христов состоял из четырех дерев и, следовательно, был осьмиконечным.

Примечание. Мнение о трех древах креста Христова имеет, конечно, одно начало с известною баснею о сих древах. Вот сокращение сей басни: Сиф, посланный Адамом, испросил у ангела, охранявшего рай, три зерна от древа познания добра и зла и положил оные под язык умершего отца своего, от сих зерн произросли потом три отрасли: кедра, кипариса и певга, которые Ноев сын Лерил пересадил в пустыню близ Иерусалима. Здесь отрасли срослись в одно великое дерево, которое Моисей перенёс на Фавор, а Давид срубил на сооружение храма Иерусалимского. Но по неудобности оно оставалось в нем в преддверии: поелику же царица Савская увидела сие древо, прорекла, что на нем будет распят Бог, то Соломон закопал его глубоко при овчей купели. С течением времени, однако ж, и оно выплыло и плавало в сей купели. Наконец, когда иудеи искали тягчайшего древа для креста Христова, то извлекли оное из купели и сделали из него крест, на котором распят Иисус Христос.

На свидетельство некоторых отцев, якобы у креста Христова было подножие и надпись на деке раскольники думают доказать осьмиконечность креста Христова тем, что он, по свидетельству некоторых отцев церкви, имел подножие и титло на деке. Они приводят Иустина и Иринея, к<ото>рые сказуют, якобы нозе Христове на подножии креста стояли, а Златоуст изъясняет, яко типью на деке написано быю>.

Отв. 1. Иустин и Ириней нигде не говорят, чтобы нозе Христове на подножии креста стояли. Сии слова приводят раскольники из предисловия к декабрьской Четьи-Минеи, которая с сомнением ссылается на мнения некоторых латинских учителей. Помянутые отцы говорят только то, что крест состоял из продольного и поперечного дерева и что во средине первого водружался «конец», на котором садился распинаемый. Итак, по свидетельству Иустина и Иринея, крест имел не восемь концев, но пять или, если смотреть на него прямо, — четыре.

3.3.3.2. Златоуст точно говорит, что Пилат положил известную надпись на деке. Но что из сего: сия дека вся могла поместиться на широте продольного древа, не простираясь за оное концами своими, как некоторые живописцы действительно изображают ее на кресте. При сем прилично заметить, что на некоторых из них надписи означают не на дщице, а на хартии. Это можно видеть на потире Антония Римлянина.

3.3.3.3. Впрочем, титло и подножие, хотя бы оне были у креста Христова, не составляли и не составляют необходимой принадлежности оного. Ибо крест в Евангелии называется крестом Христовым и тогда, как Иисус Христос еще не был распят на нем. И яко поведоша Его… Симона некоего Киринея, грядуща с се.1а, возложиша на не крест нести по Иисусе (Лук. 23, 26). И, следовательно, прежде нежели приложены были к нему титло и подножие. С другой стороны, надобно припомнить, что Спаситель освятит своею кровлю такой крест, у которого еще не было титла, который, посему, не был осьмиконечным.

Примечание. Весьма вероятно, что крест с подножием, равно как и с главою Адамовою, начали живописать и устроять для благоприличия и красоты, а также по неискусству правил изображать то древо, к<ото>рое, по словам Иустина и Иринея, прямо водружалось в средине продольной части креста.

### На строении древних крестов

В-третьих, раскольники стараются доказать свое мнение об осьмиконечности креста Хр<истова> древними изображениями оного, и особенно устроением того креста, который из Палестины привезен в Никонов крестный монастырь и который якобы мерою и подобием совершенно сходен с самим животворящим крестом Христовым.

Отв. 1. Патриарх Никон в грамоте своей говорит о упомянутом кресте только то, что он и широтою, и высотою таков, яков же самый животворящий крест Христов, а о подобии его с сим последним вовсе не упоминает.

Отв. 2. Выдавшие Никону помянутый крест за совершенно схожий с крестом Спасителя могли обмануть Никона или неумышленно, по неведению, или даже умышленно, по корыстолюбивым видам. Известно, что иногда выдается за палестинскую святыню то, что вовсе не из Палестины и не святыня на самом деле.

Отв. 3. Древние, и, без сомнения, древнейшие Никонова, кресты суть четвероконечные. Таков крест, сделанный Константином Великим по образу небесного, самим Богом из звезд составленного креста. Таков крест, именуемый Корсунский, в алтаре Московского Успенского собора. Таковы кресты на сосудах Антония Римлянина, на главе Благовещенского собора и многих других церквах, на древнейших изображениях христианских императоров, на древних святых иконах, церковных чашах, одеждах, посохах и митрах архиерейских.

### Доказательства четвероконечности креста Христова

Что крест Христов был четвероугольный, доказательством сего служат:

3.3.3.3.1) Слова Афанасия, Григория Низского, Августина, Амвросия и многих других отцев. Афанасий говорит: образ креста поистине из двух древ, составляющ соделываем. Амвросий свидетельствует, что человека состав, егда руце воздвигнет, крест вообразует, тогда бо скорее наша услышана бывает молитва, егда Христу иже ум глаголет, и плоть уподобляется. Та же мысль встречается в книге О вере единой, особенно уважаемой самими старообрядцами: человек по образу креста сотворен. Егда бо руце распрострет, то яве креста образ покажет. Но очевидно, что это есть образ креста четвероконечного.

3.3.3.3.2) То, что крест Спасителя был совершенно сходен с крестами двух разбойников, вместе с Ним распятых, ибо св. Елена никак не могла отличить первый крест от последних. Но известно, что те кресты, на коих распяты были злодеи, уподоблялись литере Т, следовательно, они вместе с тою частию, на коей полагалось надписание вины распинаемых, были четвероконечны.

3.3.3.3.3) Свидетельство Андрея Первозванного. Он увидел крест, приготовленный для его распятия, поклонился и возопил к нему: радуйся, кресте, плотию Христовою освященный, дерзновенно и с радостию к тебе гряду, ты же мя с радостию приими, яко ученика того, ино на нем распят бысть. Из сих слов апостола ясно видно, что крест Христов был таков же, на каком и он распят, т. е. четвероконечный.

3.3.3.3.4) Все христиане, даже сами раскольники, знаменуются и благословляются крестом четвероконечным. Ужели они знаменуются антихристовою печатью? Следовательно, истинный крест Христов четырехконечный.

3.3.3.3.5) По чиноположению церковному издревле употребляется крест в таинствах, как, например, в благословении хлеба и вина и преложении оных в пречистое тело и кровь Христову, в миропомазании, в посвящении иерея и архиерея и проч. В сих столь великих священнодействиях употребляли апостолы и св. отцы, и мы по их учению употребляем, таков же крест, каким мы обыкновенно крестимся и благословляем, т. е. четвероконечный. Следовательно, сей крест есть истинный, святый и освященный крест Христов.

### О имени Иисусовом. Сущность спора

По мнению раскольников, божественное имя Спасителя должно писать и произносить без литеры «И», т. е. Исус. Заблуждение их в сем случае столь очевидно, что не стоило бы опровержения, но оно заслуживает наше внимание, потому что раскольники на основании оного безумно умствуют, будто мы под влиянием Иисуса проповедуем не Христа, но какого-то неведомого Бога.

Опровержение расколънического мнения о произношении имени Иисуса.

Мнение свое о имени Иисусовом раскольники основывают единственно на том, что во многих древних как письменных, так и печатных книгах славянских, а также на иконах сие божественное имя пишется сокращенно под титлою и складом без литеры И: Ис. Хс, Исус.

Отв. 1. Не спорим о сем. Но чем докажут раскольники, что буква И. подобно другим, составляющим оное имя, не подразумевается в сем случае? Притом должны они припомнить, что в некоторых местах с букою «1» ясно пишется и литера «и» под титлою 1исъ, 1ис. Особенным доказательством сего служит Евангелие древнейшее, хранящееся в библиотеке Новгородского Софийского> собора, писанное на пергамене иждивением св. Моисея, архиепископа Новгородского, преставившегося в 1362 году. В сем Евангелии во многих местах имя Иисуса писано так: Иicъ, Iисъ, Iсъ, Iисусъ, Iсъ, Iисъ, Иicъ. Значит, в наших старых книгах переписчики писали имя Iисус различно: и без буквы «и» — частию для краткости, частию по неведению греческого языка, а преимущественно потому, что сообразовались с устным, скорым сего слова произношением, при котором две гласные буквы, особенно однозвучные, обыкновенно сливаются в одну.

Отв. 2. Правда и то, что негде в древних книгах пишется 1сус. Но это, конечно, произошло от неразумения переписывающих, не наученных и неискусных в разуме. Однако в некоторых местах многих древнейших книг пишется с литерою «И»: Иисус. Мы принимаем то и другое произношение: одно сокращенное — Исус, другое протяженное — Иисус. Ибо тут нет перемены самого имени, с которым мы соединяем одно понятие Спасителя.

Впрочем, правильность нашего произношения имени Иисус доказывается, во-первых, древнейшими греческими книгами, в которых имя Спасителя пишется <Иисус>; во-вторых, посредством значения имени Иисуса с еврейским именем Спасителя, ибо как еврейское Иешуа, так греческое <Иисус> значит Спаситель. Между тем слово Исус не имеет само по себе никакого значения, к<ото>рое бы выражало божественное таинство Иисуса Христа. Наконец, то, что на всех языках сие имя пишется так, как мы пишем оное на своем, на латинском, пишется Iesus. Небольшая разность происходит от естественного различия языков.

### О хождении посолонь

Когда в 1478 году в Москве была отстроена соборная церковь Успения Пресвятой> Богородицы (нынешний Успенский собор), митрополит Геронтий освятил ее, то, по словам летописца, некоторые причетники обвиняли митрополита пред великим князем Иоанном Васильевичем> в том, что митрополит неправильно ходил вокруг церкви с крестами, ибо ходил против солнца, а не по солнцу. Не разыскавши, на чьей стороне истина, великий князь явно высказал митрополиту свое негодование: яко сего ради гнев Божий приходит, говорит он: Оскорбленный несправедливым негодованием вел<икого> князя, митрополит оставил посох свой и, взяв с собою ризницу, отправился в Симонов монастырь. Государь начат доискиваться истины, справлялся в книгах, но в чине освящения церкви не нашел разрешения, по солнцу ли ходить или противу солнца. Начались споры, и довольно жаркие. Та и другая стороны имели своих защитников. Митрополит защищал себя тем, что когда диакон кадит престол в алтаре, начинает обходить его с правой руки. За митрополитом говорили, что в св. Афонской> горе при освящении церкви с крестами також ходили противу солнца. Противная сторона, к которой принадлежали Геннадий, архимандрит Чудовский, и Вассиан, владыка Ростов<ский>, отвечали: солнце праведное, Христос из ада наступи, и смерть связа, и души свободи, и того ради рече исходят на Пасху.

То же преобразуют на утрени. Трудно понять смысл сего ответа. Только, замечает летописец, и много спорящеся и не обретоша истины. Но так как большая часть священников, людей грамотных, иноков и мирян была на стороне митрополита, то спор кончился тем, что великий князь усердно просил митрополита снова принять митрополию и оставил на волю его ходить по солнцу или против солнца.

Таким об<разом>, ясно, что хождение посолонь, совершаемое ныне раскольниками, было совершаемо прежде, еще в конце XV столетия, и, вероятно, не преставало в некоторых местах совершаться и после, потому что воля великого князя хотя и прекратила спор, но, так как устава не учинили, как говорит летописец, каждый мог остаться при своем мнении и действовать так, как прежде действовал. С чего начали ходить посолонь при освящении храма, не решено и в XV веке, тем нужднее решить это в XIX.

### О святых иконах. Сущность, спора

Раскольники не оказывают никакого уважения к святым иконам итальянской живописи, поклоняются только тем, кои носят на себе характер греческого стиля, хотя и суздальской работы. Мы, напротив, благоговея не к краске и не к кисти живописцев, равно почитаем как старые, так и новые иконы, возбуждающие в нас святое ревнование и подражание святым, на них изображенным.

Причины, по которым раскольники не поклоняются иконам итальянской живописи, суть следующие: во-первых, нынешние живописцы изменили преданное от апостолов живописание; во-вторых, не подражают в писании икон древним образцам; в-третьих, пишут иконы по-своему рассудительному смышлению, сообразно с латинскими изображениями.

Неосновательность первой причины

Нынешние живописцы, говорят раскольники, изменили преданное от святых апостол живописание икон. Но: 1) не из Святого Писания, не из писаний отеческих и вообще ниоткуда не видно, чтобы апостолы учили и предали как должно писать святые иконы. Не спорим, что св. евангелист Лука знал живописное искусство, и верим, что он написал иконы Богоматери, известной ныне под именем Тихвинской. Но что из сего? Сия икона не была оставлена в образ еще для иконописцев, ибо, как всем известно, есть множество древних образцов Богоматери, вовсе не подобных упомянутой иконе.

2) А что без греха можно изменять положение и вид святых на иконах, разумеется, с добрым намерением и для благочестивой цели, это доказывает пример евангелиста же Луки. Он, конечно, знал и видел Нерукотворенный образ Спасителя, однако на своем образе представил Иисуса Христа совершенно не в таком виде, в каком самому Спасителю угодно было себя изобразить.

Неосновательность второй причины

Нынешние живописцы, говорят раскольники, пишут иконы не от древних подобий святых чудотворных образов. Но:

1) сей упрек несправедлив, ибо ныне пишут тех же святых, каких писали на иконах в древности, и притом большею частию в том же положении.

2) Если иногда ныне представляют святых в ином виде, назидательном, однако, для зряших и молящихся, то в сем случае иконописцы подражают свободе древних, которые одни и те же образа святых писали различно. Впрочем, наша церковь не позволяет им злоупотреблять сею свободою.

Неосновательность третьей причины

Нынешние живописцы, говорят раскольники, пишут иконы по своему рассудительному смышлению и сообразно с латинскими изображениями. Но:

1) И другие иконописцы христианские, первоначально писавшие образа святых, писали оные по своему смышлению и потому не всегда согласно один с другим. Должно обуздывать безрассудное смышление живописцев, а не рассудительное.

2) Соображаться с хорошими латинскими образами никто не запрещает иконописцам, кроме раскольников.

Правда, Симеон Фессалоникийский с упреком говорит, что латыняне св. иконы, кроме предания иным образом, многажды живописуют их и украшают. Но в сем случае он обличает не латинскую живопись, а латынян, которые многажды (не всегда) живописуют иконы, кроме предания и благоговения. Такое живописание и мы не одобряем согласно с 100 правилом Шестого Вселенского собора, которое возбраняет писание, коие на срамныя дела подвизают видение.

О бедствиях Сибири от раскола[45]. Протопоп Аввакум

«В 1679 г. в Тобольску, в уезде вверх Тобола реки, на речке Березовке собрался тобольскаго и верхотурскаго и тюменскаго из уездов и из городов, всяких чинов жители, с женами с детьми и с животами во дворы расколыдиков, две тысящи семь сот[46] душ христианских сгорело, прельщенным учением неправым бывшаго попа тюменца Доментьяна, а чернеческое имя ему Данило, и с своего прелеснаго воровскаго учения учениками».

«В 1682 г. в Тобольском уезде, в верх по Тоболу реке, в Утяцкой слободе, собрались человек ста с четыре, с женами и детьми и с животами, раскольников, учения же прелестников старцов, и в тех дворах запершись сгорели, слободских мужиков неученых Божественнаго Писания». <…>

Протопоп Аввакум

Занимаясь тобольскою иерархиею и собирая материалы для истории христианства в Сибири вообще, я по необходимости должен был обратить внимание и на раскол в Сибири, а обратив внимание на этот предмет, я таким образом поставил себя как бы в необходимость собрать основные сведения о протопопе Аввакуме; он именно, а не другой кто, посеял первые семена раскола в Сибири, и именно вследствие его учения «с дерзновенностию и радостию Господа ради страдати… древних ради книг святых» в соединении с подобным же учением чернеца Иосифа Астомена и других суеверов так часты и так многолюдны были в прежнее время самосожжения сибирских раскольников. Что Аввакум имел звание протопопа, что он при патриархе Иосифе был в числе справщиков и издателей книг церковных, что он, несмотря на свое невежество и злонамеренность пользовался уважением у патриарха и при дворе царском, что после, при Никоне и его преемниках, он сделался одним из главнейших учителей раскола и даже оставил по себе особенную секту, известную под именем аввакумовщины, и что был признаваем раскольниками за святого, о всем этом легко узнать всякому: об этом более или менее писано не только в историях церкви Российской, но во многих и политических историях, особенно русских, а тем более в сочинениях, писанных против раскола. Нетрудно также узнать и о разных пунктах еретического и пагубного учения Аввакумова: следует только прочесть например несколько страниц в Розыске (ч. 1, гл. 17–19; ч. 3, гл. 20, л. 15), в недавно вышедшей «Истории Русской церкви» епископа Филарета (период патриарший, стр. 222–225); тут, сверх учения Аввакумова, можно видеть и образчики его отвратительного красноречия (Роз., ч. 1, гл. 25). Но вот что казалось мне затруднительным: я в Полном известии о старообрядцах Журавлева правильном способе состязаться с раскольниками, в Енциклопедическом лексиконе, в статье: Аввакумовщина, в статье сего же названия, назначавшейся для Церковного словаря, который хотел было издать покойный Языков, и напечатанной для образчика в некоторых газетах и журналах за 1845 год, и в других сочинениях Аввакум называется Тобольским протопопом! Каким образом, думал я, такое светило мудрости и красноречия в половине XVII века могло явиться в Сибири, стране новой и лежавшей во тьме и сени невежества, а главное, каким образом узнали в Москве об Аввакуме как о человеке, будто бы способном к исправлению и изданию книг, и решились вызвать его для этого дела из края столь отдалённого? И что же? По сношении с людьми, имеющими под рукой множество материалов для истории особенно отечественной церкви, оказалось, что Аввакум был протопоп Юрьевца Повольского[47]: «сошедшимся в крестовую патриаршую палату (сказано в Деяниях Московского собора 1666 и 1667 гг.) преосвященным митрополитом…и всему освященному собору предела Аввакум, бывший Юрьевца Повольскаго протопоп иже в предшедших летах и пр.». Дело очевидное: сначала один писатель, но плохо знакомый с русской палеографией, ошибочно прочел в Деяниях вместо: Повольского Тобольского, опустивши притом слово Юрьевец, и так напечатал, а за ним без дальних справок и все другие так начали писать и печатать, да и доселе пишут и печатают[48]. Но, быть может, Аввакум, быв сначала протопопом в Юрьевце Повольском, протопопствовал потом и в Тобольске? Ибо известно, что он за порчу книг церковных при патриархе Иосифе и дерзкое сопротивление книжным и обрядовым исправлениям при патриархе Никоне сим последним в 1656 году (Слов, о пис. дух. чина, статьи Игнатий Римский-Корсаков, Розыск. Ч. 3, гл. 20) сослан был в Сибирь, впрочем, без лишения сана; так, быть может, по ссылке он жил и даже протопопствовал в Тобольске? Потому писатели некоторым образом и вправе называть Аввакума тобольским протопопом: Симеон Полоцкий называет же священника суздальского или романовского Лазаря, сотрудника Аввакумова, сибирским попом, единственно по той причине, что Лазарь был сослан в Сибирь, в Тобольск (Розыск. Ч. 2, гл. 3; ч. 1, л. 38; Ист. Р. церкви, пер. патр., стр. 182)? Нет, писатели ни в каком случае не вправе называть Аввакума тобольским протопопом, потому что он, хотя и сослан был в Сибирь, только не в Тобольск, а на берега Байкала: а меня, говорит сам Аввакум, в Дарбурскую (Даурскую) землю сослал (Никон) от Москвы, чаю, тысящей будет с двадцать за Сибирь (Ист. Р. ц., стр. 178 и след.). Итак, Тобольская иерархия вправе протестовать против наименования Аввакума, одного из главнейших расколоучителей XVII века, тобольским протопопом. К сказанному об Аввакуме присовокуплю некоторые сведения о дальнейшей судьбе его, сведения или вовсе неизвестные, или хотя и известные, но весьма немногим по причине очень недавнего их появления в печати. <…> Аввакум именно в 1662 году из Сибири, с берегов Байкала свободился, по словам Московского собора, милосердием скиптродержца, или лучше, как догадываются историки по интригам знатных лиц, например, Петра Салтыкова, вдовы Морозовой, кн. Урусовой и др., приверженных к нему и вообще к испорченной старине и ненавидевших патриарха Никона. Возврашенный в Москву и будто бы даже ласково принятый царем Алексеем Михайловичем, Аввакум снова и жарко начал проповедовать на словах и письме свое учение, хулить книжные и обрядовые тогда производившиеся исправления, обвинять пастырей церкви в неверии в вочеловечение Сына Божия, Его воскресение и в божественность Духа Святого и пр. и таким образом отторгать простых людей от православной церкви. Правительство духовное просило царя унять крамольника, и Алексей Михайлович посоветовал ему чрез одного боярина уняться и, когда он не унимался, приказал удалиться в Мезень. При всем том Аввакум оставался в Москве и действовал по-прежнему. Наконец в 1666 г. его позвали на собор в Крестовую патриаршую палату, увещевали его, убеждали, но он не только не покорился церкви, не только не отказался от своих заблуждений, напротив, самих митрополитов, архиепископов и всех про<чих> членов собора злобно укорял в неправославии. «Тем же правитьно судия совершится в деяниях собора, иерейства лишен быти и анафеме предашися», что 13 мая в Успенском соборе и самым делом было над ним исполнено, т. е. что он торжественно был расстрижен, предан проклятию и отлучен впредь до раскаяния от церкви. «И паки, — присовокупляется в деяниях собора, — Аввакум увешан бысть к обращению, но тщетен труд и ждание бывает». Затем его, как нераскаянного и дерзкого нарушителя покоя церковного и порядка общественного, предали гражданскому суду, который, продержав некоторое время в строгом заключении, сослал в Пустозерский острог. Но расколоучителъ и в заточении не хотел жить спокойно: он и из Пустозерска рассылал свои послания, в которых то излагались его нелепые видения, например, о болезни и исцелении царя Алексея Михайловича, между тем как царь в то время уже скончался, и о расширении его языка, чресл, рук, ног и всего тела столь необыкновенном, что небо, земля и все твари наконец вместил в него, то предлагалось его учение не только раскольническое, но и еретическое, например, о позволительности самосожжения, о раздельности трех лиц в Божестве и пр., то предлагались увещания православным и царю возвратиться к истинной, то есть к его старой, раскольнической вере, то изрыгались срамные хулы на пастырей церкви, самую церковь, даже на царский Дом. Кончилось это тем, что Аввакум, подобно некоторым другим хулъникам, по приговору гражданского суда 1 апреля 1681 года в Пустозерске сожжен в срубе (Деян. Моск. соб. 1666 и 67 гг.; Ист. Р. ц. Еп. Фин. Пер. Пагр. Стр. 181, 189, 204, 222–225).

## История Восточной церкви

### Век осьмнадцатый

Богатый ученостью, но скудный христианским благочестием, славный распространением христианства между язычниками, но несчастный умножением вольномыслия и безверия между христианами.

А. Церковь Восточная.

### I. Внешнее благосостояние Восточной церкви

Внешнее благосостояние Восточной церкви в XVIII веке, по различию гражданской зависимости чинов ее, представляется в различных видах. Во владениях магометанских и папистических она тогда благоденствовала, когда была только свободна от гонений и притеснений. В империи Российской она спокойно процветала и расширяла свои пределы.

### Во владениях магометанских

Церковь Греческая, состоявшая в пленении и порабощении у ревностных чтителей Алкорана — турок, не смела и думать о распространении своих пределов, ни о приобретении себе новых членов, впрочем, и не подвергалась скорби лишиться прежних, ибо магометанское правительство в сем веке не употребляло ни насильственных, ни обольстительных мер по привлечению христиан в магометанство. Число христиан в области Константинопольского патриарха было весьма значительно. В одном Константинополе находили их от 300 до 400 тысяч. На островах архипелажских число их было более числа магометан, а в Молдавии, Валахии, Сербии, Ливадии, Моравии магометан было весьма мало. Напротив, в областях прочих патриархий число христиан было очень скудно; так что у Иерусалимского патриарха было только две епиекопии — Назаретская и Вифлеемская, а у Антиохийского и Александрийского патриархов не было ни по одной епиекопии в зависимости. Христианам нигде не возбранялось совершать свое богослужение; только воспрещалась при оном вечная торжественность, кою господствующий народ почитал унижением для собственного богослужения. Водружать кресты на церквах и иметь колокола при них строго воспрещалось. Хотя магометанское правительство в сем веке и не разрушало христианских храмов, и не обращало их в мечети, впрочем, и не позволяло христианам ни строить новых, ни возобновлять обветшавших. Константинопольские греки в 1720 году чрез одно только сильное ходатайство французского посла могли получить от султана дозволение обновить патриаршую церковь и патриарший двор с приличным благолепием. (См. Ейнема. Опыт полной Церковной Истории осьмнадцатого века, часть II).

### В областях папистических

Весьма многие из христиан Восточной церкви жили в областях папистических, именно: в Далмации, Славонии. Иллирии. <…> Польше, Литве. Здесь при покровительстве власти гражданской они благоденствовали; при усилении иерархии папистической страдали. В Далмации, состоявшей под зависимостью от Венецианской республики, число христиан Восточной церкви простиралось до 50000; у них было около 200 церквей. В конце прошедшего века насилием папистической иерархии они лишены были права иметь своего епископа и должны были получать священников и дьяконов от католических епископов. Но с началом настоящего века Венецианский совет, несмотря ни на гнев, ни на угрозы, ни на самое запрещение папы, возвратил грекам право иметь своего епископа, коий долженствовал именоваться Филадельфийским и состоять в зависимости от Константинопольского патриарха. В Славонии, в части Иллирии, <…> зависевших от венгерского правительства, восточное исповедание было не только господствующим, но даже единственным. Здесь было семь епископств, <…> число церквей приходных и бесприходных в сих областях простиралось до двух с половиною тысяч. Папистское духовенство всячески старалось распространить унию в сих славянских областях, но не имело успеха, вероятно, потому, что гражданское правительство не дозволяло ему делать никаких насилий и притеснений. <…> В Польше и Литве христиане восточного исповедания находились в самом жалком состоянии. Католическое и униатское духовенство ненавидело и преследовало их несравненно больше, нежели магометан и жидов. Гражданское правительство не оказывало им никакой защиты и правосудия при наглостях и притеснениях, оказываемых им от католиков и униатов, отчего число христиан восточного исповедания и их храмов и монастырей до того уменьшилось, что из пяти епископий, бывших в прошедшем веке, осталась только одна — Могилевская (История об Унии, стр. 161, 164, 174).

### В империи Российской распространение Восточной церкви

Скудость и теснота Восточной церкви, замечаемые в областях магометанских и папистических, с избытком вознаграждались цветущим благосостоянием ее в Российской империи. Наслаждаясь почти постоянным спокойствием, она свободно распространяла свои пределы не только в границах сей империи, но и за границами оной.

### В границах империи

В царствование императора Петра I Филофей, митрополит Тобольский, по увольнению от дел епископских, с усердной ревностью занимался обращением к православной церкви магометан и идолопоклонников, живших в Сибири. Он успел просветить святым Евангелием до 40000 душ из татар, монголов, вогуличей и остяков и устроил для них 37 церквей, которые снабдил утварью и книгами на собственное иждивение. В царствование императрицы Елисаветы Петровны мордва, зыряне, черемисы, чуваши, вотяки, жившие в губерниях Вологодской, Вятской, Казанской, Симбирской, Нижегородской и Тамбовской и преданные разным родам идолопоклонства, наставлениями веропроповедников и убеждениями гражданского начальства обращены к церкви православной. В царствование Екатерины II просвещены христианским учением некоторые из магометан и идолопоклонников в Астраханской губернии. В жилищах новообращенных христиан благодетельное правительство воздвигло нужное количество храмов, снабдив оные всеми необходимыми принадлежностями. Впрочем, сии новообращенные христиане долго не оставляли своих прежних суеверий; доколе теснейшее знакомство и особенно родственные связи с природными россиянами совершенно не утвердили их в благочестии христианском.

### Крещение остяков, вогулов и др. сибирских инородцев

Начало обращения сибирских инородцев к вере во Иисуса Христа положил митрополит Тобольский Филофей Лещинский. Отказавшись от управления епархией, он с 1712 по 1715 гг. каждое лето плавал с сотрудниками по Иртышу, Оби, Конде и Туре и, несмотря на множество препятствий, даже на опасности жизни, окрестил почти всех живших по берегам этих рек остяков, вогулов и частию татар. Впрочем, митрополит Филофей и по принятии на себя вторично управления Сибирской епархией, не оставил дела евангельской проповеди сибирским инородцам. С 1716 года и по смерть свою (последовавшую в 1727 году) он постоянно плавал и по Оби, и по многим ее притокам (например, по Томи), Чулыму, Енисею и Ангаре, и Байкалу. Во время этих плаваний окрестил самую большую часть остяков и самоедов, живущих по округам Сургутскому и Иртышскому, татар, живущих по Чулыму, кипчинцев по Томи, многих тунгусов, а вообще-то он окрестил сибирских инородцев до 40000 и для них выстроил 37 церквей.

Дело обращения сибирских инородцев (например, якутов, тунгусов и др.) было продолжено и после Филофея, и с таким успехом, что в настоящее время они почти все христиане, но это обращение совершалось большею частию понемногу и без особенных мнений. Однако при этом нельзя не упомянуть двух священников — Михаила и Кирилла, об архимандрите Макарии, архиепископе Ниле и некоторых светских лицах. Священник Михаил около Зашиверска окрестил до 15000 тунгусов, якутов и юкагир; священник Кирилл Суханов образовал в Даурии целый приход и устроил селение Сухановку из обращенных им тунгусов; архиепископ Иркутский Нил в недавнее время окрестил многих из бурят, а архимандрит Макарий с 1836 года обратил и устроит селениями несколько тысяч калмыков и телеутов в округах Бийском и Кузнецком. Из светских лиц старшина Мальцов в первой половине прошедшего столетия обратил к вере христианской селение тунгусов в Нерчинском уезде; троице-славский комендант Ладыженский около 1784 года склонил к вере во Иисуса Христа бурят, жителей деревни Мурочи, и дворянин Игумнов обратил бурят же, жителей деревень Унгуркуя и Палканы.

### За границами империи

За пределами России церковь Греко-российская в XVIII веке распространилась в Китае, в Камчатке и на островах Северной Америки.

### Обращение камчадалов

Для обращение в христианство камчадалов была отправлена миссия под начальством архимандрита Мартиниана еще в 1705 году митрополитом Тобольским Филофеем, но она успела обратить из них только не больше 100 человек и устроила Успенскую пустынь. В 1730 году правительство устроило в Камчатке три церкви, и духовенство, состоявшее при них, в течение 15 лет обратило более 5000 душ. В царствование императрицы Елизаветы Петровны отправлена была миссия (состоявшая из лиц духовных и студентов Московской Славяно-греко-латинской академии) под начальством архимандрита Иоасафа Хотунцевского. Иоасаф прибыл на место в 1745 году, с ревностию принялся за дело Божие и в 5 лет с своими сотрудниками обратит до 5000 камчадалов, открыл три училища для обучения камчадальских детей и выстроил еще три церкви. Место архимандрита Иоасафа, возвратившегося в Россию, заступил из свиты его иеромонах Пахомий, который в 1755 году доносил Св. Синоду, что в Камчатке и на Курильских островах крестить уже более некого, а потому и он со всею свитою был возвращен в Россию.

### В Камчатке

В самом начале сего века положено основание христианства в Камчатке. Успенской пустыни строитель иеромонах Игнатий Козыревский, с 1700-го по 1713 год обращаясь между камчадалами и другими немирными народами, многих из них окрестил и обратил в российское подданство. В 1730 году в правительствующем Сенате получено донесение о сем. Ему за службу назначена награда (500 р.), для новообращенных христиан велено построить три церкви, а Св. Синоду поставлено в обязанность — сделать свои распоряжения для проповеди евангельской народам Камчатки. Св. Синод тому же поручил продолжить и окончить дело Божие, кто с успехом начал оное. Впрочем, Игнатий, в то время опять готовившийся на новый подвиг апостольства, вдруг взят правительством и за какие-то важные вины лишен своего звания. В 1731 году по повелению императрицы Анны Иоанновны отправлен был в Камчатскую миссию из училищного монастыря игумен Варфоломей Филевский с иеромонахом и иеродьяконом. Но и эти миссионеры доехали только до Иркутска. Отсюда игумен с иеродьяконом по некоторому секретному делу, происшедшему между ними, возвращены в Москву и преданы строгому суду Тайной канторы. Вины их, как и Игнатия Козыревского, сокрыты во мраке сей канторы. Впрочем, трудно поверить, чтобы Св. Синод на дело святое и для церкви и государства полезное, избирал людей недостойных. Напротив, с достоверностью полагать можно, что существенною причиною несчастия наших миссионеров была злоба Бирона, ужасного временщика. Дыша ненавистью ко всей России, сей лютеранин, конечно, не мог потерпеть, чтобы православная вера российская распространилась в Камчатке. Как начальник Тайной канторы он легко мог и вознесть на миссионеров вины и осудить их в сей канторе, где защитить и оправдать их было некому. Как бы то ни было, только во все время правления Анны Иоанновны никого уже не посылали в Камчатку. В начале царствования императрицы Елисаветы Петровны (1742 г.) был отправлен в Камчатку для проповеди евангельской архимандрит Иоасаф Хотунцевский с двумя иеромонахами и иеродьяконом. Ему поручено было не только обратить камчадалов в христианскую веру, но и завести между ними училища. Для сей пели с ним отправлены были четыре студента из Московской духовной академии. (На содержание сей миссии назначено жалованье: архимандриту 500 р., иеромонахам по 250 р., иеродьякону 200 р., двоим студентам по 150 р. и двоим по 100 р. Сверх того на каждого муки ржаной по 3 четверти и крупы по пропорции). Архимандрит Иоасаф прибыл в Камчатку в 1745 году; здесь нашел он крещеных камчадалов около 6000 человек и у них три церкви. Открыв училище для обучения детей, он с ревностью начал обращать к православной вере еще не обращенных камчадалов. В продолжение пяти лет он обратил в христианство около 5000 чел., построил дня них три церкви (и при сих церквах священникам жалованье положено было по 80 р., а причетникам по 40 р. да по 30 пудов муки на каждого) и испросил у правительства книги, нужные как для богослужения, так и для употребления в училищах. В 1750 году архимандрит Иоасаф был вызван из Камчатки для хиротонисания викария Новгородского. Место его заступил из свиты его иеромонах Пахомий, кой в 1755 г. доносил Синоду, что в Камчатке крестить уже некого. Посему с 1760 году по представлению Иркутского епископа Софрония Св. Синод архимандрита Пахомия со всею свитою уволил из Камчатки, а управление камчатским духовенством и училищами поручил протоиерею Стефану Никифорову, произведенному из студентов Камчатской миссии (сему протоиерею жалованья положено было 400 р., состоявшим при нем священникам по 250 р. да муки ржаной по четверти на каждого и крупы по пропорции. Хлеб потому производился от казны, что сам он очень дорогой). Попечением сего протоиерея камчатские училища доведены до такого состояния, что доставляли Камчатке и образователей юношества, и служителей алтаря. (Все сведения о Камчатской миссии заимствованы из Синодального архива 1768 год, д. 14, том 3).

### В Китае

В Китай Российская церковь принесена пленными россиянами, которых китайцы взяли из Албазинской крепости в 1605 г. Сии пленники были поселены в пяти верстах от Пекина в особенной слободе, называемой Русской сотнею. Там хан повелел построить церковь, в которой пленный священник совершал богослужение. В начале XVIII века по ходатайству императора Петра I в Пекине устроен дом для Российского посольства и российский монастырь. С того времени в Китай постоянно отправляется миссия на 14 лет, состоящая их архимандрита, двух иеромонахов, иеродьякона, двух церковников и четырех студентов. Целью сей миссии всегда поставляется научение китайскому языку и распространение Российской церкви в Китае. Впрочем, с знанием китайского языка многие возвращались из сей миссии, а о распространении там церкви Российской ничего не было слышно во все продолжение XVIII века. Даже в недавнее время ясно открылось, что существование Российской церкви в Китае давно уже ограничивается только членами Российской императорской миссии. В Русской сотне христианство прекратилось со смертию албазинских переселенцев и детей их. Чрез брачные связи, всегдашнее обращение с китайцами русские переселенцы мало-помалу так привыкли к языку и ко всему китайскому, что совсем забыли язык русский и потому не могли понимать богослужения, совершаемого в русском монастыре. А русские миссионеры, не почитая себя обязанными учиться китайскому языку и ограничивая свою должность одним служением в монастыре, не обращали никакого внимания на своих единоземцев, которые от сего по необходимости обратились к религии китайской. Следы христианства остались у них в святых иконах, хранившихся в домах их, и в именах христианских, которые многие из них давали своим детям.

Примечание. В XIX веке сии заблудшие овцы снова начали обращаться к своему стаду. Архимандрит Петр, сведущий в китайском языке, отправившись в Китай с учеными, молодыми и усердными к делу Божию миссионерами, двенадцать лет с ревностью апостольскою проповедовал христианское учение не только жителям Русской сотни, но и другим желавшим слышать сие учение; весьма многих обратил к слову истины. Дело Божие, начатое Петром, теперь с успехом продолжает бывший сотрудник его, архимандрит Вениамин.

### В Осетии

В половине XVIII века российское правительство начало заниматься обращением осетинцев в христианскую веру. Поводом к сему было поданное императрице Елисавете Петровне прошение Грузинского архиепископа Иосифа и архимандрита Николая, которые писали, что осетинцы некогда были в христианской вере, от которой отпали только по недостатку учителей, и что иные к принятию православной веры очень склонны и что по обращении их в христианство легко будет склонить их и в подданство России, посему и просили императрицу послать к осетинцам для проповедания Евангелия Грузинского архимандрита Пахомия с двумя игуменами — Христофором и Николаем, кои язык осетинский знают и на труды проповедания готовы и способны. По повелению императора архимандрит с игуменами и прочим клиром был отправлен в Осетию в 1746 году. Но как впоследствии оказалось, что сии миссионеры занимались только крещением осетинцев, не сообщая им надлежащих понятий о христианстве (привлекали к крещению большею частию блестящими безделушками, даря их), то с 1769 г. положено в Св. Синоде, чтобы вместо Грузинского архимандрита с игуменами быть в Осетии протоиерею с двумя священниками и диаконами из российских учителей и одному священнику и диакону из грузинцев. Почему в 1771 году начальником Осетинской миссии сделан протоиерей Лебедев (из Тверской губернии, вдовый и бездетный). Впрочем, эта новая миссия в образе действования, кажется, подражала прежней, потому что в 1778 г. по высочайшему повелению ей сделано замечание от Св. Синода, чтобы без довольного научения и утверждения в Христовой вере они не крестили осетинцев. В 1792 г. Осетинская миссия по распоряжению правительства прекратила свои действия. Старанием ее обращено было в христианскую веру 8000 человек. В последствии времени большая часть из них обратилась к прежнему суеверию, потому что у них не осталось ни учителей, ни богослужения христианского (богослужение потому не было заведено, что осетинский народ кочующий. Ист. Грузин, иер., стр. 74–77).

### Присоединение Грузии и окрещение осетинцев

Грузия, просвещенная Христовой верою в IV веке, всегда была верна восточному православию. Но, терпя тяжкие бедствия, прежде от татар, потом от персов, турок и разных кавказских народов, она еще со времен царя Михаила Федоровича часто прибегала к защите России. В прошедшем веке она особенно много терпела от турок и персов — с 1723 года до 1744 года. Внешняя участь Грузии от мусульманского фанатизма была облегчена с 1774 года, а еще более с 1783 года. В этом последнем году Грузинская церковь поступила в ведение Св. Синода, а иерархия ея преобразована по примеру российской в начале настоящего столетия. С 1800 года и весь грузинский народ принят в управление Российской империей.

Соседи грузинцев осетины были некогда христиане, но, страдая под игом мусульман, мало-помалу забыли христианскую веру. Для возвращения их к христианству были отправлены миссии сначала из одних грузин, хорошо знавших язык и обычаи осетинцев. В 1771 году с тою же целью была послана новая миссия, наполовину из русских и грузин, под начальством ученого протоиерея Лебедева. Но обе они действовали не с большим успехом. Гораздо успешнее действовали миссионеры в настоящем столетии под заведыванием екзарха Грузии Феофилакта: с 1814 по 1824 гг. ими обращены были осетины все да часть удского народа; для новообращенных построено было 50 церквей и напечатаны на осетинском языке богослужебные книги.

### На северных островах Америки

В конце восемнадцатого столетия Шелехов, поверенный голиковской Американской компании, открыл острова, дотоле неизвестные при Северной Америке, обитаемые дикими народами. Для проповедания им Христовой веры требовались миссионеры. Из монашествующих Валаамского монастыря четверо добровольно вызвались на сей подвиг апостольства. Из них Иоасаф сделан архимандритом и начальником миссии, и вся миссия снабжена была принадлежностями христианского богослужения. Миссионеры отправились в Охотск в 1793 году, откуда вскоре прибыли на остров Кадьяк, где Русская компания имела уже свое поселение.

Познакомившись с дикими, проповедники весьма легко обратили многих из них в христианство для прочнейшего утверждения Российской церкви на Кадьяке и других островах Северной Америки. Архимандрит Иоасаф по высочайшему повелению в 1799 г. в Иркутске был произведен в епископа Кадьякского. Но, к сожалению, он на пути из Охотска в Кадьяк без вести пропал с кораблем своим, а с ним уничтожилась и Кадьякская епископия (у алеутов есть мнение, что Иоасаф погиб, спасая благочестивого своего сотоварища. — Словарь о бывших в России писателях дух. звания. Т. 1., стр. 315–317).

### Обращение алеутов и других инородцев в русских северо-американских владениях

Во второй половине прошедшего столетия русскими моряками открыты Алеутские острова. Промышленники наши, входя в сношения с алеутами и приобретая их доверенность, многих из них приобрели и для церкви. Св. Синод по просьбе Шслехова, агента Северо-американской компании, в 1794 году отправил туда миссию из десяти монахов Валаамского монастыря под начальством архимандрита Иоасафа Болотова. По прибытии на остров Кадьяк веропроповедники, особенно иеромонахи Макарий и Ювеналий, приступили к своему делу и в два года обратили более 5000 алеутов, чукчей, нанайцев и других полудикарей, причем Ювеналий от жителей полуострова Аляски принял мученическую смерть. Для более прочного утверждения христианства в северо-американских владениях архимандрит Иоасаф по высочайшему повелению в 1799 году был рукоположен в епископа Кадьякского. Но, к сожалению, сей пастырь на пути из Охотска в Кадьяк при кораблекрушении погиб, и со своею свитою. Дело проповеди христианства на Алеутских островах и в соседней с ними Америке, остановившееся с погибелью епископа Иоасафа, возобновилось около 1825 года, когда там умножено было число церквей (до 4-х) и когда прибыли туда между прочими ученые и добродетельной жизни священники Иаков Нецветов (ныне протоиерей) и Иоанн Вениаминов (ныне архиепископ Алеутский Иннокентий). Их трудами к 1840 году православная церковь в русских северо-американских владениях возросла до десяти с половиною тысяч душ (из которых многие стоят на высокой степени христианского совершенства) и, кроме того, ими, а особенно Вениаминовым, переведены на алеутский язык молитвы, краткий катехизис, священная история, некоторые части Нового Завета и составлена книга «Путь к царствию Божию». В 1840 году на Алеутских островах устроена епископия, и число христиан с тех пор постоянно увеличивается обращающимися <…> американскими народами.

### Обращение униатов к православию

Сверх сего пределы Российской церкви значительно распространились в конце XVIII века, когда успехами российского оружия знатная часть Польши и Литвы обращена в достояние Российской империи; чрез это соединение польских провинций не только греко-российские церкви, бывшие в них, избавлены от тягостного влияния папистического правительства, но даже многие из христиан, принадлежавших к унии, изъявили желание присоединиться к православной церкви. Вследствие сего Св. Синод по высочайшему повелению в 1794 г. выдал распоряжение о снабжении Минского архиепископа способными к научению и обращению униатов духовными людьми из шести ближайших епархий; отправлено по нему около 2500 антиминсов и довольное количество мира, а императрица Екатерина II сделала знатное пожертвование для снабжения тамошних церквей ризницею (пожертвованы все старые обои из дворца, кои по тогдашней цене стоили больше миллиона). В 1795 г. императрица объявила Св. Синоду, что уже более миллиона униатов обращено в православие (Опис. Киево-Соф., стр. 275 и Ист. об унии, стр. 413).

### Окрещение евреев

С разделением Польши и с возвращением от нее к России многих древних ее жителей вошло в состав империи весьма много и евреев. Св. Синод обратил внимание на обращение их в христианство. Императрица Екатерина II и император Александр I давали преимущества обращавшимся. Число обращавшихся евреев стало увеличиваться особенно с того времени, как начали их принимать в военную службу и малолетков из них помещали в батальоны и роты военных кантонистов.

### Возвращение ко православию униатов и присоединение к оному из других христианских вероисповеданий

Уния принята была на юго-западе России в 1596 году. Виновниками ее были при слабом митрополите Литовско-русском Михаиле Рогозе епископы Кирилл Терлецкий и Игнатий Поцей. Немногие из православных первоначально последовали их примеру. Но принявшие унию и римские католики, при помощи королей польских и содействии пап, в течение двух столетий действовали всеми мерами жестокости и насилия для обращения в унию оставшихся верными православию. После того положение православных в Литве и Белоруссии было ужасно. Но немного лучше было состояние и греко-униатов: они не получили от польского правительства тех выгод и преимуществ, которые им были обещаны; по вере и богослужению были почти совсем приближены к католикам (и их исповедание называлось не иначе, как холопскою верою). Те и другие (т. е. и православные, и униаты) скорбели о своем положении. И потому, когда при императрице Екатерине II Западный край был присоединен к России, весьма многие униаты возвратились к православной церкви. В 1794 году Святейший Синод сделал распоряжение об отправке к Минскому архиепископу способных священников, значительнаго количества св. мира и 2500 антиминсов. Так что в 1795 году объявлено было, что более миллиона униатов возвратилось к православной церкви и 2300 храмов сделались собственностью православных. Вообще в царствование императрицы Екатерины II возвратила православная церковь от унии и католицизма до двух миллионов душ. Для них-то и для образовавшихся в Западном крае православными от прежнего времени были открыты тогда три новые епархии — в Минске, на Волыни и Каменце-Подолье ком.

Возвращение униатов к православию продолжалось и в два последующих царствования, Павла I и Александра I.

Но окончательное воссоединение униатов с православною церковью последовало только в царствование государя императора Николая I. 1839 года февраля 12 дня греко-униатские епископы с прочим знатнейшим униатским духовенством собрались в Полоцк на собор, составили акт об оставлении ими унии с католическою церковию и просили государя о дозволении принять им православие. Акт был подписан 1305-ю лицами, притом от имени более чем 1600000 душ униатов. В 25-й день марта, в Великую субботу Страстной недели, на докладе Св. Синода государь император изволил написать: «Благодарю Бога и принимаю». На Пасхе, в 30-й день марта, в Святейшем Синоде совершено было и торжественное воссоединение. Таким образом уния в Российской империи прекратила существовать.

### Пособия успехам Греческой церкви

Иисус Христос бдительным своим Промыслом хранит ее всегда так, что врата адовы не одолевают ее. Содержа в руке своей сердца царей и правителей народов, Он делает их орудиями своего попечения о благе церкви. Как действующий вся во всех, Он так правит судьбы народов и царств, так направляет их обстоятельство, так располагает их выгоды, что оные как бы естественным образом наклоняются ко благу церкви. Таковые действия Промысла Божия ощутительно в судьбе православной церкви являлись в продолжение XVIII века. Турки самим вероучением своим возбуждались к разрушению церкви Христовой, в сем веке не употребляли никаких мер к разрушению ее, вероятно, потому, что видели слабость греков и свое могущество и власть над ними. Осман III даже оказывал грекам особенное покровительство и благодетельствовал им. Без сомнения, к этому располагала его мать Елеонора, коя сама приняла христианскую религию. Далмацкие греки много обязаны своим благосостоянием торговым расчетам Венецианской республики, коя для удобнейшего привлечения торговых греков в свои приморские города и для удержания тех, кои давно уже поселились в Далмации, даровала грекам свободу не только отправлять свое богослужение, но даже иметь своего епископа и мужественно защищала их от притязаний папистического духовенства.

Венгерские славяне единодушным отвращением от католической церкви полагали непреодолимое препятствие к соединению с их церковию. А своей многочисленностью побудили венгерское правительство к защите их от притязаний римского двора. Об облегчении бедственной участи христиан Греко-российской церкви, живших в Польше и Литве, российский двор употреблял всякое старание. Внимая жалобам их на ужасные обиды и притеснения, делаемые им от католиков и униатов, он грамотами своими к польским королям и Речи Посполитой многократно ходатайствовал о даровании зашиты и спокойствия своим единоверцам. Постоянно поставлял в обязанность своим министрам, находившимся при варшавском дворе, предстательствовать о них на сеймах польских и даже иногда с согласия польского правительства посылали от себя в Польшу и Литву особенных блюстителей спокойствия христиан греко-российского исповедания. Впрочем, к сожалению, успехи мало соответствовали этим усердным стараниям российских венценосцев о благосостоянии единоверцев, живших под польским правительством. Речь Посполитая в отношении к вере, рабски повинуясь политике римского двора, то оставляла без внимания ходатайства российскаго двора, то торжественно уверяла его в ненарушимости соблюдения древних законов о благосостоянии греко-российских христиан, то извинялась своим неучастием в нарушении сих законов некоторыми частными людьми, хотя опыты доказывали совсем противное.

### Благосостояние Российской церкви

Благосостояние Российской церкви постоянно было одним из главнейших предметов попечения всех российских венценосцев от Петра Великого и до Павла I. Они назначали особенных вероисповедников для распространения христианства между идолопоклонниками и магометанами, как живущими внутри России, так соседственными с нею; устрояли училища среди новообращенных в христианство, дабы из них самих скорее приготовить способных пастырей и учителей, и для сего поощряя их к учению разными выгодами; умножали число духовных училищ внутри России для умножения просвещенных служителей алтаря; достойных пастырей и учителей церкви поощряли своим монаршим благоволением, почестями и отличиями. Напротив, преграждали пути к распространению расколов и ересей, для сего, с одной стороны, возбуждали пастырей церкви обращать заблудших на путь истинный своим учением и иметь книги в обличение распространявшихся по временам заблуждений и суеверий, а с другой стороны, стесняли права и выгоды общественной жизни для упорных в своих заблуждениях (так, например, с раскольников брали двойные подати, их не допускали ни в какие свидетельства в судах и пр.) и даже иногда отсекали сии зараженные члены от общественного тела. <…>

Попечению государей о благосостоянии церкви Российской содействовали многие из пастырей церкви: одни усердием к распространению христианства между неверными, как Филофей, митрополит Тобольский; другие обличением заблуждений раскольнических, как св. Димитрий, митрополит Ростовский, Питирим, архиепископ Новгородский, и др; иные опровержением ересей иностранных, кои становились опасными для сынов Российской церкви по мере умножения именитых иностранцев в России. В сем случае больше других оказали услуг церкви своими писаниями Стефан Яворский, митрополит Рязанский, и Феофилакт Лопатинский, архиепископ Тверской. Весьма многие из пастырей церкви содействовали благосостоянию церкви заведением при своих домах в своих епархиях духовных училищ и составлением книг, как необходимых для руководства в училищах, так и полезных для назидательной части.

### II. Бедствия Восточной церкви. Общий взгляд на бедствия Восточной церкви

Если постоянное ношение креста Христова есть несомненный признак истинного последования Иисусу Христу, то православная церковь Восточная имеет полное право утешать себя той уверенностью, что она в течение XVIII века, запечатлившего столь многих в царствие Христовом печатью отвержения, не преставала быть истинною невестою небесного жениха своего. Крест терпения составлял тогда неотъемлемую принадлежность членов сей церкви, с тою, впрочем, разностью, что в областях магометанских он лежал на них без особенной тягости, в Польше и Литве постоянно и сильно тяготел на них, в России бременил их только временно.

### Бедствия христиан Восточной церкви в областях магометанских

Восточные христиане, нося оковы порабощения в разных областях магометанского правительства, в самом порабощении видели непрерывное бедствие свое, кое по временам усугублялось неблагорасположением к ним господствующего народа или правительства: они постоянно видели презрение к себе со стороны магометан, терпели разные угнетения касательно выгод общественной жизни, ибо не только не могли восходить на высшие степени гражданского чиноначалия, но даже по духу магометанского правления не могли пользоваться безопасностью ни в отношении к собственности, ни в отношении к самой жизни. Хоть они никогда не слышали от правительства запрещения исповедовать свою веру, но часто терпели различные притеснения при отправлении своего богослужения. Однако же открытых гонений за веру они в этом веке не терпели. Магометанское правительство ни мучениями, ни угрозами, ни обольщениями не отклоняло их от святой веры.

Впрочем, нимало не удивительно христианской церкви страдать от магометанского народа и правительства: он самый внушает ненависть к христианам. Но христианам страдать от христиан, которым заповедано любить друг друга (Иоан. 14, 17), страдать в веке просвещения, по-видимому, чуждом суеверных предрассудков и предубеждений, страдать без всяких вин и страдать почти так, как страдали во времена неронов и Диоклетианов — это, по-видимому, превышает всякое вероятие; однако ж, к сожалению, подтверждается несомненными актами и свидетельствами очевидцев, даже соучастниками в терпении тогдашних бедствий. Такой тяжкий крест несли во все продолжение всего XVIII века христиане Восточной церкви, жившие в Польше и Литве, среди христиан папистического и униатского исповедания. Хотя по древним коренным узаконениям польским христиане греческого исповедания имели полное право пользоваться всеми гражданскими выгодами, свободно исповедовать свою веру и отправлять свое богослужение, <…> хотя польские короли в течение XVIII века при вступлении на престол торжественно обещались сохранять сии права в совершенной нерушимости, впрочем, неукротимая злоба папистического и особенно униатского духовенства никогда не позволяла православным пользоваться сими правилами. По внушению своего духовенства католики и униаты православным не только всегда делали наглое притеснение 1) в выгоде общественной жизни, 2) в исповедании веры и в отправлении богослужения, но 3) твердость их в вере отцев своих нередко поколебать старались то льстивыми обещаниями, то жестокими мучениями.

1. Польские и литовские власти не допускали православных ни до каких высоких должностей и почестей гражданских[49]; не позволяли детям их воспитываться в училищах (Словарь дух. пис., стр. 669, изд. пер.); обременяли их налогами[50]; иногда насильным образом лишали собственности[51]; им, как схизматикам, не давали суда и расправы по законам[52]; возводили на них тяжкие преступления[53], за что сажали их в темницы, заключали в оковы, жестоко били, осуждали на разорительные пени, на заточения и тем заставляли их убегать из своих домов, скитаться по лесам и даже оставлять отечество или искупать себя от этих бедствий изменою православной вере и изъявлять согласие на присоединение к унии или Римской церкви.

2. Злоба католиков, а особенно униатов, в отношении к вере и церкви православной простиралась до невероятного исступления. Они, забыв, сколь мало разности между их и православною верою, изрыгали на сию последнюю такие хулы и ругательства, каких и язычники не произносили. Они православную веру не только почитали хуже жидовской и магометанской, но называли ее холопскою, песьею, нечестивою, схизматическою, еретическою и проклятою (Ист. ун„стр. 311, 314, 410). Исповедующих эту веру они поносили: схизматиками, проклятыми, предвестниками Антихриста, еретиками, отщепенцами, сквернивцами, хуже жидов, магометанами и всякого рода язычниками (Ист. ун., стр. 314, 335). Посему жидам синагоги и магометанам мечети и новые строить не возбранялось, и старые поваживать, а православным не только новые храмы строить, но и всякие обновлять строжайше запрещалось[54]. Еврейские синагога, в которых имя Иисуса Христа жестоко хулится, были отверсты и совершенно безопасны, а храмы православные, где имя Иисуса Христа непрестанно прославляется, и буйством народа, и даже руками правительства были постоянно затворены, как опасные для веры. Этого мало: на храмы и монастыри православных католики и униаты нередко нападали, как на неприятельские города; брали их вооруженною рукою, грабили, опустошали, превращали в свои костелы или сожигали. В 1722 г. К. Вишневецкий, на брачный пир двух дочерей своих созвав себе в Пинск сенаторов, вельмож, ксендзов католических и епископов униатских, вместо потех вооруженною рукою напал на православных, живших в Пинске, жестоко бил и мучил монахов, священников и мирян обоего пола и всяко ругался над святынею. Таким образом завоевав у православных монастырь и приходскую церковь, объявил их униатскими. (Ист. ун., стр. 125). Жиды и магометане во всей Польше и Литве свободно отправляли свое богослужение и не терпели никакого притеснения к отпадению от своей веры, а православные непрестанно видели притеснения ужасные в делах, до веры касающихся. Правительство не хотело давать им ни епископов, ни священников православных (Ист. ун., стр. 146); со всею строгостию запрещало им собираться для отправления своего богослужения (Ист. ун… стр. 164) и определяло им смертную казнь за сопротивление унии (такой приговор сделан трибуналом Львовским. Истор. об унии, стр. 148). Им не позволялось ни крестить детей своих по чиноположению Восточной церкви, ни исповедоваться и причащаться у православных священников, ни погребеть своих покойников на кладбищах православных (Ист. ун., стр. 194, 336, 352). Когда православные в сопутствии священнослужителя провожали гробы своих умерших на кладбища, то католики или униаты толпами нападали на них, разгоняли сопровождавших фобы и посрамляли тела умерших, выбрасывая их из фобов. Подобныя буйства испытывали от них православные во время крестных ходов, совершаемых ими по обычаю своей церкви. Католические ксендзы или униатские священники со множеством народа (а наипаче буйного пиршества), в их школах воспитываемого, в ужасном остервенении нападали на эти священные процессии, жестоко били народ и особенно священнослужителей. Отнимали хоругви, кресты и иконы и в неистовстве своего беснования попирали, сокрушали и самым хульным образом издевались над святынею[55], пред которою, впрочем, благоговели, когда она находилась в их храмах и домах. Такое же обращение оказали католики и униаты, когда вторгались в православные храмы во время богослужений; они так же жестоко били молившихся в них христиан, и особенно священников (Ист. ун., стр. 232); так же попирали святыню, в них находимую, и даже ругались над телом и кровью Иисуса Христа, освященными от православных священников. Словом, все святое, досточтимое, по мнению католиков и униатов, переставало быть таковым, становилось презренным (Ист. ун., стр. 246), когда оно находилось у православных.

3. Католики и униаты, не довольствуясь тем, что православных лишали всех выгод общественной жизни и что дали им всякие притеснения в делах, до веры касающихся, употребляли и другие различные меры для привлечения их к своему вероисповеданию. Православным высших сословий они обещали даровать права на высшие должности общественные, если оставят православие, но обольщенные сими обещаниями видели только гнусный обман (Ист. ун., стр. 49). Простолюдинов иногда хотели убедить в истине своего исповедания чудесами и обнаруживали только кощунство над чудесами. Так, миссионер Овлочинский, склоняя православных жителей местечка Ули к принятию унии, уверил их, что он в доказательство истины своего вероисповедания молитвою испросит им у Бога хлеба с небеси. Когда они, по приказанию его, в ожидании чуда пали на землю, то он, разбросав на них баранки, вскричал: «Бог услышал молитву и дал вам хлеб с небес; примите же его и, с благоговением вкушая, потомкам вашим чудо сие проповедуйте» (Ист. ун., 454). Но постоянным с духом нелюбви и гонительства католиков согласным средством для отклонения православных от содержимого ими вероисповедания были наглости, насилия и жестокости. Католики и униаты издевались над православными, били, мучили, увечили их кто, где, когда, как и сколько хотел. Защиты им не бьто никогда, ни от кого и никакой. Не только дома, самые храмы не могли укрываль их от наглостей, насилия и жестокостей гонителей. Их водили по городам в оковах, с тяжелыми крестами на них, с венками на головах, с веревками на шеях; привязав к столбам, их мучительски били розгами, тернием; обрубали персты, жгли огнем, обернув в смолянистые вещества, их зажигали для потехи, мучили и убивали детей в глазах родителей; жен — в глазах мужей и мужей — в глазах жен (Ист. ун., стр. 452 и др). Короче сказать, не обретается под солнцем подобное утеснение, какое православные терпели в Польше и Литве. По свидетельству Могилевского епископа Силвестра, князя Четвертинского, бывшего не только очевидцем, но и соучастником в страданиях, претерпенных православными (Ист. ун., стр. 173), эти насилия и жестокости униатского и римского духовенства увенчаны были желанными успехами. Большая часть православных, при всем своем усердии к православию, при всем желании сохранить веру отпев своих, принуждена была присоединиться к костелам римским или униатским крестам для того только, чтобы не остаться совсем без богослужения и чтобы не лишиться прав гражданских, собственности, средств к пропитанию и даже самой жизни.

Российская церковь, находясь под покровительством монархов, могущественных и ревностных покровителей веры, и всегда отличаясь духом истинно христианской веротерпимости, по-видимому, не могла ниоткуда опасаться бедствий; впрочем, и она, в свою чреду, носила тяжкий ярем угнетения иноверческого. Это было в царствование Анны Иоанновны, когда сильный временщик герцог Бирон, пользуясь неограниченным доверием императрицы, так поступал с Россиею, как самые жестокие завоеватели во времена варваров редко поступали с завоеванными народами. Обладавший ненасытным честолюбием и корыстолюбием, он для удовлетворения сим страстям не щадил никого и ничего. Города и имения наполнил несчастным невероятным ужасом. Тогда в жилищах повсюду были слышны стук палочных ударов, крик мучимых, плач жен и детей, томимых голодом; в городах бряцали оковы и вопли узников наполняли воздух; разосланные повсюду соглядатаи хватали всех, кои осмеливались говорить о бедствиях отечества, и сии пропадали без вести; многие тысячи людей всякого звания сосланы в заточение; великое множество знаменитых особ колесовано, четвертовано и обезглавлено; многие с колом или с растопленным свинцом в гортани испускали дух, отчего все объяты были таким ужасом, что ни один человек не мог быть уверен в свободе, безопасности и жизни своей ни на один час. Хотя все эти лютости Бирон производил под гражданским видом и не по разноверию с россиянами, впрочем, и вера не была свободна от его гонений. Не принадлежа сам к Российской церкви, Бирон покровительствовал иноверцам и попутал им усиливаться с ослаблением господствующей церкви. Некоторые пастыри Российской церкви имели ревность писать об иноверческих заблуждениях, дабы слабых предостеречь от них. Но по воле Бирона таковые сочинения подвергались запрещению, а сочинители их — гонению. Так, Феофилакт Лопатинский, архиепископ Тверской, одобрил к напечатанию «Камень Веры» Стефана Яворского и в дополнение его сам написал книгу на лютеран и калвинистов. Но вскоре «Камень Веры» был запрещен и отобран отовсюду, книга на лютеран и калвинистов предана на рассмотрение Тайной канцелярии, а сочинитель ее был судим как уголовный преступник, лишен архиепископства и монашества, под мирским именем Федора предан тяжким испытаниям и наконец заточен в каземат санкт-петербургской крепости, откуда уже по низвержении Бирона освобожден с торжественным возвращением ему святительского сана. По смерти императрицы Елисаветы Петровны, когда иноверческая партия вдруг чрезвычайно усилилась при дворе, церковь Российская была угрожаема величайшею опасностью. Иноверцы готовились нанести ей смертельный удар в самое сердце. Уже было составлено решительное предположение истребить восточное православие по всей России и ввести в ней лютеранское и другое какое-либо исповедание. Но Промысл Божий, бдительно хранящий общество избранных своих, избавил православную церковь Российскую от сей опасности. Внезапное вступление на всероссийский престол императрицы Екатерины II не допустило совершиться пагубным замыслам иноверцев.

### Бедствия Российской церкви от ложного просвещения

Нового рода гонения, и гонения опаснейшие, Российская церковь претерпела от распространившегося в конце XVIII века ложного просвещения. Оно, начавшись во Франции, в короткое время распространилось во всей Европе. Главною и даже единственною целью сего ложного просвещения было то, чтобы везде и во всех истребить христианское благочестие, чтобы всем и повсюду внушать дух вольномыслия, безнравственности и неверия. Этот тлетворный дух в Россию принесли призренные странно-приимством ее французы, кои бежали из своего Отечества во время революции. Россия не имела осторожности взять строгие меры против этих выходцев, зараженных духовною язвою, не сделала предусмотрительных распоряжений касательно водворения их в своих пределах, но, по природному своему обычаю, приняла их со всем радушием. Французы, как люди образованные и притом вкрадчивые, вскоре приобрели к себе отличное расположение в лучших домах; сделались законодателями в больших обществах; приняли на себя воспитание и образование детей в домах лучшего российского дворянства; и как сами не имели ни веры, ни нравственности, то и питомцев своих утвердили в безверии и нечестии; внушали им неуважение к церкви и ко всякой святыни, и истребляли в них основные начала нравственности. Семена безверия и безнравственности, посеваемые чрез воспитание и обращение с развращенными французами, были взращаемы чрез чтение зловредных книг. Эти книги и морем, и сушею были привозимы из Франции со всею свободою и распространялись по России без всякого препятствия. Россияне, любопытные ко всему новому, с жадностью упивались тем ядом нечестия и вольномыслия, которым были исполнены эти книги. Зараженные спешили заражать других; переводами злочестивых книг на русский язык открыли способ к развращению для тех, которых самое незнание французского языка предохраняло от развращения. И таковую беспрепятственность к развращению умов и сердец ослепленные ложным блеском просвещения славили как благодетельную свободу мыслить и чувствовать, и не хотели ни думать, ни верить, что последствия ее должны быть самые пагубные. Те, которые имели обязанность раскрывать пред всеми эти пагубные последствия и предостерегать от них, мало и слабо исполняли свою обязанность; потому ли, что, не состоя в тесной связи с теми, между которыми распространялось зло, вводимое ложным просвещением, они не могли видеть сего зла в настоящем его виде; или, вероятнее, потому, что видели всю трудность прать против рожна; понимали всю опасность восставать против господствующего духа времени, чтобы тем не раздражить против себя дышавших сим духом и особенно, чтобы не подвергнуться неблаговолению сильных земли, состоявших с изобретателями нового просвещения в дружественных сношениях (см. Переписку Екатерины II с Вольтером). Таким образом дух безверия и безнравственности свободно распространялся в России, а по мере распространения оного стеснялся и оскудевал дух благочестия и благонравия, издревле природный россиянам. Злу сему положил твердые преграды Павел I учреждением строгой цензуры и введением нового духа.

### III. Состояние учености. Скудость духовного просвещения на Востоке

Осьмнадцатый век, славный просвещением на Западе, не был таковым на Востоке. Науки, любящие тишину и благоденствие, не могли процветать между греками, стонавшими под тяжким игом турок, врагов просвещения. Хотя греки в Константинополе имели академию, состоящую при патриаршем доме, и училище, построенное Маврокордатом, хотя были также училища в Бухаресте, Яссах, и на Афонской горе, но преподавание наук в оных было несовершенно и недостаточно; и потому те из греков, кои желали усовершиться в науках, обыкновенно путешествовали по Европе и обучались в знатнейших университетах.

### Писатели Греческой церкви

При скудости просвещения Греческая церковь не могла иметь многих и знаменитых писателей. Нам известны по учености и сочинениям весьма немногие писатели из греческого духовенства. Они суть:

1. Полиод, игумен Полиоантийского монастыря в Македонии. Путешествуя по многим областям Европы для собрания милостыни для выкупа пленных христиан, он чрез обращение с учеными мужами обогатился познаниями в многих предметах учености. Основательные сведения его в богословии можно видеть в изданной им книге под заглавием: «Священная труба Веры».

2. Христодул Корцирский, протоиерей. Для общего употребления между греками он написал книгу под заглавием «Церковный катехизис, или Изъяснение божественной литургии и обрядов, в ней употребляемых». Книги сии, весьма уважаемые греками, написаны в виде вопросов и ответов. В ней сочинитель преимущественно говорит о седми таинствах, доказывая их важность из Св. Писания.

3-й и 4-й. Иоанникий и Софроний Лихуды, два брата, родившиеся на острове Кефалонии, обучавшиеся в Падуанском университете. Они путешествовали по разным областям Европы, были учителями во многих школах греческих и проповедниками слова Божия во многих церквах в сане иеромонахов. В 1681 году, когда царь Феодор Алексеевич грамотою просил Константинопольского патриарха прислать в Россию искусных учителей для заведения в Москве духовной академии, патриарх прислал Лихудов. Прибыв в Москву при Петре и Иоанне Алексеевичах, они были сделаны учителями в заведенном уже прежде их училище в Богоявленском монастыре, которое потом переведено в Заиконо-Спасский. Здесь в три года они преподали грамматику, потом риторику, логику и физику. Успехи учеников произвели зависть к учителям, ревность Лихудов в обличениях зараженных папистическими заблуждениями, и особенно Сильвестра Медведева и Яна Белободского, возбудили против них сильную злобу, коя наконец подвергла их пятнадцатилетнему заточению в Ипатьевском монастыре. По освобождении из заточения Лихуды, как искусные учители, опять были определены в учительские должности. Из них Иоанникий скончался в Москве, а Софроний в Рязани, где он был архимандритом Солотчинского манастыря. Лихуды весьма много написали сочинений на греческом, латинском, италианском языках, как для обличения ересей, так и для руководства в училищах; но все они доселе хранятся в рукописях.

5. Евгений Болгар родился в 1716 г. на острове Корфу; начав свое образование в греческих школах, кончил в Падуанском университете; был ректором греческих школ в Ямине, Афонской горе и, наконец, Константинополе; с 1763-го до 1771 года путешествовал по Германии и Пруссии; а в сем году прибыл в Петербург, где императрица Екатерина II, уважая отличные таланты и познания сего ученого мужа, удостаивала его благосклонного приема и собеседования, несмотря на то, что он был только иеродиаконом. В 1775 г. он по высочайшему повелению посвящен в иеромонаха, а через месяц хиротонисан в архиепископа Славянского и Херсонского; епархиею управлял только четыре года. Последние 30 лет своей жизни он, по желанию своему, провел на покое, проживая большею частию в Санкт-Петербурге, погребен в Александро-Невской лавре. Примечательнейшие из его сочинений, писанные на греческом языке, суть: 1. Православное исповедание, или Изложение Веры Православной Апостольской; 2. Рассуждение о терпимости Религии; 3. Размышление, или Примечания на пять Книг Моисеевых. Кроме сего, он написал много сочинений разного содержания, показывающих обширную ученость сочинителя, а еще более переводов с латинского, французского и других языков на греческий (Словарь о духов, писат. в России).

6. Никифор Феотоний, родился в 1731 году на острове Корфу от греческой знаменитой фамилии. По окончании полного курса наук в Корфской гимназии слушал высшие науки в разных университетах и академиях Италии. По возвращении в отечество на 18-м году своей жизни пострижен в монашество.

## Обличительное богословие

### Обличение язычества и иудейства, гуситов и неологизма, или рационализма

Понятие

Обличительное богословие[56] есть наука, в которой обнаруживаются и опровергаются заблуждения обществ, не согласных с Греко-российскою церковию или в религии, или в вероисповедании, или в обрядах.

Поелику таковые заблуждения весьма многочисленны и разнообразны, так как это в науке всех их заключить невозможно, то богословие обязано рассматривать не всякое заблуждение в религии или вероисповедании, или обрядах, но только:

Предмет

1. Заблуждения, принимаемые целыми обществами, исповедующими христианскую или другую какую-нибудь религию, а не частный образ мыслей о предметах веры некоторых членов сиих обществ.

2. Заблуждения, касающиеся догматов религии, по коим ложные религии, неправославные исповедания и толки существенно отличаются от нашего вероучения, немаловажные какие-либо разногласия касательно богословских проблем исторических и филологических разногласий.

3. Заблуждения современные или весьма близкие к нашим временам, а не древние, вышедшие из употребления, коих изложение должно быть представлено истор. догматов.

Долг

Дабы суть обличительного богословия о неправом учении заблуждающихся в деле религии был справедлив, для сего нужно: а) верно изложить неправильные мнения и б) основательно опровергнуть оные.

а) Для верного изложения осуждаемого учения потребно: 1) предварительно представить краткое историческое обозрение происхождения и судьбы опровергаемого лжеучения; 2) заимствовать сведения о нем из тех источников, кои от самих защитников его почитаются верными. Таковы суть: символические книги, публичные исповедания обличаемых обществ и также сочинения лучших их поборников; 3) изложить оное в том самом виде, в каком оно находится в их источниках, со всею силою обязательств, в защиту его приводимых.

б) Для основательного опровержения неправых мнений 1) нужно основывать на верных Богом началах, кои суть: Св. Писание, учения и постановления отцев церкви и здравый разум, и на точном разумении осуждаемого учения; 2) каждое лжеучение, судя по его свойству, должно опровергать на основании того из упомянутых начал, на коем оно утверждается защитниками. Так. например, неправые мнения христианских обществ должно поражать мечом слова Божия и писаниями отцев церкви, заблуждения же нехристиан — орудием здравой философии.

Вообще, при изложении и опровержении ложного учения касательно предметов религии должно иметь ревность по разуму, такую ревность, коя бы, с одной стороны, не простиралась бы до изуверной нетерпимости, а с другой — не ослабевала до малодушной снисходительности. Должно, говорит апостол, противящихся здравому учению обличать нещадно (Тит. 1, 16), но сваритися с ними не подобает (2 Тим. 2, 24).

Польза, доставляемая таким обличительным богословием, многоразлична.

Оно:

1. Содействует к прочнейшему убеждению в достоинстве истинной христианской религии, преимуществе греко-российского вероисповедания.

2. Служит необхимым руководством для христианской веротерпимости, научая, кому, по словам апостола, и радоватися не глаголати (2. Иоан. 4, 2), и чьи погрешности можно покрывать любовию.

3. Способствует к основательному разумению догматического богословия, в коем изложение догматов всегда более или менее бывает направлено против современных заблуждений в религии.

4. Облегчает победу над разномыслящими, когда необходимо сражение с ними, и подает средства к их обращению, когда открывается случай привести их из тьмы в свет.

Необходимость

Посему знание обличительного богословия полезно для каждого христианина, дабы он мог дать ответ вопрошающим о его уповании (1 Пет. 3, 15) и не увлекаться всяким ветром учения в коварстве козней льщения (Еф. 4, 14), а для пастыря и учителей церкви даже необходимо. На нем лежит особенная обязанность быть проницательным в испытании духов, от Бога ли они (1 Иоан. 4, 1), ему заповедано внимательно блюсти стадо Христово от духовных волков (Матф. 7, 15); он не только сам должен держаться истинного слова, но и пасомых наставлять здравым учением и противящихся ему обличать (Тит. 1, 9).

Части

Обличительное богословие весьма естественно может быть разделено на три части, из коих в первой обнаружится заблуждение обществ, исповедующих не христианскую, а какую-либо другую религию; во второй покажется неправославие христианских вероисповеданий, не согласных с греко-российским; в третьей (наконец) откроется неправость наших раскольнических сект. Итак, в первой части обличительного богословия будет суд:

4.1. О язычестве.

4.2. О иудействе, или раввинизме.

4.3. О магометанстве.

Во второй:

4.3.1. О вероисповедании католическом.

4.3.2. О вероисповедании лютеранском.

4.3.3. О вероисповедании реформистском,

4.3.4. О вероисповедании социнианском.

4.3.5. Некоторых малых обществ христианских.

В третьей — о разных толках наших раскольников. Наконец, в небольшом прибавлении необходимо раскрыть и опровергнуть заблуждения так называемых рационалистов, кои, не составляя отдельной секты, отличаются только вольномыслием и свои заблуждения привносят во все вероисповедания христианские.

### Часть первая. Обличение ложных религий

#### I. Язычество

Определение язычества.

Язычниками называются те, кои вместо единого истинного Бога поклоняются многим ложным богам, почитая за Бога каких-нибудь тварей.

Главные виды оного.

Язычество можно разделить на четыре главных вида, из коих более философский:

а) дуализм, или вера в бытие двух богов — доброго и злого. Сей веры, кою Воссий почитает основанием многобожия, держались не только персы, кои отчасти и ныне держатся оной, но и многие другие народы. Не чужды сей веры были и наши предки славяне, равно как и прочие северные народы.

Более чувственные виды суть:

б) фетишизм, или обожание предметов, принадлежащих к трем царствам природы, как то: животных, растений, источников и пр. Отечество его Египет;

в) поклонение небесным светилам. Этот вид язычества господствовал некогда в странах, лежащих около Вавилона, и недавно в Америке;

г) боготворение людей. Этот вид богослужения был с особенной силой у греков и римлян.

##### Причины

Главною причиною для многобожия было превратное понятие об устройстве самой природы. Люди, видя во всех частях вселенной правильное движение и постоянную жизнь, не могли объяснить сего иначе, как предположив, что все эти части населены и управляются существами разумно живущими, т. е. духами. Поелику же притом чувствовали, что действия, производимые, по их мнению, сими духами, превышают силы человеков и имеют над ними сильное влияние, то они, напитавшись помышлениями своими, не могли не признать мнимых духов — мироправителей — высшими себе и не усумнились назвать их своими богами. Далее — доброе и разумное существо, а тем паче Бог, не противореча сам себе, не может быть причиною добра и зла, а между тем есть и грозные, и вредные влияния на людей; посему для устранения сего противоречия и объяснения разнородных явлений люди заключили, что находится два рода богов — добрые и злые. Отсюда дуализм, служащий основанием многобожия. Дальнейшие виды язычества произошли от различных страстей человеческих: от корыстолюбия, тщеславия, ласкательства и т. д. Доказательством может служить прекрасное место в Премуд. Солом., гл. 13–15.

##### История

Начало язычества открывается во временах, близких к разъятию народов по столпотворении Вавилонском. Св. Писание уже упрекает предков Авраама служением богам иным (Нав. 24). История сего патриарха, особенно Моисея, показывает, что многобожие было господствующею религиею в те времена. С умножением рода человеческого язычество разлилось по лицу земли и столько усилилось, что не раз вторгалось в пределы церкви, заключенной в евр<ейском> народе. Потрясенное пред появлением христианской религии знакомством язычников с священными еврейскими книгами, многобожие вступило, однако ж, в упорную брань с сею религиею и не прежде уступило победу, как Константин Великий возвел ее с собою на престол. Изгнанные из Рим<ской> империи и сопредельных с нею стран, идолы продолжали похищать славу истинного Бога у всех прочих народов. Распространение магометанства лишило их многих почитателей, и непрестанно продолжающееся распространение христианства лишает еще большего числа; впрочем, значительнейшая часть рода человеческого доселе преклоняет пред ними колена. Главным убежищем язычества служат ныне Средняя Африка, острова Вест-Индии, некоторые части Америки и Азии, хотя тьма его приметно редеет от благодатных лучей христианства, особенно в Азии.

##### Учение

Учение язычества разделяется на две части: теоретическую и практическую. К теоретической части принадлежат:

а) вера в бытие богов добрых и злых, из коих каждому усвояются различныя свойства, страсти и отношения к человеку;

б) вера в Провидение, кое распределяется между богами, ограничивается в отношении к человеку его благоденствием с предоставлением внутреннего совершенства его собственному попечению;

с) вера в очистительную силу обрядов и в умилостивительное действие жертв;

д) вера в бессмертие и будущее воздаяние, совершенно обезображенная чувственным представлением последнего;

е) вера в сообщение жрецов с богами и в истину их предсказаний.

Практическая часть языческой религии состоит из одних обрядов, частию крайне суеверных, частию жестоких (приношение людей в жертву и самоубийство в честь богов), часто срамных (празднество Бахуса и Венеры). Нравственность у язычников есть дело обычая и совести, а не религии, коя занимается единственно рабским угождением богам, не обращая внимания на усовершенствование человека[57].

Примечание. Все сии догматы у различных народов являются в раз<личных> видах, но все язычники сходятся в том, что применяют истину Божию во лжу и служат твари паче Творца.

Языческая религия не имеет признаков не только откровенной, но и естественной истинной религии — внутренних: 1. Учение о множестве богов противоречит здравому смыслу, а повествование о их происхождении, свойствах и действиях оскорбляет нравственное чувство; 2. Поклонение тварям есть крайнее унижение и для достопоклоняемого существа, и для поклоняющегося человечества[58]; 3. Безобразное понятие о Провидении и бессмертии совершенно превращает начала чистой нравственности; 4. Религия, состоящая из одних обрядов, соединяет не с Богом, а с жрецами. Притом обряды языческой религии по свойству своему ведут не к добродетели, а к суеверию, бесчеловечности и разврату; 5. История свидетельствует, что нечестие, уполномоченное примером своих богов, до того укоренилось в мире языческом, что писатели не находили слов для выражения несчастного состояния рода человеческого.

1. Преобразователи язычества, как то: Минос, Нуми, Залевк, усвояя себе сообщение с богами, ничем не доказали божественного своего посольства; 2. Чудеса, рассказываемые язычниками, не имеют ни исторической достоверности, ни нравственного достоинства, ни даже отношения их к религии; 3. То же самое должно сказать и о языческих пророчествах, о предсказаниях языческих[59]. Существует два мнения: одни <…> вслед за отцами церкви почитают их произведением демонов; другие охотнее принимают то, что они были действием обмана и хитрости жрецов. Последнее мнение естественнее, но первое вероятнее, потому что оно объясняет и такие предсказания, которые никак нельзя изъяснить из обмана и хитрости жрецов.

##### Опровержение возражений

В защищение язычества говорится, что в нем под грубыми символами скрываются вечные истины и что в таинствах языческих преподавалась чистейшая религия. Но а) иносказательные знаменования многие достаточно уже опровергаются рассказами о похождениях богов, коих никакое иносказание не может согласить с нравственностию; б) большая часть не только народа, но и самих жрецов не способна по разумению предполагаемого иносказания; в) аллегорическое знаменование мифологии есть вымысел неоплатонических философов, кои посредством его надеялись защитить достоинство языческой религии пред христианскою.

Что касается до таинств, то они по суду самых беспристрастных критиков исполнены были не только суеверия, но и разврата. Грубый фанатизм Юлиана, воспитанного в сих таинствах, дает разуметь, чего можно ожидать от них в пользу истинной религии. Такого рода были таинства: самофракийские, дионисианские, фригийские, таинства Изиды, Цереры и пр.

#### II. Иудейство

##### Понятие

Под именем иудейства разумеется религия иудеев, не та, кою преподавал Моисей и изъяснили пророки, но та, коя около и особенно после времен пришествия Христова произошла из смешения ветхозаветного учения с вымыслами иудейских учителей.

##### История

Семена иудейства скрываются в лжеучении сект, коими церковь иудейская была возмущена пред пришествием Христовым. Обращаемый фарисеями от духа Писания к букве, без истины Божией к преданиям человеским, привязываемый саддукеями к благам одной настоящей жизни, Израиль попирал истинное понятие о Мессии, возмечтал увидеть в нем царя-завоевателя, а посему отверг и распял истинного Мессию. Не вразумленный в преступлении своем ни чудесным распространением христианства, ни разрушением Иерусалим<ского> храма, ни собственным рассеянием по всему свету, он продолжал питать политические мечты о лице Мессии, а вместе с ними и ненависть к Миссии христианскому. Древние и новые предания, собранные раввинами, вскоре заняли у него место наряду с Св. Писанием, наводя непроницаемый мрак на истинный смысл последнего. Недостаток просвещения, для коего иудейская нация не имеет ни вкуса, ни времени, был причиною того, что раввины были и суть единственные для нея истолкователи закона, а невежество и своекорыстие самих раввинов — того, что они, читая по вся дни Моисея и пророков, доселе не приметили покрывала, кое лежит на них при чтении Ветхого Завета (Евр. 4, 9).

Примечание 1. Вообще нынешние иудеи разделяются на две главные секты: раввинскую и караимскую. Первая строго держится фарисейства и гораздо многочисленнее последней, которая особенно отличается от первой, что не допускает устного закона. Раввины называют караимов саддукеями, но несправедливо, ибо они верят на основании Св. Писания в те догматы, кои саддукеи отвергали, например, в бытие духов, в бессмертие души, в будущие награды и наказания и пр.

Примечание 2. По духу настоящие иудеи могут быть разделены на правоверных и вольнодумцев. Последние суть рационалисты, главою коих был Мендельсон. Они хотели присоединиться к лютеранам под условием изъяснять Писание по способу Канта и решались восстановить древшою религию Авраама, отделив от Моисеевой все, что есть в ней положительного. Первые о Мессии рассказывают сказку, будто он пришел, но скрывается в саду Едемском или в доме между прокаженных, ожидая Илии, кой должен явить его с достоинством Мессии. Последние почитают веру в пришествие Мессии мечтою предков. Этих те готовы проклинать.

##### Источник заблуждений

Главный источник, из коего вытекают все заблуждения иудейства, содержится в неправильном понятии о немощи поврежденного естества человеческого и святости законов Божественных. Отвергая или крайне ослабляя действие первородного греха в роде человеческом и ограничивая владычество закона Божия внешними действиями, иудеи начали считать возможным достижение оправдания от дела закона, тем паче что, по их мнению, нарушение закона нравственного может быть восполняемо соблюдением обрядового. А посему, не чувствуя нужды в искуплении от грехов и между тем чувствуя всю тяжесть политического унижения, не оставалось ожидать от Мессии других благодеяний, кроме временных[60].

##### Главные догматы

Главные догматы иудейства, противоположные христианству, суть следующие: 1. Оправдание можно получить собственными силами; 2. Мессия имеет прийти со славою земного царя, дабы собрать иудеев в Палестину и покорить владычеству их все народы, учредить тысячелетнее царство; 3. Мессия еще не приходил; 4. Мессия христианский не есть истинный Мессия; 5. Обрядовый закон Моисеев не потерял и теперь еще своей действительности; 6. Предания Талмуда и Каббалы суть божественного происхождения и достойны уважения наравне с Св. Писанием.

Примечание. Явление Мессии, по мнению иудеев, должно сопровождаться сими обстоятельствами: явлением Моисея и Илии в качестве его провозвестников, восстановлением Иерусалима и феократии в Палестине, воскресением ветхозаветных праведников, всеобщим> судом и осуждением нечестивых иудеев и язычников. Видимое царство Мессии должно продолжаться 1000 лет, после сего наступит царствие небесное.

##### Суждение о способе оправдания

Оправдание не может быть достигаемо исполнением закона нравственного и обрядового.

а) Закона нравственного никто не может исполнить во всей точности. Что бо? Еда чист будет человек пред Богом? Или в делах своих без порока муж? (Иов, 4, 17), а за неисполнение его человек подлежит проклятию: проклят всяк человек, иже не пребудет во всех словесах закона сего (Втор.).

б) Точное исполнение закона обрести в настоящем состоянии рассеяния также невозможно; да если б и возможно было, то оно не может вознаградить неисполнения закона нравственного, поелику сам Бог объявляет, что Ему неугодно заклание жертв: Что ми множество жертв ваших, говорит Господь, исполнен есмь всесожжений овчих и тука агнцев и крови тельцов и козлов не хощу (Ис. 1, 11). Да и вообще, невозможно, чтобы кровь волов и козлов уничтожала грехи.

с) Патриархи, жившие до закона, оправдались не от дел закона, но от веры: Верова Авраам Богови, и вменися ему в правду (Быт. 15, 6).

д) Оправдание от веры, имеющее быть в Новом Завете, предвещено самим Богом: милостив буду неправдам их и грехов их непомяну к тому (Иер. 31, 31–34).

##### Суждение учения о Мессии

Понятия иудеев о Мессии противоречат сказаниям о нем пророков:

а) Пришествие Мессии изображается ими как величайшее благодеяние Божие к потомкам Иакова; но таковым благодеянием не может быть благоденствие земное, коего народ еврейский всегда мог надеяться под условием верности к Богу: аще слухом послушаете гласа Господня хранити и творити, вся заповедя Его яже Аз заповедаю тебе днесь, и дать тя Господь Бог твой выше всех язык земли. И приидут на тя вся благословения сия и обрящут тя (Втор. 28, 1–2.).

б) В Мессии сосредоточиваются все благоденствия Божии ко всему роду человеческому: и благословяся о тебе вся племена земная. Но слава царя-завоевателя, полезная для иудеев, стоила бы великих бедствий прочим народам.

в) Царство Мессии описывается как царство ненарушимого мира, в коем не должно быть и следов брани: и раскуют мечи своя на орала и копия своя на серпы и не возьмет язык на язык меча и ненавыкнут к тому ратоватися (Ис. 2, 4). Но в царстве Мессии, по понятию иудеев, должно последовать противное.

г) Лицо Мессии представляется страждущим и претерпевающим смерть за грехи людей (Ис. 53, 2, 5, 12). Но таковые черты нимало нейдут к лицу Мессии иудейского.

##### Суждение о времени пришествия Мессии

Исполнение времени пришествия Мессии отвергается иудеями также вопреки пророкам.

а) Мессия, по сказанию их, должен прийти, доколе стоял второй храм: И внезапу при идет Господь в церковь свою, его же вы ищете Мал. 3, 1). Велия будет слава храма сего последняя паче первыя (Агг. 2, 10). Но сей храм давно разрушен, и все покушения восстановить его остались безуспешны.

б) Мессия должен явиться, доколь народ еврейский не потеряет отечественного правления и законодательства: не оскудеет князь от Иуды и вождь от чресл его, дондеже приидут <…> и той чаяние языков (Быт. 49, 10). Но эти преимущества давно потеряны.

в) Мессия должен прийти по истечении 40 седмин (Дан. 9, 24). Но эти седмины, по признанию даже беспристрастных иудеев, давно протекли.

##### О мнениях иудеев касательно И<исуса> Христа

Иудеи не имеют никакой основательной причины не признавать в Иисусе Христе Мессии, ибо:

1. Он имеет все те признаки, какие Мессия, по учению пророков, должен иметь (родился от девы, из племени Давидова и пр.).

2. Его уничиженное состояние предвозвещено пророками и имеет основание во глубине Божьего милосердия к грешному роду человеческому. Притом это состояние продолжалось краткое время и уступило место состоянию вечной Божественной славы.

3. Царство нравственное, также предсказанное пророками, несказанно величественнее, могущественнее и благотворнее всякого земного царства.

Обрядовый закон не имеет теперь силы обязывать к его исполнению:

а) все обряды приноровлены к Палестине и феократии; но иудеи теперь рассеяны по всему свету, а феократия более' не существует;

б) храма Иерусалимского, в коем одном должны быть приносимы жертвы, давно уже нет;

в) колено Левиино, кое одно имеет право священнодействовать, потерялось в смешении с прочими коленами;

г) прекращение обрядов было предсказано пророками и долженствовало последовать непосредственно за явлением Мессии: и утвердит завет мнозем седмина едина: в пол же седмина отымется жертва и возлияние и во святилищи мерзость запустения будет и даже до скончания времене скончание дастся на опустение (Дан. 9, 27). Но время явления Мессии давно прошло.

Предания Талмуда и Каббалы не имеют верности не только божественного, но и человеческого произведения, основательно составленного:

а) ни один из пророков не упоминает о предателе сего рода;

б) содержание их частей крайне суеверно (например, духи родятся, питаются, умирают, имеют соитие с женщинами; души сотворены попарно), часть противоречит учению пророков и здравому смыслу, а частию даже богохульно;

в) составители Талмуда и Каббалы были не более, как полу-ученые раввины, и ничем не доказали того, что им надобно верить беспрекословно;

г) наконец, сам Бог чрез Моисея запрещает прибавлять что-либо к закону писаному и повелевает руководствоваться только им: да не приложите к словем, еже аз заповедаю вам, ниче да отымете от него: храните заповеди Господа Бога вашего, елика аз заповедаю вам днесь (Втор. 4, 40).

#### III. Магометанство

##### Отличительная черта

Отличительною чертою магометанской религии служит вера в Магомета как посланника Божия, на коего будто бы было возложено поручение восстановить в роде человеческом религию Авраама, сделав нужные к ней прибавления.

Примечание 1. Магомет сперва имел намерение преобразовать религию только между своими соотечественниками арабами, но после, надменный успехами, простер религиозные виды свои и на прочие народы.

Примечание 2. Магометане еще называются мусульманами (правоверными), назывались прежде на Западе сарацинами, агарянами, маврами — от Мавритании.

Магометанство получило начало свое в VII веке и названо так от имени Магомета, его основателя. Одаренный от природы пылким воображением и наклонностью к религиозной мечтательности, приобретши посредством путешествия сведения о политическом и религиозном состоянии племен арабских, этот предприимчивый человек, после многократного уединения в одной пещере, решился выдать себя пред своими соотечественниками за посланника Божия. Предложенное им от имени Божия восстановление древней религии сначала было отвергнуто ими, и он сам принужден был искать спасения в бегстве (622 г.) — эпоха, от которой магометанство ведет свое летосчисление, но в продолжение времени частию успехи оружия, частию переговоры и обман покорили ему и его религии большую часть племен арабских. Сделавшись главою многочисленного, одушевленного фанатического войска, пророк-самозванец готов уже был пронести религию свою с оружием в руках по окрестным странам, как неожиданная смерть положила предел личным его замыслам. Несмотря на происшедшие по смерти Магомета возмущения между последователями его, преемники его успели распространить магометанство в Азии, Африке и даже Европе. Недостаток просвещения между магометанами, строгое запрещение Корана испытывать истину содержащегося в нем учения предохранили магометанскую религию от значительных перемен во внутреннем ее составе; впрочем, предсказанное Магометом единодушие его последователей так мало оправдано опытом, что ныне считают в магометанстве более 40 сект. Крайняя политическая слабость, коей подверглись в новые времена магометанские державы, сопровождается приметным ослаблением и самой религии, так что между набожными мусульманами начинают являться деисты.

##### Священные книги

Символические книги магометанства суть: 1) Коран, или Алкоран, т. е. сборник, или книга, достойная чтения. Магомет утверждал, будто книга ему эта сообщена была с неба по главам. Вся она состоит из 114 сур, или глав. 2) Кроме Корана, магометане имеют еще Сонну, или Сунну, т. е. преданный закон; книга эта для магометан то же, что для иудея Мишна. Впрочем, она принимается не всеми; кои принимают ее, называются суннитами, а отвергатели — шиитами.

##### Сущность учения

Сущность учения магометанского заключается в следующих положениях:

а. Бог един, а не троичен; Магомет есть пророк его. выше Моисея и Иисуса Христа.

б. Коран есть книга божественного происхождения.

в. Священные книги иудеев и христиан крайне вредны, особенно в тех местах, кои относятся до Магомета.

г. Дела человеческие подчинены року.

д. Блаженство человека по смерти будет состоять в чувственных удовольствиях.

е. Должно любить ближних, исключая иноверных и врагов.

ж. Многоженство позволительно и нужно.

з. Должно обрезываться и путешествовать в Мекку по крайней мере один раз в жизни.

и. Надлежит чаще молиться и подавать милостыню, делать омовения, воздерживаться от вина, поститься каждую среду и во весь Рамазан и пр.

Примечание 1. Что Бог не имеет и не сможет иметь сына, Магомет доказывает тем, что Бог неизменяем, не имеет жены, не имеет нужды в сыне, иначе божество подвергнется опасности внутреннего раздора.

Примечание 2. Иисуса Христа Магомет почитает простым человеком, впрочем, посланником Бога, рожденным от Духа Божия (Сун. 3, 12), будущим судиею мира, но подчиненным Магомету. Вместо Иисуса Христа был распят другой.

##### Опровержение внутреннего достоинства магометанской религии

Учение Корана не имеет признаков откровенного учения: ни внутренних, ни внешних. Оно не имеет признаков внутренних, ибо в теоретической части к истинам, заимствованным из христианства и иудейства, примешаны: 1) нелепые понятия о деспотизме Божием, о чувственном рае, о судьбе, несовместной с свободой человека; 2) совершенно ложные рассказы, противоречащие истории патриархов, Моисея и Иисуса Христа[61]; 3) в практической части а) сыновняя любовь к Богу превращается в рабское повиновение, а любовь к ближнему ограничена магометанами, и притом друзьями; б) не обращено никакого внимания на исправление сердца и слишком много приписано действию обрядов[62]; в) дана свобода плотоугодию. Вообще, если бы откровенная религия была такова, какова магометанская, то она была бы не нужна для человека, потому что магометанство не только не дополняет религии естественной, но даже и искажает оную во многих отношениях.

##### Опровержение внешнего достоинства магометанской религии

Учение Алкорана не имеет и внешних признаков откровенного учения, потому что:

1) в характере основателя магометанства, несмотря на приписываемую ему склонность к справедливости, обнаруживаются резкие черты фанатизма, плотоугодия, и лукавства.

Примечание. Сначала Магомет по предприимчивости своей мог иметь намерение восстановить в отечестве единобожие, а по мечтательности мог верить в содействие Промысла или, по его, судьбы, но когда, сделавшись сильным, вооружает своих последователей, переменяет приказания, прикрывает свои слабости правом посланника Божия, принимает лицо безответного деспота, то трудно не узнать в нем человека не только самопрельщенного, но и желающего прельщать других.

2) От совершения чудес Магомет сам отказывается во многих местах Алкорана. Посему рассказы арабских писателей о чудесах его не заслуживают никакого доверия, если и не обращать внимания на то, что каждое из усвояемых ему чудес заключает в себе нелепость[63].

3) Два предсказания Магометовы: а) о своей личной безопасности в сражениях; б) о единодушии своих последователей — опровергнуты опытом, потому что сам он на многих сражениях был ранен и умер от яда, а последователи вскоре после смерти его разделились на многие секты.

4) Напрасно также Магомет указывает на пророчества о себе в Ветхом и Новом Заветах, ибо: а) следует только взглянуть на указанные им места из Ветхого 3авета, чтобы совершенно убедиться, что в них говорится совсем не о Магомете (Втор. 33, 2., Пс. 4, 10, 121); б) подобным образом и обещанный апостолам утешитель Иоанн решительно не Магомет, потому что сей явился не чрез несколько дней (Деян. 1, 5), а чрез несколько веков — не был и не мог быть наставником апостолов и явился не для совершения, а для прекращения дела, начатого Иисусом Христом.

##### Опровержение со стороны способа распространения

Скорое распространение магометанства не заключает в себе ничего необыкновенного, потому что оно 1) распространено мечом и огнем; б) самые воины-распространители его воодушевлены были чисто магометановым учением о судьбе и чувственном рае, уготованном для распространителей магометанства; в) да и самое учение обольстительно для народов грубых и необразованных, ибо оно поблажняет чувственности, к удовлетворению коей они склонны.

### Часть вторая. Обличение вероисповеданий

#### А. Вероисповедание католическое

##### Понятие

К римско-католическому вероисповеданию принадлежат те из христиан, кои признают Римского патриарха главою церкви.

Примечание. Поелику патриарх сей называется папою, то и последователи его иногда называются папистами (у нас называют латинами); более же известны они под именем католиков, по той их вере, что Римская церковь истинно вселенская.

Римская церковь до IX века составляла часть единой вселенской церкви, хотя уже отличалась от нее некоторыми нововведениями. Несогласие прочих патриархов на беззаконные притязания Римского епископа, домогавшегося господства над всею церковию, было поводом, по коему он отторгся и отторг за собой весь Запад от союза с вселенскою церковию. Вначале сего несчастного события весь спор Запада с Востоком касался существенно двух предметов: происхождения Св. Духа и первенства папы. Но впоследствии из сего лжеучения возникло множество других заблуждений, кои в Средних веках, при помощи схоластического богословия, приведены в систему, видимо и всецело направленную на возвышение папского престола. Присоединение папами гражданских прав над народами и царями было причиною того, что система католического учения, вышед из предметов церкви, вторглась в чуждую для нее область гражданского правоведения, представляя из себя страшное смешение прав божественных с человеческими, ключей духовной власти с мечом мирского обладания.

Свет наук, распространившийся в Европе в XIV веке, открыл безобразие сей науки и произвел всеобщее желание исправления ее; но политика пап долго находила средства отклонять столь опасные для нее преобразования. Следствием сей медлительности было раздробление Западной церкви на многие вероисповедания. Опасность подвергнуть свою область еще большему раздроблению вынудила наконец у пап собор Тридентинский.

Не успев привлечь к воссоединению отделившихся от католической церкви человеков ее, собор сей успел, однако ж, скрепить ослабевший союз с нею тех, кои пребывали еще верными ее постановлениям. Вместо обещанного преобразования он возвел на степень догматов, осудил в анафемах много таких мнений, кои до него составляли предмет произвольного верования. Строгое наблюдение пап за тем, чтобы в изложении веры все неуклонно следовали определениям Тридентинского собора, предохранило католическое вероисповедание от перемен, коим в новейшие времена подверглись другие западные вероисповедания, но не могло предохранить самих богословов от влияния на них рационализма, обнаруживающегося в том, что некоторые догматы представляются в их системах совершенно в другом виде.

##### Источники католического вероисповедания

Главные источники, из коих можно начерпать сведения об учении Римской церкви, суть: 1) правила и определения Тридентинского собора; 2) исповедание веры папы Пия IV, кое во всех изданиях присоединено к правилам Тридентинского собора; 3) катехизис римский, составленный по определению Тридентинского собора в 1574 г. Второстепенными источниками могут служить: 1) собрание папских булл; 2) служебные книги; 3) богословские системы.

Важнейшее несогласие Римской церкви с Греческой и Греко-российскою состоит в учении: а) об образе правления церкви; б) о происхождении Св. Духа; в) о Евхаристии; г) о безженстве всех священников и некоторых других догматах.

##### Об образе правления церкви

Касательно образа правления церкви католики утверждают, что Римский патриарх есть глава всей церкви, одаренный властию законодательною, судебною и исполнительною. Главенство папы они основывают на том мнении, будто апостол Петр сделан был от Иисуса Христа главою всей церкви, а папа будто преемник его в сем достоинстве.

##### История сего заблуждения

В начале христианства все епископы были равны и друг от друга независимы, хотя епископам тех церквей, кои находились в знаменитейших городах и кои непосредственно основаны апостолами, отдавалось первенство чести пред прочими епископами. Римскому епископу, коего церковь имела то и другое преимущества, оказывали потому самое особенное уважение. И это-то уважение было причиною того, что последующие соборы, занимаясь устройством иерархии, приписали Римскому патриарху первенство чести ради царствующего града. Но сие первенство не зак<лючало> в себе никакой зависимости прочих патриархов от Римского, а власть сего последнего ограничивалась только предметами Римского екзархатства. Уже в VIII веке император Фока, в намерении отомстить Константинопольскому патриарху Киприану за сопротивление в убийстве семейства Маврикиева, дал право папе Бонифацию III именоваться Вселенским епископом и главою церквей. Дарованием сего права он возродил в Бонифации III и преемниках его желание подчинить владычеству своему всю церковь. Злоупотребление древнего недоказанного мнения, будто в Риме осталась Петрова кафедра, превратное толкование отцев, кои иногда называли Петра князем апостолов, а римских епископов — его преемниками; появление подложных определений, очевидно, направленных к возвышению пап, и другие обстоятельства содействовали к тому, что учение о главенстве папы, решительно отвергнутое на Востоке в X и XI веках, было принято на Западе. Григорий VII и Урбан VII успели возвести церковную монархию на высочайшую степень могущества. Но гласные пороки пап, сосредоточение власти в лице государей по уничтожении феодализма, великий раскол Авиньонский постепенно лишали сию монархию могущества и власти, так что во времена Реформации она сблизилась с образом аристократического правления. В конце протекшаго столетия престол папский был совершенно разрушен политическими переменами и снова восстановлен одним только великодушием христианских монархов, но уже без прежнего величия и силы.

##### Доказательства главенства Петрова и опровержения оных

Первенство апостола Петра, соединенное со властию католиков, доказывают а) следующими местами Писания: Аз тебе

(Петру) глаголю, еко ты еси Петр, и на сем камени создаду церковь мою и врата адова не одолеют ей (Матф. 16, 17). Но:

1. Здесь апостолу Петру дается только то обетование, что он, поелику упредил прочих апостолов исповеданием Иисуса Христа Сыном Божиим, первый, в качестве учителя и распространителя христианской религии, положит основание христианской церкви, и сие обетование оправдалось на самом деле. Ибо Петр первый положил начало христианской церкви из иудеев и язычников (Деян. 2, 10).

2. То же самое, что в сем месте усвояется апостолу Петру, в других местах усвояется и прочим апостолам (Матф. 18, 18, Еф. 2, 20).

Примечание. Слова: ты еси Петр и прочие заключают в себе следующий парафрастический смысл: «справедливо ты носишь наименование, выражающее твердость и силу; эти свойства обнаруживаются в твоем апостольском служении; чрез тебя я начну созидать Церковь мою; ты явишь особенную ревность в устроении ея».

При изъяснении сего текста надобно помнить, что в нем употреблен для выражения преимущества Петрова переносный образ, приспособительно к его имени.

3. Второе место, кое католики приводят для доказательства первенства апостола Петра, находится у евангелиста Иоанна (21, 15). Но описанный в сем месте разговор Иисуса Христа с Петром состоит в очевидной связи с историею падения Петрова и заключает в себе божественное восстановление Петра в сан апостольства, из коего он ниспал чрез свое отречение от Иисуса Христа, а не постановление его в главу церкви.

4. Католики утверждают еще, будто бы сами апостолы признавали Петра своею главою, ибо, говорят они:

1) апостол Петр занимает первое место в списке апостолов (Мф. 10, 2). Но противное сему видим в Послании к галатам (Гал. 2, 9): и познаете благодать данную ми, Иаков и Кифа и Иоанн мнимии столпы быти десницы дата мне и Варнаве общения, да мы в языки, они же в обрезание;

2) апостол Петр, говорят, первый подает голос на соборе Иерусалимском (Деян. 15, 7). И это неправда, потому что Петр говорит уже по долгом рассуждении других, а собор последовал мнению Иакова. (См. стих. 13, 19, 20, 28, 29).

В истории апостолов можно видеть много такого, что не совсем совместно с предполагаемым княжеством Петра, ибо:

а) его посылают из Иерусалима в Самарию: слышавше же иже в Иерусалиме апостолы, яко прият Самария слово Божие, послаша к ним Петра и Иоанна (Деян. 8, 14);

б) обвиняют перед иерусалимскими старцами и заставляют оправдываться (Деян. 11, 2–4);

в) в Антиохи и апостол Павел обличает его при всех за лицемерие (Гал. 2, 11). Вообще, из Посланий апостола Павла, особенно к галатам, можно видеть, что он никого не признавал главою церкви, кроме Иисуса Христа (Гал. 2, 6–9; 2 Кор. 12, 11–13);

г) сам апостол Петр нигде не показывает своего первенства пред прочими апостолами, а только называет себя старцем-сопастырем: Старцы, иже в вас молю, яко старец сый и свидетель Христовым страстем (1 Петр. 5, 1).

Наконец, заметим, что если бы мнение о главенстве Петра составляло истинный догмат веры, то сей догмат по причине важности его в церковной иерархии был бы четко выражен в Св. Писании, но между тем о нем не упомянуто даже в таких местах, где необходимо следовало бы упомянуть (например. Еф. 4, 11; и той дал есть овы убо апостолы, овы ли пророки, овы ли благовестники, овы же пастыри и учители).

##### Доказательства главенства папы и опровержения оных

Главенство папы от главенства Петра католики> производят следующим образом:

1. Апостол Петр, говорят, был в Риме епископом, след. и пр. Но невероятно, чтобы апостол Петр был Римскимепископом, ибо он был в Риме очень недолго и был вместе с апостолом Павлом; на нем лежала обязанность быть учителем всего мира, а не епископом Рима (Матф. 28, 18). Если же он и был там епископом, то не в обыкновенном смысле сего слова; в таком отношении он не мог иметь себе преемника.

Примечание. Ириней пишет только, что блаженные апостолы (не апостол), основывая и учреждая церковь, поручили (не поручил) епископство (не главенство) Лину. Апостол Петр даже не мог сделать Римского епископа своим преемником и главою церкви, потому что до конца первого века были еще живы Иоанн Евангелист и Симон Зилот.

Исторические сведения

##### Вероисповедание реформатское

Почти в то же время, когда лютеране в Германии вооружались против заблуждений папистов, в Австрии восстал против них же Цвинглий. Будучи одушевлены одним духом свободы вероисповедания и действуя для одной цели — уничтожения папского преобладания, последователи Лютера и Звинглия сначала тесно соединились было между собою, но по разногласию в учении об евангелистическом хлебе и вине вскоре опять отделились одни от других. После некоторых новых попыток к соединению разномыслящих последовал постоянный раскольник Кальвин, преемник Цвинглия: в качестве главы швейцарских протестантов начал проповедовать учение о безусловном предопределении. Ученая слава, какую имел Кальвин в свое время, и его настойчивость в защищении своих мнений обратили на него внимание тем, что мнения его лютеране преобразовали по началам Кальвина, отчего и назвали реформатами. Это заимствование впоследствии усвоено и всей кальвинской церковью.

##### Сущность учения реформатской церкви

Учение реформатской церкви не сходствует с учением Греко-российской во всем том, в чем не сходствует с нею и церковь лютеранская. Но сверх того реформаторы заблуждаются еще в учении: а) о предопределении и б) о Евхаристии.

А. Учение о предопределении заключается у них в следующих положениях:

3) причина того, почему Бог предопределил одних к славе, а других к осуждению, заключается в Его божественной воле;

4) посему Иисус Христос искупил не всех, а одних предопределенных к спасению;

5) предопределенным ко спасению подается благодать непреодолимая;

6) посему для них невозможно падение.

##### Опровержение сих заблуждений

Безусловность предопределения реформаты доказывают:

7. Местом из Послания к римлянам (гл. 9, 11–13): Еще бо не рождшимся не сотворившим что благо или зло, да по избранию предложение Божие пребудет, не от дел, но от призывающаго речеся ей яко больший поработает меньшиму. Яко же есть писано: Иакова возлюбих, Исава же возненавидих.

Но при изъяснении сего места, равно как и всей главы, к коей оно относится, должно помнить, кому это говорит апостол и для чего. Он говорит иудеям, кои усвоили милость Божию себе одним, считая себя одних достойными оной, и кои соблазнились тем, что Бог призвал в свое благословенное царство язычников, между тем как не вошла в него большая часть иудеев. Говорит для того, дабы они, познав, что причина помилования всякого человека заключается не в заслугах милуемого, но в милосердии Милующего, перестали искать в отправлениях и обратились к вере во Иисуса Христа, коя одна имеет цену (Рим. 10, 3). А посему из слов апостолов следует, что предопределение Божие, не завися от законной праведности, зависит от праведности по вере (Рим. 30–32) и, следовательно, не безусловное.

6.8. Доказывают еще местом из Послания апостола Павла к фессалоникийцам (1 Сол. 5, 9).

Но что апостол словами: Не положи нас Бог в гневе, но в получении спасения Господом нашим Иисусом Христом, — не учит безусловности предопределения, это видно из следствия, кое он выводит из них, именно, что предопределение на спасение не должно спать, подобно прочим, а должно бодрствовать и трезвиться, увещевать и назидать друг друга (Ст. 6, 11): Тем же убо не спим яко же и прочие, но да бодрствуем и трезвимся (1 Сол. 5, 6). Сего ради утешайте друг друга и назидайте каждаго ближняго (1 Сол. 5, 11).

Невсеобщность искупления реформаты доказывают:

6.9. Тем, что Иисус Христос пришел дати душу свою избавления не за всех, а за многих (Матф. 20, 28). Но слово множе в Новом 3авете употребляется вместо всех (например, Рим. 5, 19). Яко же ослушанием единаго человека грешни быша мнози, сице и послушанием единаго праведни будут мнози (Рим. 5, 12). Якоже единем человеком грех в мир вниде и грехом смерть, и тако смерть… А что у евангелиста Матфея> оно действительно употреблено вместо слова весь, это ясно видно из параллельного места (Иоан. 11, 51–52). Архиерей сый лету тому прорече, яко хотяше Иисус умрети за люди и не токмо за люди, но да и чада Божия, расточеннае соберет воедино.

6.10. Тем, что Ииеусе Хриетос молится не о всех людях (Иоан. 17, 9).

Но молитвы Иисуса Христа излагаются евангелистом: Аз о сих молю, не о всем мире молю, но о тех их же дам еси мне, яко твои суть, — состоит из двух отделений. В первом отделении Иисус Христос молится единственно за учеников своих и испрашивает им у Бога Отца особенное Божественное покровительство по причине чрезвычайного их назначения и соединенных с ним чрезвычайным искушением, коим ученики имели подвергнуться. В последнем — молится Спаситель о всех тех, кои будут веровать в Него по слову учеников Его. Не о сих же (учениках) токмо молю, говорит Он, но и о верующих словес их ради и мя: да еси будут едино; да и мир веру иметь, яко Ты (Отче) мя послал еси.

6.11. Если бы Иисус Христос искупил всех, то Он сделал бы нечто бесполезное, потому что не все усвояют себе это благодеяние.

Иисус Христос сделал то, что было необходимо для всех людей. Если же некоторые не воспользовались благодеянием искупления, то это благодеяние от того не перестает быть решительным доказательством важнейших истин, что Бог с своей стороны хощет всем человекам спасения (1 Тим. 2, 4), и что погибель грешника зависит от него самого.

Существование непреодолимой благодати реформаты доказывают:

6.12. Тем, что называется в Писании мертвым по духу (Еф. 2, 5), а потому он не может противиться благодати.

Ответ. Эта духовная мертвенность не препятствует человеку творить зло; а творение зла есть само по себе уже величайшее противодействие благодатным действиям.

6.13. Бог производит в возрожденных и хотение, и действие (Фил. 2, 13); а слабый человек может ли противиться действию всемогущего Бога?

Ответ. Правда, что Бог производит в возрожденных и хотение, и действие, но производит уже тогда, когда человек чрез свободное послушание гласу благодати соделывает себя к тому способным. Апостол для того именно и открывает филиппийцам, что Бог производит в них и хотение, и действие, дабы представлением лица, с ним действующего, будить со страхом и трепетом, стараться о своем спасении (Фил.2. 12). Человек, по намерению Божьему, свободно должен совершать великое дело своего спасения, а этой свободы и всемогущий Бог не уничтожает, не потому, чтобы Он не мог этого сделать, но потому, что не хочет.

Невозможность падения возрожденных реформаты доказывают:

6.14. Местом из Послания Иоанна: Всяк рожденный от Бога греха не творит, яко семя Его в нем пребывает и не может согрешить, яко от Бога рожден есть (1 Иоан. 3, 9).

Но выражения: греха нетворит и неможет согрешить здесь означает не то, будто бы рожденный от Бога решительно не мог грешить и чрез грех удалиться от Бога; иначе неуместен был бы совет апостола возрожденным, что они должны более и более очищать себя (Иоанн. 3,3), но то, что возрожденный проводит жизнь добродетельную и удаляются пороки, что в нем сила добра имеет перевес над силою греха, так что для него, доколе он пребывает верен духу благодати, в нем обитающему, учинение греха составляет как бы некоторую возможность — нравственную, относительную.

6.15. Местом из Послания к римлянам (8, 38–39): Известихся бо яко ни смерть, ни живот, ни Ангелы, ни Начала, ниже Силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем.

Но в этом месте апостол в восторге своей любви утверждает, что истинно верующих никакая вышняя сила не может отлучить от Бога, но этим не исключается опасность со стороны внутреннего врага — плоти. Этот враг столько был опасен для самого апостола Павла, что он непрестанно должен был умерщвлять и порабощать тело свое, дабы, проповедуя другим, самому не оказаться недостойным (1 Кор. 9, 27).

Б. По лжеучению реформатов, евхаристический хлеб и вино не прелагаются, по освящении их, в тело и кровь Христову, но служат только образами или символами тела и крови. Это еретическое мнение, противное и определенному смыслу Писания, и преемственному долговременному учению всей христианской церкви, они защищают:

6.16. Тем, что И<исус> Христос до своего страдания не мог предлагать ученикам своим ни истинного своего тела, ни крови, чтоб они ели и пили их: следовательно, Он указывал на хлеб и вино как на символы своего тела и крови.

Но противники наши забывают: что невозможная у человек, возможна у Бога (Лук. 18, 27). Евхаристия есть таинство, таинство уже по самому о нем положению должно быть непостижимо и необъяснимо. Но эта непостижимость не дает права толковать слова Иисуса Христа: сие есть тело мое, и: сие есть кровь моя (Мф. 26, 28) иначе, нежели как разумел их сам Божественный учитель и ближайшие Его последователи. Инаковое разумение сих слов, подобное реформатскому, предотвращаемо было еще до установления сего таинства всеведущим Господом. Обетование сего таинства излагается у евангелиста Иоанна (6, 51–54). Истинные слова самого Иисуса Христа: плоть моя истинно есть брашно, а кровь моя истинно есть питие (Иоан. 6, 55) и понятие о них иудеев, заставляют разуметь в этом месте не символы или образы тела и крови, но истинное тело и истинную кровь Иисуса Христа. Ибо когда иудеи почитали это дело невозможным и говорили: како может сей нам дати плоть свою', Иисус Христос как учитель истины, без сомнения, исправил бы это понятие иудеев, если бы оно было можно, но Он не только не исправил его, а еще решительно утверждал в нем иудеев: Аминь, аминь глаголю вам: аще не снесте плоте света человеческого, ни пиете крове Его, живота не имате в себе (Иоан. 6, 53). Исполнение сего обетования и самое установление таинства показывают, что держимое в руках Спасителя было истинное тело Его и истинная кровь Его. Идущим же им прием Иисус хлеб и благословив преломи и даяше учеником, и рече: приимите, ядите, сие есть тело мое. И прием чашу и хвалу воздав, даде им глаголя: пийте от нея еси: сия бо есть кровь моя (Мф. 26, 26–27). Отступить от того смысла, какой дают данные и определенные выражения самого Спасителя, не позволяют никакие правила здравого толкования. Посему, хотя неясен и непостижим для нас самый образ преложения хлеба в истинное тело и вина в истинную кровь Христа Спасителя, однако же, упомянутых слов Его нельзя разуметь иначе, как разумевает их православная Греко-российская церковь.

17. Само Писание вещает, что Христос вознесся и телом своим на небо, и сидит одесную Бога Отца (Деян. 1, 11). Как же тело Его может быть в одно и то же время и на небе, и на земле?

Но тело Христа может быть видимое и невидимое. На небеси это присутствие есть видимое, а на земле — в таинстве Евхаристии — невидимое, таинственное, как и разумеет наша православная церковь. Ибо священнодействующий обращается к Иисусу Христу и читает: Иже горе с Отцем сидай и зде нам невидимо спребываяй Литургия Иоанна Златоустах

18. Что за нужда, говорят реформаты, в истинном теле и истинной крови Христовой? Довольно и того, что Иисус Христос присущ в таинстве Евхаристии по своему Божеству, кое вездесуще.

Но мысль эта служит выражением холодности к Христу Спасителю! Любящий не довольствуется тем, что имеет возлюбленного в уме и сердце своем, но желает постоянно иметь его при себе. Подобным образом и христианин, пламенеющий любовью к Христу Спасителю, не довольствуется тем, что верует в Него, но желает таинственного с Ним общения и радуется, что имеет возможность удовлетворить силу желания чрез приобщение истинного тела и истинной крови Христа, кой говорит: Ядый мою плоть и пия мою кровь, во мне пребывает и Аз в нем (Иоан. 6, 56).

Кроме сего, чем бы отличалась Евхаристия от обыкновенной трапезы? Христос по своему Божеству и при ней присутствует.

#### Об анабаптистах, или меннонитах

##### Краткие исторические сведения

Анабаптисты, так называемые потому, что они повторяли крещение над теми, кои поступали в их исповедание, обыкновенно считают себя преемниками <еретиков XII столетия>, но другие, согласно истории, полагают, что их общество образовалось из фанатиков, кои в XVI веке возмущали спокойствие не только церкви, но и гражданских обществ. Основатель его в настоящем виде был католический пастор Симон Меннон, от которого впоследствии все общество стало называться меннонитским. Он умерил жар фанатизма, смягчил жестокие правила анабаптистов и дал их учению такой вид, в котором оно могло быть терпимо в гражданских обществах. Из новейших меннонитов многие уклонились в заблуждения социниан. Общество их существует во всех протестантских землях, а часто и в католических.

##### Источники меннонитского исповедания

Учение меннонитов можно видеть в их исповеданиях, в сочинениях Симона Меннона и в других богословских их исповеданиях. Оно почти во всех прежних полемиках представлено в самых мрачных чертах. Да иначе и быть не могло, доколе они по безумной ревности силились восстановить на земле общество святых, силились ниспровергнуть всякий существующий на земле порядок и доколе их по справедливости почитали врагами общественного спокойствия. Ныне они во всем прочем согласны с протестантами или реформатами, но отличаются от них и других следующими мнениями.

Учение анабаптистов:

1) крещение должно быть совершаемо над возрастными;

2) христианину непривычно исправление гражданской должности;

3) непозволительно быть воином;

4) клясться.

Примечание. Повторение крещения давно вышло из употребления почти у всех анабаптистов.

О крещении.

1. Против крещения младенцев анабаптисты возражают из Евангелия Матфея (28, 19), в котором будто бы повествуется, что всех без исключения сперва научить, а потом уже крестить. Но слово у евангелиста означает здесь не учить, а принимать в ученики, или вводить в общество христианское, как это можно видеть из ст. 20, <…> кой в противном случае был бы лишний. Все способные к вступлению в Царство Божие необходимо должны креститься, потому что кто не рожден водою и Духом, не может войти в Царствие Божие (Иоан. 3, 7). Но младенцы, по словам самого Иисуса Христа, преимущественно способны к вступлению в Царствие Божие (Мф. 19, 14; Лук. 18, 16; Мр. 10, 15–16), следовательно, и они необходимо должны быть крещаемы.

2. Неприличие исправлять гражданские должности анабаптисты доказывают примером Иисуса Христа, кой отрекся от царского достоинства.

Но он отрекся от него потому, что оно несообразно было с высшею целию Его послания от Бога Отца. Напротив, те обязанности, кои сообразны были с его целию. Он благоволил исполнять с примерною точностию: до 30 лет своей жизни он был полезным гражданином (Мар. 6, 3); и после, когда вступил уже на поприще всемирного учителя ближайшим образом, посвящал свои труды отечеству (Мф. 10, 5, 6, 15, 24), повсюду обнаруживал самое искреннее благожелание несчастным своим соотичам (Лук. 19, 41–44, 23, 27–31). Посему кто отказывается от исполнения гражданских обязанностей, кои он должен исполнять по любви к своим согражданам, тот несправедливо именуется последователем Христовым.

3. Что война позволительна в христианстве, это можно видеть из всей истории управляемого самим Богом еврейского народа, из учения Иоанна Крестителя (Лук. 3, 14) и из примера тех воинов, кои были истинными христианами.

4. Клятву отвергают анабаптисты на основании Спасите лева запрещения не клясться всяко (Мф. 5, 34–37).

Но Спаситель не без исключения запрещает клятвы, так, чтобы решительно ни в каком случае не должно было клясться. Иначе он сам нарушил бы свое запрещение, уважив клятву первосвященника (Мф. 26, 63–64). Тому же нареканию был бы подвержен и апостол Павел, кой в подтверждение истины своих слов нередко употреблял клятву (Рим. 9, 1; 2 Кор. 1, 23). Спаситель запрещал употреблять клятву без нужды, в обыкновенных разговорах. Но всякому их прекословию кончина во извещение клятва есть (Евр. 6, 16); следовательно, доколе возможны случаи прекословия, дотоле должна быль необходима клятва.

#### О квакерах

##### Исторические сведения

Секта квакеров получила свое начало в Англии в XVII столетии от Георга Фокса — ремесленника. Наименование квакеров дано им потому, что во время их богослужебных собраний иногда случаются какие-то странные припадки, обнаруживающиеся в дрожании и сотрясении всех членов тела, что они называют борением сил тьмы с силами света (to quaxe — значит дрожать, трепетать, трястись). Гонения, воздвигнутые на квакеров при самом появлении их секты, способствовали только размножению их. Из защитников и покровителей их более других известны: Роберт Барклай, сочинитель квакерского катехизиса и апологии, и Вильгельм Пенн, знаменитый английский гражданин, который получил от своего короля в Америке одну провинцию, дальнейшее убежище квакеров, где их общество пребывает и доселе. Некоторые из них нашли себе пристанище в Германии, откуда впоследствии перешли и в другие земли. <…>

##### Учение квакеров

Сущность квакерского учения заключается в следующих положениях:

4.1. В каждом человеке есть часть божественного естества: внутренний христианский луч вечной премудрости, внутренний свет, внутреннее откровение и пр.

4.2. Этот внутренний учитель вернее и выше Св. Спасителя.

4.3. Священники не нужны.

4.4. В церквах может учить всякий, кто только ощущает в себе вдохновение, не исключая женщин.

Внутреннее Слово, или Помазание (Иоан. 2, 24), преподается, без сомнения, всем возрожденным, но не все делают из него надлежащее употребление, и потому это внутреннее начало, верное само в себе, может быть неверно в приложении к опыту по злоупотреблению его. А посему должно всем и каждому держаться Св. Писания как единственно неложного правила веры и деятельности.

Пастыри и учители церкви поставлены в ней самим Иисусом Христом, кой дал сем овы, ибо апостолы, овы же пророки, овы же благовестники, овы же пастыри и учители (Еф. 4, 11), Следовательно, в церкви Иисуса Христа не всякий имеет право учить других, а только поставленные от Него учители. Распространение права учить на самих женщин явно противоречит словам апостола, кой запрещает им присвоять себе это право (1 Кор. 14, 34). (Жены ваша в церквах да молчат: не поведеся бо им глаголати, но повиноватися; Срамно есть жене в Церкви глаголати).

#### О гернгутерах

##### Краткие исторические сведения

Гернгутеры суть потомки гуситов. Долго препиравшись с папою за свободу своих мнений, они в начале реформации пристали к протестантам, удерживая, однако же, свои правила и обыкновения. Будучи изгнаны за это из своего отечества (Богемии и Моравии), они нашли себе покровителя в графе Цинцендорфе, кой принял их образ мыслей и позволил им поселиться в местечке Гернгут, отчего они и получили название гернгутеров.

##### Учение гернгутеров

Гернгутеры держатся большею частию лютеранского или реформатского исповедания. Главное правило их образа мыслей и религии состоит в том, чтобы, не предаваясь утонченным наслаждениям христианских истин, стараться собственным опытом дознать их божественную благотворность и не препятствовать общественному облику. По примеру первых христианских обществ гернгутеры имеют 1) старейшин, кои и управляют всем обществом, 2) учителей, кои преподают наставления в религии, 3) помощников, кои занимаются изобретением средств к распространению просвещения, а для сего ведут ученую переписку, 4) увещателей, кои увещевают порочных и в случае неуспеха доносят на них обществу, 5) попечителей о больных и бедных и 6) казначеев. Избрание старейшин и определение всех должностей бывает у них по жребию.

Поелику смерть Иисуса> Христа, говорят гернгутеры, составляет центр всей христианской веры, то все христианские речи должны быть с ней начинаемы и ею же оканчиваться. Это называют они богословыею креста и крови.

##### Замечания на учение гернгутеров

Если будем смотреть только на внешний порядок общества гернгутеров, не трогать их дисциплины, то не заметим ничего худого. Но самое это довольство одною внешностию уже предосудительно в религии обществ. В христианском обществе должно быть единомыслие всех членов и о всех предметах деятельности, и веры. Но это единомыслие гернгутеры оставили без внимания, позволяя всякому члену думать о всяком предмете веры и деятельности, как ему угодно. Напрасно они указывают на примеры христиан времен апостольских. В самом обществе первых христиан не только было все общее, но и сердце и душа едина (Деян. 4, 32), всякое разномыслие было уничтожаемо в общественных совещаниях (Деян. 11, 1 — 18, 15, 1–22). Напрасно также думать соединить разномыслящих в своем богословии креста и крови, ибо о смерти Спасителя можно говорить, как и говорят, различно, но не всякая проповедь о Христе и крестной Его смерти может заключать спасительные истины. Ибо и сопиниане, и рационалисты говорят о крестной смерти Иисуса Христа. Однако ж их учение есть учение ложное.

#### О социнианах

##### Происхождение социнианского вероисповедания

Почти все заблуждения, которыми секта социниан отличается от прочих христианских исповеданий, были анафематствованы церковию в лице древних еретиков. Будучи подавлены, но не истреблены строгим надзором римской инквизиции, сии заблуждения снова и с большею силою обнаружились во многих вольнодумцах, когда сила сего судилища была стеснена противниками папской иерархии. Преследуемые в Западной Европе, вольнодумцы собрались в Польше и составили общество, известное под именем антитринитариев (потому что отвергли учение о Св. Троице). Лжеучению их недоставало только покровительства гражданских законов, дабы сделаться общественным вероисповеданием. Ф. Социн (итальянский выходец) восполнил и сей недостаток, убедив (в 1600 г.) Раковскаго владельца принять это лжеучение на место реформатского. Общество социнианское после сего пришло было в цветущее состояние и начало посылать проповедников даже в другие государства, но безумие раковских воспитанников, простерших наглость свою до всенародного поругания святых, едва не нанесло ему смертельного удара. Выгнанные из Польши, социниане были преследуемы и в других землях как враги общественного спокойствия. Впрочем, гонение не ослабило их приверженность к своим заблуждениям. Долго скрываясь под чужими именами, они успели, наконец, исходатайствовать себе свободу исповедания в Трансильвании, которою пользуются и доселе.

##### Источники для сведений об социнианском учении

Сопиниане не имеют символических книг, кои, по их мнению, несовместимы с свободою совести. Нечто подобное составляет у них «Раковский катехизис» (издан в 1604 г.) и «Исповедание веры», изданное в Польше от имени их секты.

Примечание. Сочинения, писанные социнианами в защищение своего исповедания, собраны в так называемой библиотеке польских братьев.

##### Учение социниан и опровержение его

Учение социниан в главных положениях своих весьма сходно с учением рационалистов, или неологов.

Особые мнения, которых не принимают неологи, суть следующие:

1. Врожденной идеи о Боге нет в человеке; он получил ея чрез Откровение, а посему нет и естественной религии в сторогом смысле этого слова.

Но если бы действительно не было в человеке врожденной идеи о Боге, то он не мог бы проявлять ее и тогда, когда стали бы сообщать ему оную о Творце — чрез Откровение, ибо он не имел бы преемлемости. История народов неоспоримо доказывает, что человек имеет врожденную идею о Боге, ибо не было и нет такого народа, кой решительно не имел бы никакого почитания о Боге, тогда им несомненно известно, что не всем народам сообщено было Божественное откровение. Посему есть и естественная религия, о которой и говорил апостол Павел (Рим. 1, 19–20; 2, 14–19).

2. Священное Писание считают Боговдохновенным, но определение смысла его предоставляют разуму. Посему говорят, что в тех случаях, когда места Писания предоставляют мысли, не согласные с учением разума, надобно выдумать другой смысл о нем, а не принимать того, который дает простой буквальный смысл.

Это мнение явно противоречит первому мнению социниан. Когда они отвергают естественную религию, тогда все сведения о Боге производят от Откровения, и когда предоставляют разуму полное право определять смысл Откровения, тогда, вопреки самому себе, унижают достоинство Откровения. В откровенном учении могут и должны быть такие истины, которые не совсем подходят под сферу нашего разумения умственного, и которые, однако ж, по планам Божественного домостроительства, необходимы для нашего спасения. Посему необходимо не Откровение подчинять разуму, но разум Откровению. Что понятно в Откровении, то надобно принимать по началам разума, а непостижимое — верою.

3. Единородного Сына Божия Иисуса Христа сопиниане признают только человеком, зачатым только от наития Св. Духа. Пред вступлением в должность Божественного посланника будто бы Он восхищён был на небо, где открыты ему тайны христианской религии. По совершении своего служения он сделался причастником Божественного естества, а потому может быть называем Богом и иметь право на почитание, подобное Божескому.

Эта ересь не новая, она давно уже анафематствована в лице древних еретиков на Вселенских соборах. Сопиниане по этому лжеучению подобны: 1) арианам, кои также почитали Иисуса Христа тварью; различие между теми и другими состоит только в том, что еретики IV столетия допускали существование Сына Божия прежде сотворения мира и еще давали участие в творении мира и управлении им, а последователи их — лжеучители XVI столетия — утверждают, будто бытие Спасителя началось с рождения Его от Девы Марии, а потому не признают Его творцом мира, а управление им считают начавшимся с вознесения Спасителя. 2) Социниане почитали Иисуса Христа человеком, зачатым от Духа Святого и посланным от Бога для научения людей. Отличаются от этих древних еретиков только тем, что признают Иисуса Христа, по вознесении Его на небо, причастным Божественного естества и правителем мира, чего те не признавали. 3) Социниане по лжеучению о лице Иисуса Христа сходны фотинианам (II века), кои признавали Иисуса Христа простым человеком, находившимся под управленим соединеннаго с Ним Слова.

Достаточное опровержение сего лжеучения представляют догматическое> Богословие и постоянное учение православной церкви, из которых первое неоспоримо доказывает, что Иисус Христос есть единородный Сын Божий, рожденный прежде веков от Отца по исполнении предопределенного времени, сочеловечивания от Приснодевы Марии, а потому есть истинный Бог и истинный человек; последняя, постоянно держась сего учения, всегда анафематствовала заблуждения, подобные социнианскому.

#### О неологизме, или рационализме

##### Понятие о нем

Рационалистами называют себя те из новейших богословов, кои в религии христианской не допускают ничего сверхъестественного, и называют в том предположении, будто они одни с делом религии поступают сообразно с достоинством разума. Другие гораздо справедливее и приличнее называют их неологами (новомодными богословами), новейшими социнианами и христианскими деистами.

Рационализму обыкновенно, хотя и несправедливо, противополагают супернатурализм, или такой образ мыслей о религии, по которому допускается существование сверхъестественного в Откровении. Поелику сей образ мыслей господствовал в богословии от начала христианства до наших времен, то последователей его называют палеологами (старыми богословами).

Неологизм возник в Германии в начале последней половины прошедшего столетия. Ближайшим поводом по распространению его послужило усилившееся между тогдашними богословами мнение, будто система церковного учения не во всем согласна с учением библейским, и потому будто догматика, в прежнем ее виде, совершенно не годится для новейших времен. Вследствие сего предубеждения многие догматы подверглись (строжайшей) критике, коя не умедлила объявить некоторые из них недоказанными и противными разуму. Умереннейшие из неологов думали удовлетвориться преобразованием церковного учения в духе социниан, но большая часть, под руководством тайного общества иллиминастов, пошла далее. Одни приводили в подозрение подлинность и богодухновенность св. книг и приписывали способы изъяснять естественно все, что в них есть сверхъестественнаго; другие клеветали на историю догматов, представляя образование их в настоящем виде следствием влияния восточной и неоплатонической философии как на учителей церкви, так и на самих священных писателей; иные защищали достоинство естественной религии, якобы несправедливо униженной пред христианскою; некоторые старались усвоять самим основателям христианства рационалистический образ мыслей, признавая их за учителей естественной религии, не понятых и обезображенных последователями. Не имея общего начала, каждый неолог принимал и отвергал, что хотел, доколе Кант не заключил религию в пределы так называемого чистого разума.

##### Главная цель неологии

Держась главного положения Кантовой религии, что христианство есть не что иное, как символическое представление идей естественной религии, неологи устремили все свои усилия на то, чтобы при помощи философии открыть в исторических христианских символах и развить чистую религию разума или, что то же, ввести естественную религию под именем христианской.

##### Учение неологов и опровержение оного

Для достижения сей цели неологи

I. Не допускают сверхъестественного откровения. Ибо, говорят они:

а) в древние времена по недостатку психологических сведений все необыкновенные перемены в душе человека производимы были из влияния существ высших.

Ответ 1. Это недоказанное предположение могло бы иметь некоторое приложение к священным писателям, если бы они требовали себе веры без доказательства, но они, говоря о необыкновенности своих отношений к Духу Божию, производили в доказательство сего такие дела, кои неопровержимо свидетельствовали о необыкновенном присутствии в них силы Божьей. Ужели и чудеса были производимы ими потому, что они не знали новейшей психологии?!

Ответ 2. Священные писатели умели отличать и отличали в деле религии произведения собственного ума и внушений Духа Божия (1 Кор. 7, 10–12; 2 Кор. 11, 17) и сами предостерегали от таких людей, кои выдают за откровение произволы собственного ума и сердца (Иер. 24, 16–18).

б) В священных книгах, говорят неологи, нет ничего такого, чего бы нельзя было изъяснить из естественных способностей и сведений их писателей.

Но если бы и действительно можно было все изъяснить таким образом, и тогда никто не имел бы права посягать на это. Ибо сами священные писатели многократно и решительно утверждают, что они не сами изобрели свое учение, а получили оное от Бога чрез непосредственное Откровение (например, 2 Пет. 1, 21), так что иногда они сами не вполне понимали то, что должны были говорить по внушению Духа Божия (например. Дан. 12, 8–9; Иер. 23, 20). Сверх того, невозможно всего учения, содержащегося в св. книгах, изъяснить из естественных особенностей и сведений их писателей. Ибо писатели были люди простые и неопытные, следовательно, не могли приобресть никакого высокого учения, какое видим в священных книгах.

в) Вдохновение, говорят неологи, несовместно с нравственною самостоятельностью существа разумного.

Ответ 1. Происхождение в душе понятий от впечатлений чувственных (разнородных) предметов не уничтожает самостоятельности человека, тем менее она может быть уничтожаема от действия на душу человека силы духовной (однородной).

Ответ 2. Ежедневный опыт научает, что течение мыслей в уме нашем не всегда бывает произвольно и что часто без нашего желания, даже против воли, происходят мысли, посредством коих открываются высокие истины. Кто верит в Провидение, тот не будет отвергать, что непроизвольное течение мыслей подчинено законам, состоящим в распоряжении Промысла, а посему не может сомневаться в совместности вдохновения с свободою человека.

г) Если откровение необходимо для блага рода человеческого, то непонятно, говорят неологи, почему Промысел не сообщил его всем людям?

Ответ 1. Первоначально откровение в лице Адама и Ноя сообщено было всем человекам. История религии показывает, что народы, происшедшие от семейства Ноева, по столпотворении Вавилонском сами постоянно искажали и теряли правильные понятия о нем, предаваясь вымыслам и страстям. Христианская религия также предназначена для всего рода человеческого (Мар. 16, 15) и чрез апостолов возвещаема была всему тогда известному миру (Рим. 10, 18).

Ответ 2. Такое же возражение должен решить и неолог. По его мнению, для понятия и исполнения нравственных обязанностей потребен ум, образованный <философией>. Итак, непонятно, почему Промысел оставил и оставляет столько народов без <философии>? Подобным образом неолог должен отвечать и на то, почему естественная религия не всем народам известна в чистом ее виде?

д) Получивший Откровение, говорят еще неологи, не может иметь разумной уверенности в том, что ему сообщено Божье откровение; для сего потребно новое Откровение и т. д.

Но самый образ и содержание Откровения могут уже заключать в себе многие решительные признаки его непосредственного происхождения от Бога. Если к сим признакам присоединится еще внешнее свидетельство, состоящее в каких-либо чудесных явлениях, то Божественность Откровения превышает всякое сомнение.

II. Неологи опровергают таинства, ибо:

а) говорят они, противны цели откровения, кои состоят в научении людей.

Ответ. Таинства не только не противны этой цели, но еще более других предметов поучительны, потому что оне содержат в себе высочайшие истины. Таинственность их состоит не в том, чтобы мы не имели никакого представления о вещи, в которую верим, но в том, что не понимаем внутренней возможности представляемого.

б) Нельзя, говорят неологи, иметь разумного убеждения в истине таинств, ибо рассудок не может видеть их согласия с законами ума.

Ответ. К убеждению себя в истине чего-нибудь два пути: путь собственного размышления (философии) и путь свидетельства других (истории). К убеждению в истине таинств мы доходим последним путем, кой столько же согласен с разумом, как и первый.

в) Таинства, говорят еще неологи, если и возможны, тобесполезны.

Ответ. Напротив: а) в теоретическом отношении оне дополняют недостатки естественной религии, воскрыляют разум; б) в практическом — служат основанием самых утешительных и назидательных истин и укрепляют волю в творении добра; в) вообще они возвышают дух человека, возносят его выше тесного круга ограниченного бытия и приближают к беспредельному.

III. Чудес неологи не попускают потому, как они говорят, что:

а) Природы порядок неизменяем.

Ответ 1. Чудеса не предполагают совершенного превращения законов природы, но только произведение таких явлений, кои не могут быть изъяснены из оных.

Ответ 2. Если и человек, по своей свободе, может производить некоторые перемены в обыкновенном течении вещей, без нарушения их коренных законов, тем паче это возможно для Творца вселенной.

Ответ 3. Законы природы суть самые лучшие средства для достижения обыкновенных всеобщих целей, но еще не исключаются чудеса как средства к достижению целей высших. Нравственное царство, как царство свободы, не могло быть заключено в необходимых законах царства природы. Если отношение разумных тварей к Творцу своему основано на свободе, то и отношение Творца к ним не может быть подчинено непременным физическим законам естественной необходимости.

б) Для того, чтобы признать какое-нибудь явление за чудо, говорят неологи, т. е. за непосредственное выражение Творческого могущества, надлежит быть уверену, что в неизмеримом ряду естественных причин нет такой, коя могла бы произвести подобное явление, а для сего потребно знать весь состав мира, что невозможно.

Ответ 1. Требование несправедливое. Для сей цели довольно знать, что та причина, коя произвела чудесное явление, не такова, чтоб могла произвести оное; напр<имер>, воскресение мертвого одним словом, и что все известные нам естественные причины не способны произвести оное.

Ответ 2. Предположение, что в сем случае воздействовала какая-либо неизвестная естественная> причина, неосновательно, ибо в сем случае неизвестное будет изъяснено неизвестным. Притом рождается неразрешимый вопрос: почему неизвестная причина явилась для производства чуда именно тогда, когда хотел чудотворец, и в том виде, в каком ему было угодно. Допускается клевета на Провидение, будто оно дозволяет некоторым естественным> причинам действовать совершенно вопреки нравственным целям.

в) Вера в чудеса основывается на свидетельстве людей, но когда не могут свидетельствовать о сверхъестественности какого-нибудь события, то сверхъестественное не подлежит ответу, на котором основывается всякое свидетельство.

Ответ. При каждом чуде подлежит рассмотреть две вещи: 1) Действительно ли случилось происшествие, кое выдается за чудо? 2) Действительно ли это происшествие есть чудо явление, имеющее основание вне мира? В первом мы убеждаемся только свидетельством людей; в последнем должно убеждать нас размышление о свойствах самого происшествия и об его отношении к законам природы. <…>

## О шаманстве

### I. Древность шаманства

Шаманство, или (как оно называлось в древности) религия саманеев, кажется, владычествовало в Индии в века самые отдаленные. Сходство этой религии с религией брахманов таково, что невозможно определить, какая из них произошла от другой. Между тем не подлежит сомнению, что ламаизм есть порождение религии брахманов, которой большая часть основных догматов и обрядов не только встречается в верованиях древних обитателей Халдеи, Египта, Греции и Италии, но и представляет поразительное сходство с религией еврейской.

Древние часто смешивали брахманов с саманеями, но Порфирий, однако, на этот счет не ошибался: «Мудрецы Индии, — говорит он, — называются гимнософистами; брахманы же наследственно посвящают себя изучению мудрости и религии: это есть право их рода, тогда как саманеи по собственному избранию посвящают себя изучению религии». Полагают, что саманеи были расселены в западной части Индии, прилегающей к бахтрианам. Они были известны грекам во времена Александра, и некоторые из них представлялись этому завоевателю. Называли их гимнософистами, что значит нагие философы, потому что они не носили одежды: в тех жарких странах одежда удовлетворяла только чувству стыдливости; мудрость же человеческая так смежна с самыми безрассудными странностями, что, может быть, и гимнософисты пренебрегали стыдливостью по философским правилам, как то впоследствии делали циники.

Слово «шаман» значит отшельник на древнем священном языке сиамцев, которые и на нынешнем своем наречии называют жрецов своих талапуин, словом, имеющим то же значение. Оно действительно приличествовало шаманам, или саманеям индийским. По свидетельству святого Климента Александрийского, «это отшельники, которые не живут по городам и в домах, тело свое прикрывают рогожами из древесной коры; питаются дикими плодами и пьют одну воду».

Они были вместе философы и богословы: оба эти звания в самой отдаленной древности всегда совмещались в одном и том же лице. Тогда не собирали наблюдений и опытов, и философия занималась исключительно нравственным учением и восторженной метафизикой, близкой к богословию как часто, соединяясь с ней, она ее искажала! Нравы их были так же строги, как и правила: они не ели мяса животных; начиная земную жизнь рабством, едва выносимым и с нетерпением ожидая минуты освобождения своего от оков плоти, они нередко разрывали их самоубийством.

Знаменитейшими из шаманов почитают известного Будду, Ксака, Фо, <…> будто бы рожденного из бока девы, и котораго учение частию приняли китайцы, индийцы и японцы; а его-то и должно бы было почитать величайшим развратителем шаманства: до него шаманы не поклонялись никаким изображениям, а Будда проповедовал народу поклонение кумирам и учение о переселении душ.

Хотя учение брам кажется порождением шаманства, однако последователи той и другой религии враждовали между собой: брамы обвиняли шаманов в идолопоклонст ве и гонениями заставляли их бежать из страны, в которой религия их была долгое время господствующею; протекло уже около шести веков, как по ту сторону Ганга не стало шаманства.

Другое порождение шаманства — религия Лама — отторгла от него калмыков и монголов; но шаманство еще существует в большей части Сибири.

Вместо гимнософистов индийских, которых мудрость была так прославляема древними, мы видим в северном шаманстве колдунов. Но мудрено ли, что богослужение саманеев так изменилось и исказилось, перейдя к самоедам и тунгусам? Впрочем, известно, что саманеи-простолюдины были невежественны и занимались колдовством и обманом. Колдуны всегда бывали и жрецами народов диких, и весьма вероятно, что у сибирских дикарей мы видим первобытное состояние шаманства: религию сначала столько же грубую, как и ее последователи, но очистившуюся, перейдя к народам более просвещенным или когда исповедущие ее племена просветились.

Может ли религия диких племен, водимых дикарями жрецами, представлять духовность идей, приличествующую созерцательному гению Индии? Она раздробилась у различных племен на те примеси нелепостей и суеверий, порождаемых невежеством, так же, как у народов образованных религия делится на разныя секты от злоупотребления науки и разума.

Несмотря, однако, на разнообразие верований и обрядов, замечаемое в племенах, исповедующих шаманство, мы не теряем надежды открыть самое основание его богослужения. Отдельные черты, исключительно принадлежащие некоторым племенам, определят, что должно быть признаваемо за секту — все же общее всем племенам ознаменует характер самой религии.

### II. Мнение шаманов о верховном Боге и о богах подчиненных

Все последователи шаманства признают единогласно Бога единого, высшего, и Творца. Разные племена, исповедующие эту веру, поклоняются верховному существу, называя Его разными именами: финны — Юмалой, тунгусы — Боа, буряты — Типгир, или царь небесный, телеуты — Кудай, камчадалы — Кут-ку, самоеды — Ном, или Нум, вогулы — Тором. Так и у древних многобожников, которых религиозные мнения нам более известны, мы находим под разными наименованиями атрибуты или исполнителей воли божества; но везде видим Бога верховного: Вила, или Воала, в Вавилонии и Халдее; Зевса у греков; Юпитера у римлян.

Последователи шаманства признают, что Бог, все сотворивший, все видит, все возможет и любит свое создание, но поручается пекчись о человеках своим посланникам, а как Он беспристрастен, то невозможно ни раздражить его, ни умилостивить. Не сам он, а уполномоченные им посланники (низшие боги) раздают людям награды и наказания.

Это учение близко к учению древних мудрецов, кои преподавали в мистериях. «Первый Бог, по словам Иамвлика, даст все всем; низшие боги дают же всем только некоторые вещи; а демоны дают некоторые вещи только некоторым мудрецам». Это показывает, что верховный Бог, удовлетворяясь тем, что он все сотворил, предоставляет божествам, подчиненным ему, раздавание благодеяний Его. По обвинению некоторых древних толковников вещей божественных, не верховному Богу, а силам, подчиненным ему, приносятся молитвы и жертвы.

В шаманстве почитается ересью и нечестием, когда, подобно камчадалам, ограничивают власть верховного Бога, думая, что физически зло, видимое в природе и не испытываемое ими самими, есть доказательство его бессилия, и когда ругают, грубыми насмешками оскорбляя высшее существо.

Шаманиты вообще почитают Бога невидимым, но иногда дают ему образ человеческий, потому что человеческой немощи свойственно из себя самой почерпать идею о совершенстве. Они полагают жилище Божества в солнце, а некоторые и самое солнце почитают за Бога. Большая часть думает, что Он является людям в сновидениях: так думали и древние[64].

Верховный Бог поручил управление вселенной низшим богам. Они ему подчинены и, хотя не могут ему противиться, будучи обязаны ему повиноваться, однако часто поступают по своей воле во всем, им подведомственном, если только их не стесняют его повеления: благоволение их необходимо для человеков, которые должны снискивать его молитвами, к ним воссылаемыми, и жертвоприношениями.

В числе этих сил есть много и злобных. Главою последних почитают Шайтана: то же, что Сатана халдеев. После верховного Бога он самый могущественный из богов. Его можно сравнить с Ариманом персов как началом зла. Ни он, ни его уполномоченные не имели ни одного доброго качества; и воля их необходимо влечет их ко злу; однако и их можно умилостивить и приневоливать: они ни в чем не могут отказать шаманам или жрецам, когда они произносят известные слова и совершают обряды, устрашающие злых духов. Так и жрецы египетские осмеливались угрожать низшим духовным силам и приневоливать их. Злые боги обитают в водах, в бездне, в огнедышащих сопках и в лесах.

Солнце, луна, звезды, облако, радуга, молния, буря и все небесныя явления, огонь, земля, великие горы, леса, великие реки почитаются в шаманстве божествами: весьма естественно, что дикие приписывают божественный характер всему, что их изумляет и устрашает. Многие из шаманитов признают особенных богов — покровителей здоровья, звероловства, путешествий, женского пола, детей и стад. Подобные религиозные понятия находим мы везде, потому что человеку страждущему и боязливому свойственно воображать себе, что есть сокровенные и божественные силы, которые могут облегчить его страдания и уничтожить предметы, возбуждающие в нем страх.

Подобно древним, которые, признавая различные иерархии небесных сил, присоединяли к ним и людей, ими обоготворяемых, и последователи шаманства почитают полубогами своих родоначальников, героев и шаманов. Высшие боги советуются с ними в управлении этого мира.

В шаманстве, как и у последователей Зороастра, есть священные огни, и даже вообще огню приписываются божественные силы. Что-нибудь осквернившееся не дерзает к нему прикоснуться.

Народы богатые воображали богов своих окруженными блестящим двором и многочисленными войсками; дикари же, не имеющие об этом никакого понятия, приписывают богам своим собственный свой образ жизни, облекая его только таким совершенством, какое вообразить в состоянии. Рассказывают, что скандинавы уповали, что, достигнув неба, они будут наслаждаться там, согреваясь у хороших печей и упиваясь крепким пивом; так и камчадалы представляют себе богов, разъезжающих на красивых санках, запряженных лихими собаками. Самоеды думают, что боги владеют богатыми стадами оленей и всегда счастливы на охоте и рыбной ловле обильными добычами и уловом.

### III. Кумиры

Хотя было время, когда саманеи якутские не были идолопоклонниками — хотя и ныне есть даже дикия племена, не знающие кумиров (н.п. мордва), однако не подлежит сомнению, что у последователей шаманства есть идолы. Обыкновенно их изготовляют жрецы, которые раздают новые кумиры народу всякий праздник и при всяком жертвоприношении. Большинство их почитают за представителей богов, но есть до того глупые, что поклоняются им, как истинным богам…

Все последователи шаманства думали, что на их кумирах напечатлевается божественный характер уже теми обрядами, которые совершают над ними жрен или шаман прежде, нежели раздает их народу. Мудрено ли, что дикари верили тому, что составляло часть верований египтян? Справимся с Асклепием, книгой ложно приписываемой Гермесу, в которой сохранились драгоценные отрывки египетской теологии, и мы узнаем, что человек может сообщить изваянию некоторую часть Божеской силы.

Шаманы для делания кумиров выбирают обрубки дерева, суковатые и уродливые, или осколки кремния, на которых кажется что-то похожее на человеческое лицо. Иногда целая скала страннаго вида почитается идолом, но чаще всего кумир бывает дурно сделанная небольшая кукла или грубо обделанная пластинка железа, или кусок меха, вырезанный в подобие человека, и очень несовершенно. Куклу одевают в платье, похожее на шаманское, и лицо ея покрывают листиком меди. Иногда куклу убирают совиными перьями. Лепят идолов из запекшейся крови, выпущенной из сердца жертвенного животного — вставляют им глаза из стекляшек и убирают голову совиными перьями.

Так как кумиры раздаются народу всякий праздник, то их собирается множество. Одни привешивают их к потолку хижины или ставят по углам, убирают в сундуки. Им воздается поклонение, на них молятся, берут их с собою на охоту или на рыбную ловлю. Почитают долгом мазать их жиром или кровью суеверие, которого не чужды были афиняне, по свидетельству Феофраина: они умащали елеем камни при дороге, почитаемые в народе священными. Шаманиты жгут перед кумирами китовый жир, сало, масло, лучину, отчего они покрываются копотью. При случившемся несчастии их осыпают упреками, бьют и некоторых бросают на землю или в воду.

Последняя выходка показывает, что кумиры представляют только низшие божества или таких духов, каких признавали учители греческого и египетского многобожия, которым, по словам Иамвлика, можно приказывать «и даже поступать с ними невежливо: они не имеют собственного ума и праздника. <…>

### IV. Шаманы, или жрецы

Шаманы, или жрецы шаманства, не отличаются от прочих родичей своих ни лучшим воспитанием, ни особенными правилами и более строгим образом жизни. Отличие их состоит в одной одежде, но и то в некоторых племенах облекаются они только для совершения своих таинств. Вся наука их состоит в знании суеверных обрядов, но и эти обряды, кажется, во многих случаях отправляют они по личному произволу. Они не освобождаются ни от работы, ни от обязанности ходить на охоту и на рыбную ловлю; пользуясь, однако, частью из приношений и жертв, они живут в некотором довольстве.

Как посредники между человеками и богами, обладающие ведением известным племенем, ими обольщаемым, или, лучше сказать, умея невежеству внушать уважение к себе, шаманы пользуются большою властию или одни властвуют над людьми, не имеющими вождей и живущими в совершенном равенстве. Их почитают, боятся, иногда молятся, чаше же ненавидят за то, что они во зло употребляют власть свою.

Если звание их доставляло им некоторые выгоды, то отправление его сопряжено с трудами и утомлением. Чтобы морочить людей, они должны делать насильственные телодвижения, ужасные кривляния, дрожать всем телом, испускать пену и падать в обморок. Таково было всегда ремесло лжепророков. «Проникнутые Божеским дыханием, — говорит Иамвлик, — престают жить животною жизнию. Колите их, сдирайте с них кожу, подвергайте пытке — они ничего не чувствуют. Жгите их огнем — они не сгорают, потому что Бог, который дышит в них, отгоняет своим дыханием огонь, к ним приближающийся».

Не полагаю, чтобы шаманы довели искусство свое до такого совершенства, однако некоторые болезни бывают следствием их обычных усилий впадать в корчи, и движенье, которое сообщают они своим глазам, ужасно вращая их, наконец лишает их зрения. За то их еще более уважают, почитая слепоту даром небес. Так, слепой Тирезий был знаменитейшим в древности волхвом, и греки вообразили себе, что величайший их поэт был слепец.

Старые шаманы должны обучать молодых. В предположении, что для этого звания необходимо особенное призвание, иногда бывает очень мало шаманства, иногда же очень много. Падучая болезнь есть вернейший признак божеского призвания, но те из шаманов, которые не подвержены этому недугу, умеют подделывать его, и таких большее число.

Шаманы носят странную одежду, менее в угождение богам, нежели для того, чтобы пугать людей. Одежда эта длинная, по покрою восточному, из звериной кожи, увешана идолами, вырезанными из листовой меди, цепями, кольцами, колокольчиками, кусочками железа, хвостами хищных птиц и кожаными ремнями. Головной убор их тем же самым увешан, и в него воткнуты совиные перья. Чтобы производить на зрителей сильнейшее впечатление, шаманы только тогда надевают эту одежду, когда идут морочить народ. Для этих таинственных представлений они выбирают подземные юрты, освещенные тусклым огнем очага. Понятно, что в таком полумраке они должны казаться ужасными: насильственные телодвижения и производимое ими бряцание цепей и металлических вещиц, которыми они увешаны, усиливают еще ужас, возбужденный их страшными кривляниями лица, корчами и, наконец, паданием в обморок.

Часто, чтобы привести себя в священное состояние, они вдыхают в себя табачный дым; скачут вокруг разложенного огня, вращают глазами и ртом, бьют в ладоши, испускают дикие вопли, страшным голосом произносят почти невнятные слова, призывают богов их именами и трепещут всеми членами; наконец падают в обморок. Народ убежден, что в эти минуты душа шамана отделяется от тела, нисходит в бездну и там беседует с злобными богами. После всех этих ужасных действий он сообщает ответы, полученные им от богов.

Барабан шамана есть главное орудие, которым он производит свои обаяния: звуками этого барабана он повелевает духам, заставляет их совершать чудеса и открывает им будущее. Он формы овальной, в три фута длины и только с одной стороны обтянут кожей, как бубен. На коже начертаны изображения идолов, звезды и животные; снизу привешаны колокольчики. По барабану ударяют одной только палочкой, обтянутой кожей, для произведения звуков более заунывных. Шаманы между тем уверяют, что от разных способов ударения в барабан зависит призывание или отогнание духов.

У некоторых племен шаманы не имеют барабанов и заменяют их двумя палками в три фута длины, на которые насажены идолы. Иногда им и этого не нужно, а достаточно лиственничной палочки, обернутой тряпицей, для произведения величайших чудес. Иные уверяют, что могут поколебать небо и землю одним конским хвостом.

### V. Молитвы, празднества и жертвоприношения

Как общественные, так и частные молитвы последователей шаманства так же просты, как и они сами. Они воздыхают богам, которых молят, в чем состоит их желание. Иногда они обращаются в особенности к одному какому-нибудь богу, иногда к нескольким, порою же ко всем богам вместе и призывают все благие и злые силы: «Даруй мне здоровье; счастливую охоту; удали от меня, от жены и детей смерть; даруй мне потомство» — таковы формулировки их молитв. Молясь, они обращаются лицом к солнцу или к горе, также к реке, почитаемым священными. Принося жертвы, они обращаются лицом к ним.

Общественные и торжественные молитвы всегда сопровождаются жертвоприношениями. Обряды шаманов кажутся менее странными, когда они совершают их как жрецы, нежели когда пророчествуют или колдуют. Однако в первом случае они действуют чудным барабаном, уверяя, что они ударяют в него для возбуждения внимания божества. Молитвы, приносимые всем богам вместе, походят на молитвословия Римской церкви: вслед за произнесением шаманом каждого члена молитвы присутствующие возглашают: «помогите нам — умилосердитесь над нами — молитесь за нас».

Все племена, исповедующие шаманство, ежегодно празднуют три главных праздника: Новый год, праздники лета и осени. Год начинается у них, когда зазеленеют поля: богам приносятся в жертву первенцы животных, молоко, которое от новой произрастительности и молодых трав получает сладость и обилие. Беднейшие племена даже торжествуют новый год, не празднуя иногда летнего и осеннего праздников: племена, которые по неимущему сословию не в силах приносить в эти дни жертвы, присутствуют при жертвоприношениях других племен, более зажиточных, которых приглашают в следующий год к своим жертвоприношениям.

Мы заметили уже, что языческие народы Азии, все более или менее участвующие в шаманстве, приносят богам только такие части жертв, которые не годны для употребления, например, кости, внутренности, мясо же берут себе жрецы и сами приносящие жертвы. Такой обычай кажется смешным, когда он встречается у народов диких и грубых; но не то ли же самое делалось у греков и египтян, их учителей, — и те, и другие не слишком же щедры были к богам своим. В жертвоприношениях их во славу богов сжигались только внутренности жертвенных животных — прочие же части, за исключением отдаваемого жрецу, уносились домой для угощения друзей своих[65]: иногда даже и на продажу.

Мне неизвестно, вывешивали ли греки, подобно шаманам, кожи жертв в храмах или священных рощах. По крайней мере от этого кожи получают силу сообщать пророческие сновидения тем, которые заснут на них.

Шаманиты могут приносить в жертву богам все, кроме свинины, но обряды не везде одинаковы — можно даже сказать утвердительно, что жрецы по своему произволу прибавляют к ним нечто или сохраняют их. Однако они везде состоят из молитв благим богам, из приношений и жертв, и из заклинаний, которыми задабриваются злые духи. Некоторые шаманы совершают обряды свои отдельно, другие собираются по нескольку человек и вместе приносят жертвы, придавая тем большую торжественность богослужению.

Жертвы приносятся обыкновенно в местах, посвящаемых религии, называемых кереметами, которые не огорожены, но обсажены несколькими деревьями. Есть предание, что когда последователи Магомета изложили Чингис-хану главные догматы их веры, он одобрил признавание единства Божия и уважение их к Пророку, но когда они заговорили о мечетях, то этот завоеватель, воспитанный в духе и правилах шаманства, сказал им, что вся вселенная есть храм, превечна.

Кереметы находятся всегда в мрачной глубине лесов и узнаются по кучам костей и остаткам кож жертвенных животных, развешанных по окружным деревьям. Это подало некоторым путешественникам мысль, что шаманы обожают кожи животных. Эти господа смешивают приношения с божествами, во славу которых делаются.

Сибирские шаманы совершают свои обряды и на равнинах, и на горах, при берегах рек и в самых юртах. Поклонники тьмы обладают великим искусством владычествовать над человеческим разумом, который никак не может совершенно отрешиться от внешних чувств.

К числу богослужебных обрядов должно отнести и посвящение стад. Если оно имеет целию отвращение от них угрожающих им болезней, то из стада несколько скотин исключительно посвящаются богам. Но обыкновенно посвящение делается на время, для того чтобы стадо давало больший приплод.

Исключительно посвящаются богам всегда молодые животные. Вот что обыкновенно при этом действии соблюдается, по крайней мере в некоторых племенах: шаман возливает на огонь свежее или квашеное молоко, окропляет им животное и мажет ему ноздри; все эти действия сопровождаются различными молитвами. Потом шаман отстригает несколько волос от хвоста и гривы животного и бросает их, обратясь к полуденной стороне; к хвосту привязывает он лоскутки красного цвета и в заключение всего ставит на спину животного чашку молока, прогоняет животное и по тому, как упала чашка с молоком, узнает, угодно ли богам посвящение.

Набожные уверены, что по ночам боги разъезжают на посвященных им животных — что часто по утрам они оттого покрыты бывают потом. На них не дозволяется накладывать седла, женщины не должны к ним прикасаться и нельзя ни убивать их, ни продавать.

Если посвящено богам целое стадо, то владелец его может пользоваться молоком, но не должен ни заколоть, ни продать ни одного животного, ни даже подарить до истечения срока, определенного посвящением.

### VI. Понятия о душе и о жизни Будущей

Хотя шаманиты почти так же, как и мы, выражаются, говоря о телесной и духовной природе человека, однако их понятия не сходствуют с идеями наших богословов и метафизиков. Они соглашаются с нами в том, что человек состоит из тела и из жизненности, или души, но эту душу они никак не могут себе представить совершенно обнаженною от материи. В их душе есть еще много телесного: ей нужны лук и стрелы, стада. Она и на том свете делает почти то же, что делала на земле, когда была облечена плотью. Да и возможно ли, чтобы понятия этих грубых людей возносились над всем тем, что поражает чувства? До такой высоты не достигли древние мудрецы, которых учение так хорошо представлено Виргилием. Они и могли только вообразить души в виде теней видимых, но не осязаемых.

Человек свободен, говорят шаманиты, не подозревая даже, что в этом мнении есть какое-нибудь затруднение: человек свободен, его благополучие и несчастие зависят от богов и его собственных действий. Боги награждают за воздаваемое им благоволение, награждают человеколюбие, добродетельность, наказывают злобу и жестокость, но мало обращают внимания на обыкновенные действия человеческие. Злые силы заняты непрестанно нанесением вреда человекам, которых вся жизнь была бы продолжающеюся казнью, если бы шаманы не утоляли их ярости принесениями и жертвами, ласковыми словами, а иногда бранью и угрозами.

Все шаманиты верят, что будут жить после смерти, но жить грешно и несчастно — таково было мнение и многих древних мудрецов. Будущая жизнь продолжится под землей. Опускающиеся туда души уносят с собою животных и разную утварь погребенных с телами, им принадлежащими. В этой бездне царствуют злые духи, которые и заняты только нанесением вреда умершим. В некоторых племенах шаманы стараются отгонять злых духов в самое время похорон умершего, рассекая воздух топорами своими. Другие кладут мертвецов своих на деревьях, чтобы тем отдалить их от царства подземного, местами их сжигают, чтобы дымом отгонять духов.

Племена Восточной Сибири имеют о будущей жизни понятия менее мрачные: они верят, что на том свете все желания исполняются — что жены их будут трудолюбивы, стада тучны, что они будут охотиться удачнее и с отличными собаками. Поэтому тамошние дикари не только не боятся смерти, но часто сами убивают себя.

Все вообще боятся мертвецов, и это чувство естественно в человеке: неподвижность тела, прежде действовавшего, как и мы, исчезновение жизни, выражавшееся цветом лица, впалые и угасшие глаза, обезображенные черты лица — все это возбуждает невольный страх, который еще усиливает воображение.

Большая часть шаманитов, возвращаясь с похорон, кривляются и коверкаются, чтобы тем самым удержать мертвеца следовать за ними. С этой же целью раскладывают они огни по дороге, ведущей от кладбища — сами они перескакивают через зажженные костры, а шаман грозит мертвяку своим жезлом.

Естественные чувства, основанные на любви, которую мы храним к тем, которых уже нет и которые были нам дороги, заставляют нас отдавать им последний долг; но столько же естественное отвращение от трупов было причиною мнения, что прикосновение к ним оскверняет. «Жрецы, — говорит Иамвлик, — воспрещают не только прикасаться к телам, покинутым душами, но даже глядеть на них»[66].

Если греки подвержены были этой слабости и учители их египтяне имели те же предрассудки, то мудрено ли, что ими заражены были шаманиты. Они для очищений себя прибегали к разным окуриваниям и обрядам и подобными же средствами очищали юрты после умерших или и совсем разоряли их. Имя покойника становилось именем несчастливым, и сами дети его переменяли это имя, чтобы не называться, как назывался отец их, чтобы, продолжая носить это имя, не навлечь на свою голову несчастие, его постигшее. Не вследствие ли подобного предрассудка китайцы переменяют имя умерших своих государей?

### VII. Женский пол

Человек не только употребляет во зло свое превосходство силы над полом, слабейшим его и который не может сопротивляться, но у большей части народов сама религия способствует угнетению женщин, которых, однако, не перестают любить. Шаманство также не чуждо этой несправедливости: оно на всем Востоке, может быть, даже есть плод этой религии, не вовсе пришедшей в забвение. Презрение к женскому полу, привившееся шаманству, произошло именно оттого, что оно учредилось от народов диких.

Все шаманиты почитают женщин существами, низшими мужчин; тварями презренными, созданными только для размножения рода, для того, чтобы они служили утехой владыкам своим и чтобы занимались работами, не достойными мужчин. Поэтому женщины почитаются товаром, который покупают, продают, променивают. Берут женщин, сколько нужно для употребления; так же точно, как покупают большее или меньшее количество домашних животных, смотря по надобности. Надобность проходит — их променивают или продают. Не нужны даже предлоги, чтобы обижать их, и если щадят их от зла, так это только потому, что человек в здравом уме не убьет своей лошади, которая может еще служить ему или быть продана.

Женщины во время родов и периодических очищений почитаются нечестивыми, богам неугодными, опасными для мужчин и даже приносящими пагубу стадам. Всегда как нечистая они не допускаются к богослужению, и даже у некоторых племен им не дозволяется приближаться к домашнему очагу, потому что огню приписывается свойство божественности.

Так как все, к чему женщины прикасаются, почитается оскверненным, то они имеют своих особых лошадей и оленей для езды, особенные седла, седалища, особенные места в юрте и особенную посуду. Племена бедные не могут в точности исполнять все эти правила, зато очищают огнем все, к чему женщины прикасались.

Когда женщина родит двойню или младенца с каким-нибудь безобразием, то ее обвиняют в сношениях с адскими силами, и за то она долгое время терпит наказание.

Однако этот презираемый пол, которому отказывают почти в человеческих правах, может, однако, исполнять жреческия обязанности и звания. Шаманок уважают столько же, сколько самих шаманов, потому что лица, посвященные на служение богам, ими самими избираются, а корчи, обмороки и припадки падучей болезни почитаются внешними знамениями божеского избрания; женщины же чаще, чем мужчины, бывают подвержены этим недугам, которые в ложных религиях всегда бывают принадлежностию пророков.

Вот все, что мог собрать о главнейших началах шаманства. Обычаи разных племен, обряды, жертвоприношения, суеверия представят дальнейшие подробности.

## Сведения о религии, жертвоприношениях и праздниках у вогулов, остяков, самоедов

Вогулы называют верховного Бога Тором, признавая его владыкой всей природы и что все боги ему подчинены. Они полагают жилищем его солнце, которое, однако, также почитают божеством, равно как луну, звезды, облака и все поражающие их сверхъестественные явления.

Главным праздником их есть начало года, и они называют этот день Елбол, или снизшествие Бога, — праздник, совпадающий с весною. Они думают, что в это время года сам Бог нисходит на землю, чтобы оживотворить всю природу. День этот посвящен Богу Торому и Солнцу. Есть у них и другой большой праздник. Но не столь торжественный, как первый: они называют его Анкоб, и он бывает во втором месяце года. Не упоминаем здесь о прочих частных праздниках.

У вогулов жрецов немного, и часто глава семейства или деревни исправляет обязанность жрецов. В прежние времена вершины гор, покрытых высоким лесом, или глубокие пещеры, изрытые самой природой в прибрежье рек, были храмами, в которых со священным трепетом приносили жертвы богам. Эти священные урочища узнаются лишь по множеству костей от жертв, приносимых суеверием, и вогулы проходят мимо их с чувством глубокого благоговения. В нынешнее время большая часть вогульских племен приносит жертвы в лесах, в местах, называемых кереметой. Идолом в них часто бывает деревянный чурбан, поставленный возле жертвенника или камня странного вида; но есть и литые из металла кумиры с человеческими лицами. Неизвестно откуда привозили эти произведения художества, неизвестного вогулам. Может быть, эти кумиры перешли к ним от древних унгуров, их праотцов. Северные племена чтут божество в образе оленя, полезнейшего из животных, им известных. Так и у египтян бык и корова представляли божества, оплодотворяющие природу.

Часто во время жертвоприношений на жертвенник ставят изваяние, одетое в платье человека, и по окончании богослужения уносят этот кумир и хранят в каком-нибудь неприметном убежище в дремучем лесу.

В жертву приносят лошадей, рогатый скот, диких зверей, овец, коз, лебедей, уток, гусей, глухарей и малых тетеревей, рябчиков, сотовый мед, пиво, вареный мед и водку. Эти приносы зависят от местности: некоторые из них находятся в изобилии у одних племен, а другим совсем неизвестны.

Когда на собрании народ в керемете, жертва заклана и мясо ее сварено, старик, отправляющий должность жреца, кладет на блюдо сердце, печень, голову, легкие и все это ставит на жертвенник — вокруг блюда кладет пряные лепешки и ставит напитки. На жертвеннике, состоящем из камня, раскладывается огонь; бросают в него мозг жертвы и, чтобы он скорее воспламенился, поливают его жиром. В это время жрец произносит с умилением молитвы — когда мозг сгорит, жрец раздает присутствующим мясо жертвы, и они с набожным чувством едят его. По окончании жертвоприношения голову и кожу главной жертвы привязывают к дереву возле керемета; прочие кожи берет себе жрец, а кости хоронят в землю. От множества приносимых жертв обряд продолжается иногда долго. После возвращения в свои деревни у них с собою остатки жертвоприношения, которые съедаются за семейной трапезой. Празднество такое начинается религиозными действиями, а оканчивается распутством и пьянством.

В такие праздничные дни обыкновенно исполняются данные обеты. В доме бывают частные жертвоприношения для исцеления больного — обряд тот же самый, но жертвы не так многочисленны.

Хотя вогулы живут посреди болот, в местах, в которых воздух чрезвычайно влажен, однако же они не знают цинготной и других болезней, происходящих от сырости атмосферы, и, несмотря на то, что не имеют никаких медицинских познаний, достигают часто преклонной старости.

Они хоронят покойников в лесах, между досками, головой к северу. В могилу кладут оружие, вещи умершего. Из всех описанных нами народов одни вогулы не сопровождают погребения пиршеством и не делают никаких поминок и забывают покойников, как будто бы они никогда не были.

### Религия самоедов и их похороны

Самоеды следуют шаманству, если только можно сказать, что они имеют какую-нибудь религию. Единственным признаком высшего богослужения у этого племени можно почесть несколько кукол и обтесанных камней, которым поклоняются как кумирам. Они, пренебрегая и этими божествами, воздают только глубокое уважение своим жрецам, или колдунам, которых называют Талиб. Им предоставляют они право молиться и служить благодетельным и злобным духовным силам, которым оказывают самое полное равнодушие.

Самоеды не выносят своих мертвецов в двери, чтобы чрез то выход из юрты не осквернился и живые не могли выходить чрез него, для вынесения мертвецов устроено особенное отверстие сбоку юрты. Мертвецов одевают в самое нарядное их платье. Окутывают оленьими кожами и хоронят в узкой и неглубокой могиле, которой выкапывание сопряжено с трудностями по недостатку орудий землекопных и потому, что земля всегда мерзла. Зимой же они их зарывают в снег и ожидают жаркого времени, чтобы похоронить надлежащим образом, но часто случается, что лисицы и хищные птицы избавляют их от этого труда, оставляя им одни обглоданные и разбросанные кости.

Под голову покойника кладут его котел, а возле него лук, стрелы и все необходимые в жизни орудия. После погребения жрец успокаивает дух умершего разными обрядами и думает, что, делая разные кривляния и смешные телодвижения, он этим помешает ему тревожить живых. Наконец, на могиле умершего закалывают оленя и съедают его, поминая покойника. Богатые не раз повторяют такую тризну.

### Браки у остяков

Не будем повторять, что остякам дозволено многоженство: оно существует у всех племен, которые мы уже описали и будем описывать. Жен покупает всякий по своим средствам, но те приносят своим мужьям приданое. Если в первый день брака остяк уверится, что невеста его сохранила девство, то за это он обязан заплатить лишнее тестю своему. После первого задатка приводят ее, но свадебные торжества совершаются при вторичной заплате. Супруг празднует свадебный пир на свой счет — веселие одушевляет гостей, и они стараются быть остроумными: рассказывают сказки; импровизируют песни, которыми выпевают подвиги героев и похождения любовные. Настой мухомора, щедро разносимый, воспламеняет восторг певцов, которые скоро приходят в опьянение более, нежели поэтические звуки разных диких музыкальных орудий возбуждают веселость, но эта музыка не так приятна, как голоса певцов; но она придает охоту плясать, и эта пляска обыкновенно очень смешна: гости переряжаются, надевают маски и пачкают лица. Таковы были празднества и самих греков во времена Фесписа. Плясуны представляют не только людей, но и четвероногих, птиц, и с таким искусством и истиною, что удивляют посторонних, даже образованных, зрителей. В этих представлениях можно видеть все подробности их охоты; упражнения в ремеслах и работах, им известных, также они ловко передразнивают людей других племен, которых когда-нибудь видали. Остяцкие плясуны в своих пантомимах не слишком уважают законы благопристойности и приличия. Обыкновенно двое мужчин берут двух женщин, сходятся одни с другими, припрыгивая, коверкаясь и приплясывая ногами, лица их выражают сладострастие, а жесты и телодвижения — верх непотребности. Пляска их бывает всегда подражательною и вместе сатирической. Этот характер выражается в их песнях, почти всегда импровизированных. Остяки очень любят сказки, в которых всегда много чудесного.

Новобрачные женщины не могут до первых родов показываться с открытым лицом родственникам мужей своих: в молодых женщинах стыдливость и застенчивость должна пережить утраченную невинность.

Остяки как мужья грубо обходятся с своими женами, но не ревнуют их. Они обременяют жен своих работою, нисколько ласками любви и вниманием не вознаграждая им утоления от трудов, но зато и не бьют их. Впрочем, причина такой умеренности — своекорыстие, которое, так много делая зла, имеет иногда свою полезную сторону: муж никогда не может вытребовать у тестя заплаченное за жену его, а битая жена имеет право требовать развода и взять свое приданое.

У остяков, как и у всех шаманитов, женщина после родов считается несколько недель оскверненною, и в то время, когда она приносит самую почтенную дань природе и потому достойна уважения, от нее с отвращением удаляются, как от зараженной проказой.

### Религия остяков

Остяки руководствуются самыми жалкими и нелепыми предрассудками — воображают себе, что имеют религию. О божествах высших и второстепенных имеют они те же понятия, как и прочие шаманиты. Божественные куклы, странного вида обтесанные камни и куски дерева, деревья, на которых орлы вьют гнезда свои, почитаются у них кумирами. Когда они терпят бедствия, то в этом обвиняют своих идолов, бьют их палками и топорами рассекают на куски.

Но есть у них кумиры, перед которыми они особенно благоговеют: два болвана, один представляющий мужчину, другой женщину. Каждому из них предназначена особенная юрта. Оба эти болвана одеты в сукно и в меха — одежда их такая же, как у жрецов или колдунов; увешаны вырезанными из листовой меди человеками, четвероногими, птицами, рыбами; странный убор, который, однако, не казался бы смешным, если бы можно было знать символическое его значение, утратившееся нечувствительно в длинной последовательности невежественных поколений. Изваяния, чтимые египтянами, также украшены были множеством изображений столько же неясных с тех пор, как утратился смысл иероглифов.

Вкруг остяцких божеств расставлены котлы, чаши, различные хозяйственные утвари. Все это кажется смешным, но ведь не смешны в храмах чаши, предназначенные для жертвоприношений, и почему котлу не быть священной чашей? Как будто по естеству необходимо, чтобы чаша, употребляемая при богослужении, была непременно отличного вида от употребляемой в домашнем быту.

На деревья, растущие в круге богослужебных мест, развешаны кожи, луки и стрелы, которые охотники приносят в дар божеству. Мужчины поклоняются мужескому кумиру, женский пол — женскому.

У остяков много священных деревьев. Странно благоговение, им воздаваемое: всякий набожный остяк, проходя мимо такого дерева, непременно пустит в него стрелу, и поэтому все священные деревья истреблены их обожателями и нередко засыхают.

Во всякой юрте есть особенный идол, который не что иное, как уродливая кукла. Этим домашним пенатам приносят в дар оленьи рожки, птичьи перья и усердно обмазывают их жиром и кровью.

Жрецы остяцкие называются тотеби. Они истолковывают сны, предсказывают будущее, заклинают злых духов, лечат болезни, произносят молитвы и приносят жертвы. И во всяком случае призывают их на совет. Посредством барабана узнают они причину гнева богов и какими жертвами должно их умилостивить.

Общественные жертвоприношения совершаются в рошах — народ в умилении располагается вокруг идола, жреца и жертвы. Жрец при совершении обычных обрядов произносит молитвы. Он подает знак железным прутом, и один из присутствующих поражает жертву стрелой, прочие колют ее заостренными палками, и жертвоприношение совершается в ту минуту. Три раза обносят вокруг идола жертву, мясо ее варят в воде, из сердца выжимают кровь, которою обмазывается кумир, и в набожной радости съедают мясо. Обыкновенно в жертву приносится олень, а кожу его и голову с рогами вешают на дерево.

Приносят жертвы и за больных, чтобы они выздоровели. Больной держит за веревку животное, которое должно быть заклано; жрец произносит молитву, больной потянет веревку, и в ту минуту животное заклается. Присутствующие едят его мясо иногда вокруг умирающего. Чтобы изъявить дружбу ему, едят как можно больше. Если больной не получил облегчения, то кумиру достается — его опрокидывают, бьют и истребляют.

Когда остяку случится убить медведя, то он оказывает трупу не меньше благоговения, как богам своим, страшится, чтобы душа зверя не отметила его души на том свете. Остяк просит у убитого медведя в своих песнях прощения в том, что умертвил его; вешает его шкуру на дерево, мимо которого проходя, всегда поклоняется.

### Болезни, лечение и похороны

Покамест остяки еще в силах работать, они бывают совершенно здоровы, но когда старость заставит их сидеть дома, то на них нападает короста, цинготная и глазная болезни и другие недуги. Оспа, если верить их преданиям, известна им была до прихода русских и сильно свирепствовала в их земле. Болезнь еще более ужасная и которая поражает продолжительными страданиями вкусивших короткие наслаждения любви, также известна остякам. Этот недуг, как предполагают, также свойствен некоторым странам Сибири, как и Америке, но есть мнение, что он занесен был к остякам шведскими пленниками, которые, вкушая наслаждение, мстили за свои поражения и неволю.

Остяцкие жрецы, которые вместе и колдуны, отправляют должность врачей, в лице своем совмещая три великих способа владычествовать над родом человеческим. Они лечат нарывы и наружные болезни, прижигая кожу зажженным трутом. Колики лечат, давая пить горячий растопленный рыбий жир. К ранам прикладывают пластырь, составленный из дегтя и сала, но чаще прибегают к колдовству и обаяниям.

Если болезнь не уступает ни лекарствам, ни кривляниям жреца-врача и больной умирает, его в тот же день хоронят. Труп его до могилы везут на олене, которого после съедают во славу покойника. За похоронами богатого остяка следуют трое пустых саней, запряженных каждые сани оленем, которые после заклаются; сани же опрокидываются на могиле.

Конечно, весьма прилично варварам думать, что истребление должно и за фобом сопровождать людей могущественных.

Апофеозы стола, обыкновенные у греков и римлян, бывают и у остяков. Они чтут наравне с подчиненными божествами умерших, которых уважали. Кукла, представляющая знаменитого покойника, ставится вместе с кумирами, и ей приносят пищу и мажут ее жиром и кровью.

Вдовы посвящают своим умершим мужьям такие куклы; кладут их с собою спать и во время трапезы всегда ставят перед ними кушанья. У них жены оплакивают мужей, которых ненавидели, тем их обоготворяют.

## Сведения о быте остяков

Обращение сибирских инородцев к вере в Иисуса Христа преосвященный Феодор полагал начать с остяков как ближайших по месту жительства к Тобольску. Остяки с незапамятных времен живут частию по низовью Иртыша и притоку его р. Конде, а более по Оби — вниз до Обдорска и далее, и вверх до Сургута, Нарыма и Кетска и по впадающим в нее рекам: Ляпину, Казыму, Сосьве, Куновати, Ваху и многим другим меньшим. Жизнь их полу-оседлая, полу-бродячая, летом они живут на открытых местах по берегам рек, а зимой — чаще в лесах. Селения их большею частию самые малые, редко которые в 25 и 20, а более в 10, 5 и даже менее дворов. Даже и в настоящее время только у весьма немногих юрты походят на избы русских крестьян, у самой же большей части состоят только из бревенчатых срубов, без крыши, всего с одним окном и другим отверстием для дыму да кой-какой лазейкой вместо дверей. Занимаются остяки почти исключительно летом рыбною ловлею и охотой за дичью, а зимой — звериными промыслами и только некоторые скотоводством (пастьбою оленей) и питаются звериным мясом, дичью, а наибольше же сырою и сухою рыбою и ее жиром, и только частию, и то с недавнего времени, хлебом. В употреблении одежды, приготовлении пищи, да и во всем не наблюдается ни малейшей опрятности, отчего, главным образом от невоздержанности, остяки самою большею частию подвержены разного рода наружным болезням: сыпям, воспалению глаз, цинге и любострастной, и от этих болезней не только сами не употребляют никаких средств, но не хотят употреблять и тех, какие им предлагает правительство.

Остяки до крещения были, а остающиеся в язычестве и теперь идолопоклонники шаманского толку. Они имели некоторое понятие о высочайшем существе, признавали его все благим и Владыкой вселенной и называли Торым, но они не строили ему кумирниц, не делали его изображений, даже не обращались к нему и с мольбами, вероятно, считая Его слишком высоким и недоступным, а себя слишком низкими и недостойными Его внимания. Ниже Торыма, а следовательно, ближе к чтущим и доступнее к мольбам людей у остяков были: Ортик, друг и во всем помощник Торыма, к нему обращались все и со всякими прошениями; Лонг, или мастер Лонг, помощник уже Ортика, вестник воли высших богов, то же, что Меркурий, и, в частности, бога здоровья, потому к нему обращались с мольбами особенно в тяжких болезнях; Елянь, или Ялянъ — прислужник, исполнитель воли высших богов, и Мейк, бог зла, к которому обращались с умилостивлением в случаях несчастий, особенно если кто заблудится на снежной степи, в лесу или на упряге. Но у остяков было много и других, ниже этих исчисленных, богов — земных и водяных, добрых и злых, покровительствовавших и вредивших их промыслам. Наконец, сверх несуществующих и бездушных остяки имели еще живых богов, именно волка и медведя, которые, опустошая стада их оленей и губя склады кедровых орехов, иногда не шалят и самих хозяев. И теперь для остяка-язычника, а иногда и христианина, страшное дело — присягнуть на медвежьей или волчьей шкуре, и ни в каком случае он не осмелится при этом сказать неправду или нарушить данную таким образом клятву.

Богов своих остяки изображали в различных видах, и всегда самых отвратительных, одних, например, в образе людей, вытесывая идолов из дерева и одевая их в шубы и суконные кафтаны и шапки, или делая из мешков, набитых мягкой рухлядью, других в образе птиц и зверей, выливая их из меди. Для идолов строились кумирни, прежде в которых было открыто, а ныне (у остающихся в язычестве) тайно в глуши лесов; им было почетное место и в юрте каждого. В честь идолов отправлялись у остяков в разные времена праздники, на которые собирались поклонники издалека. В жертву идолам приносили крупную рыбу, например, нельму, лошадей и оленей, причем бывали пение, пляски и различные представления, наконец, кропления кровью заколотой жертвы и помазаны жиром оного рта у бога. Но вот странность: остяки благоговели пред своими идолами и молились им только до тех пор, пока в чем-нибудь нуждались или доколе были благополучны, но случись с кем-нибудь беда, об отвращении которой он молился, случись неуспех в рыбной ловле или на охоте за птицей, особенно за зверем, приносивший молитвы об этом и обманутый в надежде на получение блага прибегает в кумирницу, поносит идола всякой бранью за неблагоприятствие и обман, подвергает побоям и наконец выбрасывает его вон, в места нечистые, а после, когда настанет нужда, снова берет его оттуда и чтит как бога.

С медведем, с волком поступают так же: бьют их, колют рогатинами, ловят капканами и губят отравой, и когда поймают, убьют, то всячески издеваются над ним, что бог, что такой обычный зверь позволил себя слабосильному человеку обмануть, одолеть и пр. А там опять начинаются поклонения, уничижение, извинения пред убитым зверем и пр., и пр.

Жрецами при идолах, колдунами и иногда лекарями у остяков были шаманы. Из корыстных видов разными фокусами в глазах невежд, чудными и кой-какими врачебными познаниями эти люди и держали, да и теперь держат простодушных в тьме неведения и невежества.

Веря в бытие всевышнего существа и допуская бытие богов, как добрых, так и злых, остяки верили и в бытие загробной жизни, только представляли ее совершенно похожею на настоящую, слишком чувственною, поэтому они вместе с умершим клали и кладут (заколовши) его оленей, с некоторыми — лук со стрелами, табак с трубкой, огнивом и трутом, кошель и прочие хозяйственные вещи в тех мыслях, что все это ему понадобится.

Примечание. Черновик из рукописных записок штаб-лекаря В.Н. Шаврова, в 20-х годах посещавшего Березовский край и даже бывшего на одном языческом празднестве у подберезовских остяков.

Нарымские остяки приняли веру христианскую все, до сущаго младенца, как мужского, так и женского пола, по собственному желанию в 1717 году. Из них остяки Кетского уезду пяти волостей: Иштановой, Ненкиной, Пыткиной, Кашкиной и Нянжиной — были до 1752 года прихожане в пригороде Кетском — церкви Животворящей Троицы в весьма дальнем расстоянии от них (ста по три, по четыре верст, а верховенным, кои живут на рубеже Ленкиной волости, сот около семи верст до церкви, а священник к ним ходил только в год два раза, отчего многие умерли без исповеди, без причастия, иных умерших зарывали без отпевания сами, новорожденные младенцы подолгу оставались без крещения, даже так и умирали; в церкви все в год бывали не больше одного разу, а иные и никогда) пожелали иметь особенную церковь во имя святителя Николая на р. Кети в Иштановой волости в Максимовом яру. Это место, кроме выгодности своей, что в средине пяти волостей, что оно высокое и никогда не затопляется водой, замечательно было для остяков тем, что на нем преосвященным митрополитом Филофеем в 1717 году там было совершено крещение; тут и сам Филофей намерен был построить церковь, для чего он и водрузил крест. Церковь в 1752 году весьма скоро была выстроена нарымским воеводой Щекиным на свой собственный счет. Этот воевода, вероятно, был усердный христианин, как он в то же время выстроил и на свой счет в Нарыме для остяков еще другую церковь на место погоревшей.

И я всеми силами старался доказать, что Филофей крестил до 40000 инородцев. Но справедливо ли это? Не прихвастнул ли Филофей в своем донесении Петру I в 1720 году о крещенных им 30000? В ведомостях за 1757 год, после того, как и Сильвестр многих крестил, новокрещенных по всей Тобольской епархии и с младенцами значится 22743 души. Конечно, тут недочислены крещеные в Иркутской епархии; многие, без сомнения, например, из татар, калмыков и пр., перемешались с русскими. Однако ж 13000 недосчета?

Св. Синод во время первого своего заседания (1721 г., 14 февр.) спрашивал между прочим бывшего тут Петра I: «Черниговский архиепископ (это после митрополит Тобольский Антоний 1 Стаховский), ежели получил прощение, во свою ему епархию онаго отпустить ли?».

Резолюция: «Лучше определить в Тобольск, ежели стар и весьма не может править; буде же еще может, то лучше б он побыл[67]; а сего словами в духовном собрании наказать, дабы впредь такого защищения за возмутителей не дерзали чинить[68], и потом отпустить (Поли. Собр. Зак. Т. IV. № 3734)».

## О языке остяцком

Остяки никогда не имели ни собственных письмен, ни книг на их языке, однако же издревле имеют наименования сих предметов и вещей на своем коренном остяцком наречии, как то: нобек — книга, хангита — писать, лунедма — читать и многие подобные. А ближайшее из всех намеков к доказательству, что они или происходят от какого-нибудь благородного племени, или, по крайней мере, жили некогда, в глубочайшей древности, или были сопредельны какому-то образованному народу, есть то, что ария, известное европейское, общеупотребительное в вокальных и инструментальных хорах и в целом, так сказать, ныне музыкальном мире употребительнейшее слово, у них на остяцком языке означает точь-в-точь, что и на русском, и что удерживает оно в понятии всех образованных европейских народов, у них значит песня или пение. Ибо ария у них значит и происходит от глагола aria — пой; что слово это у остяков не новое, тому служат подтверждением их торжественные и так называемые победные песни, или поэтические повествования о древностях их. Они называются тарныне-ар — победная песня, а прочие песни, или — по их — уменьшительно песенка, — арие.

Как остяк всегда был и навсегда останется таким же древним остяком, несмотря на некоторое, впрочем, весьма незначительное, различие, имеющееся в образе жизни и по вере их; так и коренной остяцкий язык был и останется навсегда таким же, какой употребляли предки их, — языком кратким, чистым, ясным и, если можно выразиться соответственно свойству его, — мягким, плавным, ко выговору удобным и выражающим в немногих словах все мысли и вполне удовлетворительно. Да и те из племени остяцкого, кои говорят уже искаженным языком, всегда, однако ж, ясно, кто есть кто, даже без предварительного изучения и навыку говорить, понимают свой коренной язык, считая сей главным, начальным древним и священным языком предков их племени.

Впрочем, для ревностного наблюдателя остяки сами дают в доказательство всего вышеизложенного и то одно обстоятельство, кроме многих других, что их грубая поэзия, и доселе сохранившая им священную память о геройских подвигах предков, существует только на одном древнем, чистом остяцком языке, на котором по воле правительства и мною сочинен язык остяцкий — словарь[69], так что все их народные пляски и напевы и поются на том древнем остяцком наречии, в каком бы. впрочем, племени и месте, на всем пространстве от Тобольска почти до самой губы Обской, мы ни встретили празднества остяков с пением, музыкою, их народными плясками. Да и все племена, нуждающиеся в их поэтических чудачествах, и научаются, и поют те же предания на одном коренном, древ: нем, чистом языке остяцком. Сами русские, привлекаемые в ту страну или отношениями по торговым и другим делам, или живущие между селениями остяков оседло, для всегдашнего и свободного сообщения с разными их племенами необходимо должны знать и изучать коренной остяцкий язык, а не искаженные у некоторых племен наречия. Поелику с знанием сего коренного языка всякий, проезжая ту обширную страну Оби и Иртыша, до самого почти Тобольска, везде и во всех объяснениях инородцами бывает понимаем достаточно, между тем как знающий одно какое-нибудь из наречий искаженных не может пользоваться такою выгодою: он должен уже руководствоваться толмачом; что же до самих инородцев, то могли, хотя бы с детского возраста объясняться хорошо и чисто на коренном остяцком языке, но ясно понимают оный во всяком разговоре. Этого мало: они внимают ему с глубочайшим уважением, считая свои искаженные наречия неестественными и грубыми языками; даже говоря уже испорченными наречиями, у прочих остяков называются унизительным именем: урха, или йорха, или йорынхо.

Итак, все остяки, или одно и то же остяцкое племя, издревле разделяясь на два главные рода: на верховских иртышских и низовских обских, что суть только прибрежные жители той реки, снова подразделяются ныне на кондинских, вогульских, лозвенских или ляпинских, колорые живут вблизи города Березова и в округе его. Но все те остяки, как иртышные и обские прибрежные, живущие до самого Березова, так и других наименований, которые получили от рек, населяемых ими, имеют один, изложенный в словаре моем, остяцкий коренной язык, конечно, с некоторыми пометами жительства их и изменениями или в выговорах, или в произношении одних и тех же, впрочем, немногих вещей, как бывает и есть и в русском, равно как и в других языках.

У племен тех же остяков, живущих ниже Березова в меньшем числе по реке Оби до ее губы, к Ледовилому морю, и гораздо в большем — по рекам, там впадающим в нее, как то: по реке Сынской и Куноватской, в лучшей целости, без всякого изменения и искажения сохранился остяцкий коренной язык. И они-то из всех остяков, равно как и живущие повыше — по двум малым рекам Сынской и Куноватской, суть только скотоводцы и зверопромышленники и весьма мало занимаются рыбопромышленностию. Главная же причина сохранения сими остяками их природного языка в неповрежденное в том, что они не были покоряемы Российской державой оружием, но сами впоследствии покорились добровольно, не подлежали по общему перевороту и по травлению их племени, а потому никогда не вдавались в бегство, не оставляли места своей родины, да и с русскими, с их обычаями и верою, знакомились уже гораздо позднее других, соплеменных им остяков.

Достойно примечания, что и самоядцы, живущие смешанно с сим последним племенем, т. е. остяков, ниже Обдорска, и имеющие ближайшие с ними сношения по промышленности, скотоводству, и даже есть из них, которые живут далее к морю и являются в Обдорске только для торгу, мены и для взноса ясака, все без исключения хорошо знают остяцкий язык, и знание его считают для себя необходимым. А потому не должно ли надеяться, что в случае просвещения священным крещением и самоедов можно будет их учить таинствам веры на остяцком языке?

## О крещении сибирских инородцев

### Фрагменты черновиков из дел, присылаемых из Кондинского монастыря, Ник. Ал. Абрамова

В 1693 году грамотою к митрополиту Игнатию велено было крестить инородцев, но только по их доброй воле. В 1703 году Петр Великий велел крестить инородцев, но и опять под условием их собственного желания; от ясаку крестящихся не соглашаются освободить; если они просят крещения, сделав какое-нибудь важное преступление, то крестят, а несколько спустя наказывают по законам, хотя бы то смертию. Вся льгота принимающим крещение то, что, кроме ясаку, с них воспрещено взимать всякие другие поборы и что проезжающим по их остяцким местам митрополиту или другому какому духовному лицу давать подводы должны единственно некрещеные.

В 1762 году ноября из дел Березовского духовного правления промемориею требовало от Березовской воеводской канцелярии протопопу Андрею Васильеву, намеревавшемуся отправиться в путь для постижения остяцких и самоядских молитв, толмача, знающего остяцкий язык, и три подводы с провиянтами для сего протопопа и для едущих при нем. В основании сему требованию указано на 6-й устав, из дел Первого Петра Великого 1706 и 1710 годов повелевали 1) или самому митрополиту Филофею, или наряженным от него монахам и священникам ехать к остякам и вогуличам и крещеным из них препятствовать посещать те юрты, где кумир™ и идолы; 2) все кумирни и идолы, где только будут, они должны сожигать и истреблять и на тех местах строить церкви, часовни и ставить иконы, а самих остяков и вогуличей от мала до велика крестить; 3) тем из них, которые порешат креститься, уничтожить все прежние недоимки (по ясаку), выдавать из казны кафтаны и рубашки и хлеб по рассмотрению; 4) тем же, которые будут противиться, угрожать смертною казнью; 5) дозволяется митрополиту или другим духовникам, отправляющимся для крещения, требовать от правительства гражданского летом судов, а зимой — подвод, проводников, толмачей и обороны; третий из указов принадлежит Петру 11 от 1728 года, которым повелевалось отправить по остякам и вогулам хорошего духовного для утверждения их с понятиями христианства; 4-й, 5-й и 6-й были от императрицы Елизаветы Петровны о проповеди христианской веры инородцам и о защите проповедников как от самих инородцев, так и от гражданских чиновников, и вследствие которых Тобольскою духовною консисториею по сношении с губернскою воеводскою концеляриею постановили: березовскому закащику и протопоп}' Андрею Васильеву со всеми березовского ведомства волости, <…> ясачным новокрещенным для свидетельства пребывания их в христианской вере, а особливо некрещеным остякам и самоядцам ради проповеди Слова Божьего, для сего ему, Васильеву, при сем путешествии в удобнейшее время требовать себе от гражданского начальства потребное число подвод, для обережения от разных напастей служилых людей и толмача для перевода.

### О том, что инородцы поодиночке всегда крестились

По сказанию Сборника, имеющегося у г. Ив. Спасского, около 1675 года по верховьям реки Зеи (притока Амура) жил (кочевал) начальник одного рода тунгусов, имевший чрез албазинских жителей ясак, Петрушка Ленный (т. е. Оленный). Значит, он был крещеный. В доказательство того, что инородцы в те времена и в тех местах даже по собственному убеждению принимали христианскую веру, г. Спасский приводит следующее место из одной отписки, хранящейся в Нерчинском городском архиве от албазинского прикащика Федора Евсеева нерчинскому воеводе Шульгину: «Да в нынешнем 184 году (1676) в апреле выехал на государево имя из Даурского городка мужик в Албазинский острог, имя тому мужику Намоча, а жил он за Амуром рекою повыше Зеи реки, и бил челом тот мужик Великому Государю и в судной избе мне Федьке подал челобитную; а в челобитной его написано, чтобы Великий Государь его помиловал, велел привести в православную христианскую веру и просвятить святым крещением, и взял Федька у него челобитную, принял и во святую православную веру привел и во святом крещении наречено имя ему Феодорий». Из «Географического вестника» на 1853 г., № 2, стр. 29 и 30.

В Тобольской губернии в Туринском округе около Пелыма живут вогуличи. Их теперь 3600 обоего пола, но прежде, видно, были города многочисленные, потому что могли сильно противиться русскому оружию. В настоящее время они более других инородцев сблизились с русскими и все исповедуют христианскую религию. Они могут промышлять, например, и рыбною ловлею, но некоторые уже занимаются земледелием и живут оседло.

Остяков много (именно до 11 тысяч обоего пола) живет, кроме Тобольской губернии, в Томской, на севере ее, около Нарыма. От березовских они будто бы отличаются большею наклонностью к оседлой жизни.

### О крещении остяков

В 1633 году января в 6 день привез из Москвы Стольной, кн. Дмитрий Михайлович Алачев тело отца своего князя Михаила Игнатьевича Алачева, а вез в отчину свою Конду. Того же году января в 16 день по государевой и патриаршей грамоте крестили в Тобольске на р. Иртыше князя Алачева Юрьевича Лобана, матерь ево кн. Анну, да жену ево кн. Агафию, да двух сынов его, князя Семена, да князя Исидора, а над Иорданом был поставлен шатер и хворостом вокруг обложен был (см. Записки к Сибирской истории в Др. вивл., ч. 3, стр. 154).

Кондинский князец Алачев крещен в 1599 году, и церковь построена около 1602 года и где ныне Кондинский монастырь.

Противное сему говорит грамота, помещенная у Миллера о вышеупомянутом Дм. Алачеве и прочем.

В 1603 г. на Верхотурье крестились четыре вогулича: Бай мурза, кулак и казак Артыбашевы и Обайтко Комнев. В награду за крещение им дано из казны по два сукна середних, по 1 рубашке, по сапогам. Да после еще деньгами Мурзе 5 р., а прочим по 3 р., да по сукну доброму, и они все поверстаны в стрельцы верхотурские. И в последствии времени так было велено делать (см. наказ тобольского воеводы кн. Голицыну в 1664 году), т. е. новокрещенных из сибирских инородцев верстать в государеву службу и давать им за чин денежное и хлебное жалованье; а лиц женского пола из новокрещенных было велено выдавать замуж за служилых людей — вот, между прочим, причина, почему частные обращения сибирских инородцев для масс их оставались без последствий.

По волостям новокрещенных, кроме закащиков, от духовной команды для надзора за успехами веры и жизни христианской и за образом жизни духовенства еще определены были из светских, хотя служащие в духовном ведомстве, надзиратели. Первым таким надзирателем в Кондинских волостях был Григорий Новицкий, составитель истории крещения остяков. Он там с одним священником в сентябре какими-то бездельниками был убит (из дела за 1745 год под стар. № 36 или 30-м).

Церквей у новокрещенцев при Филофее, где-то видел я, было построено только 16 — нет, в донесении преемника Филофеева более 30.

Обдорский князь Тайшин в грамотах, данных сыну его Мамруку от Бориса Годунова в 1601 году в январе и от Василия Ивановича Шуйского в 1606 году, называется Василием: не был ли он крещен тотчас по овладении Сибирью? Из потомков их князь Алексей Мурзин-Тайшин с женой крещен был при Филофее в Березове, но без детей, почему сын его, впрочем, старик уже, оставался некрещеным до 1745 года, когда он взят был (за обиды, причиненные от него сургутскому протопопу, принявшему склонять его и с народом ко крещению), в Тобольске, где, будучи подвергнул наказанию, принял крещение; совершалось только в Троицком соборе, восприемником был губернатор Сухарев, наречен Василием, награжден красным кафтаном, двумя рубашками, при отказе просил, чтобы в Обдорске была построена церковь, кою по требованию митрополита губернская канцелярия и обещала выстроить, дан священник и прочие посланы подарки его семейству, кое по приезде его и сургутского протопопа и крестилось. Но прочие остяки на первый раз при призыве ко крещению чуть не убили как князя, так и протопопа с проповедниками.

Повеления от правительства крестить или призывать ко крещению сибирских инородцев и, между прочим, сибирских татар были в 1680 и 1685 гг. митрополиту Павлу I (Полн. Собр. Зак., т. III, № 1594, п. 32), откуда видно, что из татар и были некоторые крещены, а другие дерзали ругаться над богослужителем христианским.

Из повеления Петра I от 5 января 1701 г. нерчинскому воеводе: допускают ко крещению тамошних инородцев, с особенным рассмотрением видно, что некоторые из них прежде крестились с самыми злыми намерениями: крестились, поселялись между русскими, высматривали все и обкрадывали их, отгоняя стада и пр. (Полн. Собр. Зак, т. 4, № 1822, п. 22).

(Дается льгота от платежа ясаку) «в таком разсуждении, что когда оной народ Бога истиннаго познает, то и мерзкое свое бедное житие переменят и будут жить домами, тогда доходнее государству, быть может, хотя и не самые те, кои крестятся, но их дети и внучата в том утвердятся».

### Религия якутов

Я много сожалел, что не был свидетелем якутского праздника, который бывает в мае, в засвидетельствование радости о возвращении весны. Они собираются тогда в пустое поле, приносят туда выбранного кумира, жарят быков и лошадей, едят и пьют досыта, поют, пляшут и оканчивают колдовствами. Их шаманы начальствуют при сих празднествах и выдают там свои безумные предсказания.

Сии колдуны здесь гораздо свободнее и почетнее, чем в Камчатке. Будучи же главными истолкователями воли богов, соглашаются они ходатайствовать за глупого якута, который со страхом их просит, притом довольно им за то платит. Я видел, что один из сих глупцов отдал наилучшую лошадь, чтобы привесть шамана в свою деревню. Нет ничего столь страшного, как магические сборища сих обманщиков; я об них узнал еще от других и захотел там быть. Я удивился справедливости повествования, которое об них слышал. Теперь я представляю избрание шамана, которое было при мне. Имея на себе платье, увешанное колокольчиками и железными дощечками, которые стуком оглушали, он бил еще в бубен, дабы тем привесть в страх, потом бегал, как безумный, разинув рот, махая головой во все стороны. Распущенные его волосы покрывали его лицо, из-под сей долгой черной гривы слышны были странные заклинания, за которыми последовали слезы и великой хохот, обыкновенные предначинания их откровений.

В якутском идолопоклонстве находят все пустые басни, все сборные действия древних камчадалов, коряков, чукотов и других народов. Впрочем, они имеют обширнейшие начата, и сквозь нелепых вымыслов, коими они, так сказать, питаются, видны довольно благородные их мысли о высочайшем существе, о чудесах, о будущих наказаниях и наградах.

Много раз мне показывались в лесах остатки древних гробниц якутских; это были гробы, худо выделанные и подвешенные на ветвях дерев. Я не знаю, для чего они оставили это обыкновение оставлять таким образом своих мертвецов на вольном воздухе и далеко от своих жилищ: ныне они зарывают их в землю наподобие христиан.

Сии похороны отправляются с некоторым великолепием, смотря по достатку и богатству умершего. Если это князей, то убирают его в богатейшую его одежду и кладут при нем лучшие его оружия. Труп, положенный в гроб, домашние его сносят в могилу; печальная свита провожает оной с криком. Двух лошадей, одну любимую покойного князьца, а другую лучшую из завода в богатом снаряде жена или кто-нибудь из близких родственников ведет по сторону сей свиты. Прибыли на место погребения, привязывают их к двум столбам, поставленным близ ямы. В то время, как опускать в землю их хозяина, рубят их над его телом, и сие кровавое извержение есть дань плачения ему за его привязанность к сим животным. Впрочем, их обдирают, кожу и голову, которые вместе остаются, кладут горизонтально на ветвях дерев, в некотором расстоянии от могилы, и вот его мавзолей; потом зажигают костер дров, и последнее доказательство любви к умершему состоит в том, что жарят и едят на сем месте его двух любимых лошадей. Когда кончится сей пир, то каждый уходит назад. Таковой же обряд наблюдается и при похоронах женщин, только вместо лошади колют корову, которую она предпочитала прочим.

### Религия тунгусцев

Блуждая так, как кочующие коряки, они имеют почти такой же образ жизни. Их юрты не столько просторны и покрыты березовою корою, вот единственное их различие. Каждое семейство имеет свою, главное украшение внутренности составляет небольшая деревянная статуя, имеющая голову некоторого чудовища и фигуру человеческую; они одеваются в человечье платье, неколорые для украшения навешивают множество Кольцов, колокольчиков и других металлических кусков. Вот их святой Никола, имя, которое они дают оной, взявши от покровителя, почитаемого россиянами.

Священники (Агабытта) уже давно начали обращать доверительное внимание на истребление шаманства, но и досель еще не успели перевесть его. Особенно две походные церкви, в 1844 году учрежденные в Якутской области, прилагают старание об искоренении шаманства и об утверждении якутов в истинной вере христианской. Одна из этих церквей, Николаевская, ежегодно совершает свои походы от Якутска на восток и на северо-восток с лишком на 3500 верст, до самых чукчей, которые уже начали креститься благодаря деятельности особого миссионера-священника, имеющего главное место пребывания в Средне-Колымске, близ границы Чукотской земли. Вторая церковь, Благовещенская, совершает походы от Якутска на север и на северо-запад с лишком на 2500 верст. Обе они доходят до берегов Ледовитого моря, где, кроме якутов, обитают еще юкагиры, большею частию исповедующие православную веру.

Многие якуты, равно и тунгусы, живущие в Якутской области, бывают благочестивы и оказывают почтение священникам, служителям Божиим, заранее приготовляются к их встрече, очищают для них свои жилища, омывают всякую посуду, постятся, постилают и в жилищах и на дороге лучшее сено, выходят к ним навстречу, кланяются им в ноги, просят у них наставлений и слушают их с благоговением. По прибытии к якутам священники обыкновенно назидают их на их природном языке, а не умеющие говорить по-якутски объясняются чрез толмачей, которыми являются большей частию причетчики, урожденцы Якутской области, а иногда и якуты, знающие по-русски; после краткого отдохновения священники исправляют разные требы христианские: крестят младенцев, а иногда и взрослых, исповедуют и, по усмотрению, приобщают священных тайн, отпевают умерших и давно уже похороненных, венчают брачующихся вокруг чистого стола, на котором полагают крест и Евангелие, а вместо венцов на головы возлагают малые, обыкновенные, металлические кресты со шнурками. За исправление христианских треб якуты усердно благодарят священников, кто как может. Священники же, с своей стороны, угощают почетных якутов чаем, иногда и водкою — лучшим для них лакомством. Якуты всегда провожают своих пастырей из одного места в другое; а многие из них и нарочно приезжают в город за 100, даже за 200 верст, чтобы увесть за собою священника для напутствия его больных, а потом сами опять проводят его домой. В приходы свои священники ежегодно выезжают при содействии якутов даже за 1000 верст от Якутска, иногда в начале зимы, а иногда и весною, когда прихожане их большею частию бывают дома. Так оттого, что большая часть якутов, даже живущая от Якутска в 200, 500, 700 и 1000 верстах, приходы к градским якутским церквам, к собору, наконец, к Якутскому монастырю (сей последний имел обширный приход, между прочим, в 100 верст за Алдан, по крайней мере до 1851 года).

Многие из крещеных якутов (из «Замечаний о Якутии и якутах» смотрителя духовного якутского училища Мармариссова, напечатанных во 2-й книге Русского Географ. Общ. за 1852. отд. II, стр. 91–93), при всей набожности и почтительности к начальству, остаются еще в диком полу-язычестве: не почитают за грех воровать и всякой прочей нечистоты, обходят и самые браки и, прижив незаконнорожденных детей, часто покидают жен своих с детьми или обвенчиваются с женой только по успешном убеждении священников. По древнему обычаю якут до тех пор не может привести жены своей от тестя домой, пока не выплатит ему колыма, уплата которого продолжается иногда несколько лет. По древнему же языческому обыкновению многие якуты почитают стихии, в особенности огонь, и исполняют некоторые обряды языческие. Уважая священников, многие не оставляют между тем и прежних своих шаманов — языческих жрецов. Страшные по виду, шаманы, приглашаемые якутами на помощь в случае болезни или других каких несчастий, призывают бесов неистовыми криками; в то же время, смотря на самый жаркий пламень, делают головой, руками и ногами ужасные кривляния, с бряканием в бубны и маленькие колокольчики, нанизанные по подолу с безобразными металлическими фигурками и бесовскими изображениями; потом в изнеможении падают на землю с пеною у рта и в это время будто видят бесов, возвещающих свои требования и предсказания. Находящиеся при этом якуты бросают в огонь жертвы по древнему обычаю и предстоят с болезненным трепетом, а некоторые из них в ужасе убегают.

У остяков в былые времена приносили в жертву богам — Шайтану — и людей: или изменников, или своих же братьев, но купленных из других племен, например, из самоедов, приносили, впрочем, в случаях чрезвычайных, например, когда они затевали восстать против русского владычества, напасть на какой-нибудь русский город, как, например в 1662-63 годах, когда инородцы затевали вообще в всей Сибири, особенно на Севере, вооружиться против… русских.

### К обращению инородцев

Промемория от митрополита Сильвестра Киндерману от 1 июня 1751 г.

Один барабинец, принявший православие и имеющий в Барабе родственников идололатров, проезжая барабинскими улусами, слыхал, что многие бы желали принять православие, если бы их освободили от платежа ясака Джунгарскому владельцу. А большую-де из них — барабинцев — половину, приезжая к ним в улусы из г. Тары, татарский ахун или мулла Сеитов из идололатрства совращая, приводит их в свою магометанскую веру и, совративши, обрезывает в тот магометанский закон, который-де уже иные из них, барабинцев, и содержат, а иные многая из них, не хотя того магометанского закону принять, противятся ему — ахуну — спорят и говорят, лучше-де нам креститься и быть крещеным, а нежели в магометанском законе. Означенные же из барабинцев, совращенные в магометанство, собирают с каждого улуса рублей по 10 и по 20 деньгами и отдают оному ахуну за скверную, приносимую им Магомету молитву повсягодно. «Сильвестр просит от въезда в барабинские жилища татар. Абызам для прельщения и обрезывания барабинцев каким-либо пристойным образом приказать удержаться» (выписано Г. Потаниным).

Промемория митрополита Сильвестра от 2 января 1752 г.

Драгун Давыдов был в Верхне-Куманской волости и 3 ноября башлыки Окучай Итегечев и Кунегем говорили ему, что между татарами слухи носятся, что их хотят крестить, а потому собираются удалиться «в чужую сторону». Сильвестр объявил, что никакого подобного намерения не было (выписано Потаниным).

### О том же (что инородцы крестились) и что они поступали в число служилых, то есть чины козаков, и пеших и конных и стрельцов

В Разрядных книгах за годы 1629, 1630, 1631, 1635 и 1636 между служилыми сибирских городов значится — в Тобольске: «17 чел. новокрещеных татар, 9 чел. новокрещеных же тобольских уроженцев (по упоминанию о литовцах, тобольских уроженцах и пр. можно заключить, что это уже дети новокрещённых, — родившихся уже по принятии отцами христианства), 4 чел. новокрещённых в списку казаков»; в Тюмени: «между пешими казаками 4 чел. новокрещённых татар, да новокрещен черемисин I и между конными новокрещен черемисин 1 чел., до новокрещен татарин 1 чел»; в Пелыми между стрельцами: «3 чел. новокрещеных вагулич», в Томске между конными казаками: 6 чел. новокрещеных татар; в Кузнецке новокрещен 1 чел.»; в Нарыме: «5 чел. новокрещенов, а в 1635 и 36 гг. уже 6 ч. новокрещенов».

В наказе царя Михаила Феодоровича от 10 февраля 1644 г. якутским воеводам было сказано: (Дополнение к Ист. акт., т. 2, стр. 273): «а к себе им (воеводам) и подьячим и служилым людем ни каких иноземцов и их жон и детей их во двор к себе не имати, и… самим ни у кого не покупати и не крестити, и к Москве с собою не вывозити и служилым и всяким людем крестить не велети же, чтоб Сибирская Ленская земля пространялась, а не пустела. А будет кто из ясачных людей похотеть самовольно креститься, и тех людей велети крестить, сыскав об них допряма, что своею ли волею они хотят креститься, а крестя устраивать их в Государеву службу, и верстать их государевым денежным и хлебным жалованьем в выбылые русских служилых людей места; а будет кто из их женского пола, жонки или девки похотеть креститься, и тех жонок и девок велеть крестить и выдать за муж за новокрещеного же и за русских служилых людей».

К концу XVII столетия это изменилось (верстание новокрещенных в служилые). Митрополит Павел I в своем наказе (инструкции) от 15 мая 1681 г. селенгинскому игумену Феодосию с братией, присланным из Москвы от царя Феодора и патриарха Иоанна именно с целью обращения забайкальских инородцев, пишут: «И им (игумену и братии) в Селенгинском и иных Даурских городах и острожках, иноверцов всяких вер от неверства к истинной христианской вере призывати безленостно…и приводите к тому святому делу иноверцов без тщестлавия и гордости…без великого озлобления; и от такого святого дела никаким озлоблением не отрекати, а по крещении иноземцом велеть жити, где они похотят, в службе, или монастырях, или у всяких чинов русских людей, и над ними самим и воспреемником их смотреть, чтоб они православную веру хранили твердо…. а на прежние бесовские прелести не обращались» (Ист. акт., т. 5, стр. 102).

Об обращении сибирских инородцев заботились и вне Сибири, кроме царя Михаила Феодоровича и патриарха Филарета, что видно из известной грамоты Филаретовой, кроме Алексея Михайловича и кроме Петра I, царь Феодор Алексеевич и патриарх Иоаким. С этой целью велено было от них выстроить Селенгинский монастырь и даже присланы миссионеры: «В нынешнем во 189 (1681) году мая 13 день (писал митрополит Павел), били нам челом… игумен Феодосий с братьей (иеромонахом Макарием, иеродьяконом Михаилом и пр.): по указу де Вел. Государя Царя Феодора Алексеевича и по благословению Святейшаго Патриарха Иоакима… посланы они с Москвы в Сибирь, в нашу Епархию, для призыву и крещения в православную хр. веру иноземцов и строити монастырь Живоначальныя Троицы… и нам, Вел. Господину, пожаловати б их благословити и велети им… в Сиб. городах на Селенге, или где место угодное обыщут, построить монастырь и в нем воздвигнуть церковь Живонач. Троицы» (дальше следует разрешение… и наказ о крещении инородцев, из которого извлечены просьбы) (Ист. акт., т. 5, стр. 101 и след.).

Троицкий монастырь на Селенге вскоре и устроен. В нем открыт и заказ. По просьбе братии от царей Иоанна и Петра Алексеевичей и от царицы Софьи Алексеевны в феврале 1689 г. положено было жалованье: игумену 5 р., иеромонаху 3 р., иеродиакону 2 р., рядовым 32 человекам по рублю на год (из церковных иркутских доходов), да велено для богослужения прислать из Тобольска: по 1/2 ведра церковного вина, по 1/2 пуда воску, по гривенке ладану на год же (Ист. акт., 312).

### О новокрещенном монголе

Нерчинский казак пеший Борис Игнатьев имел крестника мунгаловской породы (вероятно, из бурят или тунгусов) именем Василий, считал его (что и правительство признавало за законное — это было в 1693 г.) своим крепостным и, умирая, завещал в Туруханский монастырь. Это по приказу нерчинского воеводы князя Матвея Петр. Гагарина и было приведено в исполнение, т. е. что новокрещенный Василий был препровожден в монастырь как крепостной человек того монастыря (Ист. акт., т. 5, стр. 372).

Между тем это, т. е. обращение новокрещенных в крепостное состояние, и в то самое время (в 1694 г.) царскими указами воспрещалось: «А к себе им столбником и воеводам (якутским), — писали цари, — отнюдь во двор никаких иноземцов не иметь и к Москве с собою не вывозить, и служилым и каким людем таких людей держать у себя не велеть» (Ист. акт., т 5, стр. 433).

### О крещении некоторых инородцев вскоре по завоевании Сибири

В конце 1602-го или в начале 1603 года на Верхотурье крестились трое братьев, чусовских вогуличей: Бай мурза, Кулак и Казак Артыбакиевы да один тагильской — Обайтко Камаев, а даны им имена: Баиму Павел, брату его Кулаку Иван, Казаку Петр, а Обайтку Афанасий. Им дан на Верхотурье до царского указу корм и, кроме того, ради крещенья каждому «по два сукна средних, по рубашке и по сапогам». Затем двое из новокрещенных — Павел и Афанасий — посланы были с ясаком в Москву, где первому из них ради их крещенья дано царское жалованье 5 р. денег, да сукно доброе, да тафта добрая же, а второму — 3 руб., да сукно доброе, а Ивану и Петру было предписано выдать на Верхотурье из царской казны по 3 же рубля, да по сукну доброму.

После всего сего от царя Бориса Годунова предписано чрез верхотурских воевод новокрещенцам царскую службу служить на Верхотурье в стрельцах, на выбылых стрельцов место, и давать им денежное и хлебное жалованье наравне со стрельцами. Писано в Москве 7111 (1603) г. марта в 5 день (Ист. акт., т. 2, стр. 56).

Во второй половине 1614 года верхотурский новокрещенный Осипко Шехирев в челобитной царю Михаилу Феодоровичу писал: «Крестился-де он в православную христианскую веру тому 11 лет (значит, или в 1603-м или непременно 1604 г.), а которые-де его были товарищи новокрещены, и те-де все его товарищи царским денежным и хлебным жалованьем поверстаны и царскую службу служить с верхотурскими казаки в ряд, а он… денежным хлебным жалованьем не поверстан» (Акт. ист., т. 3, стр. 41).

В начале 1652 г. в Охотском острожке две тунгузки изъявили желание креститься, потому для крещения и отпущены были с возвращавшимися оттуда со службы с якутскими казаками (Доп. к Ист. акт., т 3, стр. 341).

## О русских жителях Сибири. Фрагмент черновика

В Сибири жителей (см. извлечение из статистических материалов на конце какой-то моей тетради о Сиб. ц.):

ссыльных, как каторжников, так и поселенщиков (в 1837 году), было от 105000 до 114000 душ обоего пола. Из них 58229 (40950 мужчин и 17279 женщин) в Западной Сибири.

Русские старожилы в Сибири суть потомки первых завоевателей Сибири и крестьян, которые были присланы сюда Борисом Годуновым из Перми, Волги, Каргаполья и даже областей Московских, или сами бежали во время Петра на заводы. В числе старожилов весьма отличаются казаки. В одной Западной Сибири их 10 пятисотенных полков, да еще два также пятисотенных городовых казаков. Это казачье войско образовано в 1716 году из потомков завоевателей, сосланных донских и запорожских казаков, также из солдатских детей, пленных поляков, шведов и немцев.

Сосланных в Сибирь ежегодно приходит около 9 тысяч, а в продолжение 10 лет — с 1822 по 1833 год — их прибыло 83699 человек (72904 мужчин и 10725 женщин) (см. Величко в 1 томе материалов для статистики России).

Как они живут? Собственно посельщики размещаются частию в казенных селениях, устроенных из одних их (в Восточной Сибири), а более приставая к селениям старожилов. Им дается двухлетняя льгота, а старожилам даже шестилетняя от подачи податей и 20-летняя от рекрутской повинности, но несут обыкновенные крестьянские налоги. Весьма немногие из поселенцев живут в довольстве, и огромные суммы числятся за ними в податной недоимке. Состояние посельщиков не так удовлетворительно, как состояние старожилов (в Тобольской губернии). Они редко отвыкают от прежних пороков, редко стараются собственными трудами устроить судьбу свою.

К тому же заключению ведет другая статья в статистических материалах Величко: данные для нравст. статистики Сибири. По ней в течение 10 лет — с 1823 по 1833 год — в Сибири уголовных преступников было (по убийству 1516 и грабежу 1161 чел.) 2677, в числе их из: ссыльных — 1921 чел., значит, 3 из 4; старожилов — 5650 чел., значит, 1 из 5; инородцев 191 чел., значит, 1 из 14; женщин — 322 чел., значит, 1 из 1.

### О наименовании казаков

Слово «казак», по словам Осиповскаго, и нарицательное, и собственное. Как нарицательное на восточно-турецких языках оно значит бесприютный, шатающийся, никому неподвластный, вольный. Как собственное, оно есть имя народа, кой называется киргизами. Это поколение, издревле известное в Азии отвагою, хищничеством и ловкостью всадников, с давнего времени придало имя свое отрядам легкой конницы, употребляемым восточными властелинами для разных воинских назначений, подобно потому, как народное имя швейцарцев превратилось в Европе в наименование известного рода слуг. Верно и то, что у монголов, владевших Россиею, оно означало, кроме киргизов, еще вооруженных всадников, не приписанных ни к какому улусу, не составлявших собственности никакого хана, ни бека, бежавших от своих владельцев, словом, вольных воинов из разных поколений, соединившихся в летучие отряды. Подобные отряды имели при себе и русские князья. Слова «козак» и «вольный» были некогда однозначущие, и поэтому первое из них, соединяющее притом понятие о воине, так привилось беглецам из России и Литвы, поселившимся на Днепре и Доне.

### Черкесы

Название черкесов, которые именуют себя адыгами, происходит от персидского слова «серкешь», испорченнаго языками горцев, и значит неподвластный, бунтующий, турецкий, вольный.

### Гусар

Гусар то же, что гусь, — свободный всадник, бродяга, разбойник, свободный, как дикий гусь.

## Заметки о Киргизской степи Сибирского ведомства

Киргизская степь, граничащая с Китаем и другими владениями Средней Азии, подчинена в управлении своем двум генерал-губернаторам — оренбургскому и Западной Сибири; каждой из сих двух частей степи, занимаемой киргизами Большой, Средней и Малой орды. Внутреннее управление различно и по своему характеру, и по организации.

Не зная того отдела, который подчинен ведению оренбургского начальства, но, будучи хорошо знаком с степью Сибирскою, я решаюсь сообщить о ней все то, что по крайнему моему разумению заслуживает внимания, предваряя заранее, что эти сведения не составляют ничего целого. Это заметки о том, что бросается в глаза каждому частному лицу и что более или менее известно всем, посещавшим этот край.

Сибирская степь управляется по учреждению, изданному в 1822 году и введенному в действие в 1825 году.

В последнее время учреждение это во многом дополнено, состав управления увеличен, в юго-восточной части степи открыты три города. Все это дает повод думать, что правила 1822 года оказались практически полезными, но так ли это на самом деле?

Киргизская степь для местного управления разделена на округи, в каждом округе есть Приказ — место, ведающее всеми делами гражданского ведомства и творящее суд и расправу.

Председатель Приказа — старший султан из киргиз, большею частию совершенно незнакомый с правилами, коими должен руководствоваться, нередко не знающий русского языка даже для разговора и мало сведущ в татарском.

Его помощники — три заседателя русских, из коих ни один почти не понимает ни по-киргизски, ни по-татарски, и два заседателя от киргизов, избираемых большею частию из лиц, не имеющих никакого значения ни по происхождению, ни по личным достоинствам. Очевидно, что при таком составе Приказов дела могут производиться не иначе, как чрез посредство толмачей, которые приготовляются из казачьих детей в особой школе, находящейся в Омске, и, зная киргизский, татарский и русский языки, имеют сильное влияние на все действия Приказов и заседателей.

Старшие султаны, будучи избираемы султанами же, или волостными правителями своего округа, за весьма редкими исключениями, не могут быть лицами самостоятельными; они всего более заботятся о том, чтобы иметь достаточно голосов для следующих выборов, а отнюдь не о выполнении того, что написано в учреждении и что доселе, по незнанию русского языка, ни им, ни киргизам в подробности неизвестно.

Султаны, или волостные правители, избирающие старшего султана, имеют власть родовую. По азиатскому понятию, всякая власть потому и власть, что она доставляет выгоды и может безнаказанно стеснять других в свою пользу. Учреждение, данное киргизам, имеет совершенно иной характер: о введении правил, изложенных в Учреждении, должен пекчись более всего старший султан, но он в этом случае действовал бы против интересов лиц, его избирающих, и не был бы избран на следующий срок, заслужив общее неудовольствие лиц, пользующихся родовым значением, в степи весьма важным.

Если бы избрание старшего султана было предоставлено всему населению округа, и тогда результат был бы тот же самый, потому что в Киргизской степи личное значение волостных правителей и богатых киргизов весьма важно, и мнение их всегда будет руководить мнением большинства избирателей, а поэтому старшие султаны, избираемые жителями, никогда не могут выполнять той роли, которой им назначило Учреждение 1822 года.

О должности старших султанов и отношении их к Приказам в Учреждении говорится следующее: «Старший султан есть земский чиновник, которому, по избранию его родовичей, вверяется от Российскаго правительства местное управление. Он распоряжается всеми способами к сохранению тишины и порядка и к достижению благосостояния подведомственных ему людей. Все дела производит он чрез Окружный Приказ».

«Окружный Приказ есть присутственное место, от имени коего должны исходить все повеления в зависящия от него волости».

«Все вообще султаны, с подведомственными им волостями, состоят в точной зависимости Окружнаго Приказа».

Не подлежит сомнению, что избранный своими родовичами мусульманин может иметь способности управлять вверенными ему людьми по их обычаям и преданиям, переходящим из рода в род, может даже направлять их, по указанию русского правительства, к лучшему устройству, но едва ли кто из последователей Магомета во всей Киргизской степи, подчиненной Сибирскому ведомству, может быть земским чиновником, способным управлять чрез Окружный Приказ. Ему трудно усвоить себе даже идею о том, что в этом Приказе он есть главный начальник. Затруднение это будет весьма понятно, когда мы примем соображения: во-первых, то, что старший султан или вовсе не понимает законов и учреждений, коими должен руководствоваться Приказ, или понимает их очень немного, и, во-вторых, что русские заседатели и даже другие чиновники, находящиеся в Приказах, не могут допустить, чтобы какой-нибудь киргизский султан, не отличающийся ни в понятиях, ни в наклонностях, ни в образе жизни от прочих своих родовичей, не вышедший еще из патриархального быта, мог быть фактически старшим над ними. А поэтому в действительности Приказ есть место, где старшее лицо на деле и для дела есть непременный член, стоящий во главе прочих русских чиновников и толмачей. Старший султан присутствует в этом месте большею частию только для одной проформы — подписи бумаг или приложения своей тамги.

Таково разумение о Приказах всего русского населения степи; оно, весьма вероятно, за редкими исключениями и не противоречит понятию киргиз.

Больше тридцати лет действует в степи Учреждение 1822 года, казалось бы, киргизы должны были привыкнуть к месту, которое назначено для управления ими и находится под ведением старшего султана, выбранного его родовичами, но Приказы доселе чудны и киргизам, и их султанам, которые боятся этих мест и не имеют к ним ни доверия, ни уважения.

Роль и положение русских заседателей Приказа при добросовестном исполнении ими своих обязанностей в духе учреждения тоже весьма незавидна: они неизбежно должны подвергаться многим лишениям, нравственным и физическим; содержание в степи несравненно дороже противу других мест Сибири, торговли там почти никакой не существует, русские жители, водворенные в местах Приказов, казаки Сибирского линейного войска, занятые целое лето приготовлением к бесчисленным смотрам начальства и службою, по необходимости усваивают себе образ жизни киргизов; они почти решительно ничего не производят и пользуются тем, что даст сама природа. Трудно поверить, чтобы в местах расположения Приказов нельзя было найти летом никаких овощей и чтобы доводилось платить за коровье масло по 20 руб. за пуд или выписывать его с линии, но это случается весьма нередко. В степи покупается скот, и им довольствуется самая Сибирь, где мясо не дороже одного рубля, в поселениях же, где находятся Приказы, оно продается нередко по три рубля пуд, а за барана иногда платится до пяти рублей. При таких обстоятельствах содержание, производимое от казны, весьма недостаточно для заседателя, а особенно семейного. Киргизы почитают власть за власть, заседатель, не действующий самостоятельно и подчиняющийся старшему султану, будет, в их мнении, не более, как его прислужником по месту управления. Следовательно, заседатель, подчинивший себе старшего султана, будет пользоваться и уважением, и хорошими выгодами. Каждый султан очень хорошо понимает свое неведение в законах и Учреждениях, а еще более в порядке исполнения оных по тому месту, чрез которое он обязан делать распоряжения; ему внушено, что неведением закона никто не извиняется и что за упущение и неправильность в том, что он понимает мало или чего вовсе не понимает, его могут сменить или, еще хуже, предать суду. А при таких условиях и хорошем знании своего дела заседателем может ли султан не быть у него в зависимости?

Несообразность действительно существующего устройства Приказов с духом Учреждения отражается и на всех делах оных.

Воровство и убийство суть уголовные преступления, подлежащие суду по общим русским законам. Чтоб открыть виновных, необходимо следствие по тем формам, какие установлены теми же законами. Но может ли русский заседатель, не понимающий ни слова по-киргизски, произвести успешно и правильно следствие чрез толмача, получающего жалованье, едва достаточное на заведение мундира, а тем более открыть виновного между киргизами, если они сами не пожелают выдать его и содействовать его изобличению.

Но можно ли ожидать его от киргиз? По их понятиям, воровство есть искусство, баранта совершается большею частию с ведома их биев, в вознаграждение за похищение, не удовлетворенное по мировому разбирательству, а удачное совершение оной есть похвальное удальство; самое убийство в их глазах не имеет того значения, каким оно считается по нашим понятиям. Затем, по разумению их, обличение своих единоверцев и родичей пред заседателем в указанных преступлениях есть поступок предосудительный, тем более что и самый суд, и наказание по русским законам едва ли может удовлетворять их, привыкших вознаграждаться за все материально. Киргиз, укравший что-либо у другого, совершивший баранту и, наконец, убивший кого-либо, по обличении его по суду своих старшин, должен заплатить истцам вознаграждение; получив оное, обиженные остаются удовлетворенными. По суду Приказа виновного накажут и сошлют, но при этом и истцы лишаются своих материальных выгод; киргизам трудно понять пользу удаления из их общества лиц. совершающих то, к чему все они имеют наклонность и в чем между ними постоянно ведутся счеты между собой.

Ближайшим следствием такого порядка есть скрытие виновных и почти совершенная бесполезность по подобным делам следствий. Каждый, знакомый хотя сколько-нибудь с Киргизскою степью, может утверждать с достоверностию, что для киргиз в их местах нет деяния, в коем бы они не знали лиц, совершивших оное. Из делопроизводства же весьма нетрудно убедиться, что Приказам, управляющим округами Киргизской степи, известны только преступления, но отнюдь не лица, их совершающие[70].

Бесполезность следствий дорого обходится, однако ж, киргизам, для блага которых следствия установлены. Каждый случай, признаваемый Учреждением за преступление и сделавшийся известным Приказу, ведет за собою выезд в степь заседателя, ему нужны лошади, за сбором которых посылаются казаки, называющие эту командировку «случаем». По прибытии в аул самые лучшие лошади из каждого табуна назначаются в подводы; чтобы избавиться от этого, владелец любимой лошади делает подарок, смотря по достоинству оной; иногда избавление от этой напасти стоит не менее одного халата, а угощение, чего оно стоит? А особенно, если его благородие с своим причтом с неделю или две пробудет в ауле для спроса какого-нибудь киргиза. Киргизы, впрочем, на это не ропщут, они фаталисты и утешают себя тем, что будто бы то, что съест казак, было назначено съесть волку, стало быть, жалеть не о чем.

Управление, введенное с 1825 года в Киргизской степи, действуя более тридцати лет, доселе не выполнило многих важных задач, ясно в оном указанных.

С учреждением Приказов предполагалось привести в известность все земли каждого округа, означить места кочевок каждаго аула и волости и из свободных земель делать надел водворяющимся казакам, промышленникам для заведений и киргизам, пожелавшим заниматься хлебопашеством. Земли в известность доселе еще не приведены и разграничение земель в натуре даже между округами не исполнено. Приказы не знают, какая местность какому аулу или волости принадлежит, да и вообще, такое знание едва ли возможно. По понятиям киргиз и фактическому веданию, места зимних кочевок принадлежат лицу, места же летних пастбищ занимаются при перекочевках разными лицами, аулами и волостями, а также и скотопромышленниками. Места летних кочевок в глазах киргиз не имею особенного значения, степь обширна, мест этих достаточно. Совершенно иное значение имеют места, удобные для зимовок. Хороший став для киргиза неоценим; с ним тесно связано его благосостояние, почему должно сожалеть, что при водворениии русских поселений не было обращено внимания на это обстоятельство и большая часть оных расположены на местах зимних кочевок. Вот причина, почему киргизы опасаются и не желают дальнейшего развития русских поселений: оседлые жители лишают их необходимых мест, и притом без всякой для себя нужды, ибо русским переселенцам, имеющим удобные постоянные помещения для себя и своего скота, все равно, какие ни занимать места, те ли, где киргизы кочуют летом, или зимние стойбища их; для киргиза же вопрос этот есть почти вопрос о жизни и смерти.

В настоящее время неопределенность права поземельной собственности в Киргизской степи представляет бездну недоразумений и замешательств, которые, к несчастию, решаются с плеча, в одном случае так, а в другом иначе. Если бы Киргизская степь управлялась исключительно порядком гражданским, тогда рассмотрение и решение всех вопросов производилось бы или на основании особых, существующих для степи правил, или применяясь к общим законоположениям; при недостаточности или неясности постановлений они были бы своевременно поясняемы и дополнялись в указанном для сего порядке, и тогда каждый случай, единожды разрешенный, мог бы служить примером для будущих. Но в степи действуют ныне две власти — военная и гражданская, сосредоточенные в лице одного главного начальника, который, управляя обеими частями безраздельно, пользуется в применении к делу тем или другим способом действий, по непосредственному своему усмотрению, а как порядок военный не стесняет начальствующих лиц формами и отчетностию, ограждающими произвол гражданской власти, и со стороны подчиненных требует одного безмолвного исполнения, то весьма естественно, что и в делах гражданского управления гордиевы узлы рассекаются нередко мечом Александра. Впрочем, Киргизская степь едва ли и видела когда-либо главных начальников своих — гражданских правителей; посещая ее, они большую часть времени употребляют на смотры войск, совершаемые со всеми церемониями и пальбою. Правда, что все это внушает киргизам невольное чувство страха, но кажется, не мешало бы подумать и о том, чтобы поселить в них доверие к справедливости начальства и к заботливости о их нуждах.

Относительно религии кочующих жителей в степи в Учреждении было, между прочим, сказано следующее: «Поелику вера киргиз — кайсаков — по сие время в сущности более языческая, нежели магометанская, что представляется надеждой на обращение многих из них в христианство». Надежда эта не исполнилась, ныне киргизы все исключительно магометане.

Причиною столь грустного явления — частию ошибочные предначертания, помещенные в самом Учреждении, а главное то, что о введении христианства не было никакого попечения со стороны местного начальства. Киргизы и до сих пор не вполне еще знакомы с учением Корана, хотя они и признают себя все последователями Магомета. Усердными и ревностными мусульманами Киргизской степи представляются одни только султаны, которые по происхождению своему не имеют ничего общего с киргизами. Но и султаны, управляя киргизами до поступления их в подданство русское, не обращали, однако ж, особенного внимания на распространение своей религии, и киргизы в духовных делах своих ведались по своим древним обычаям. С введением Приказов явились указные муллы, а при водворении русских поселений, неизвестно по какому особенному уважению, начальство прежде всего заботится об устройстве мечетей и потом уже приступают к постройке для христиан церквей или часовен. Если Киргизская степь во время управления ея магометанами оставалась более языческою, то не мы ли сами причиною, что она не сделалась христианскою. Мечети давно уже находятся во всех Приказах, христианские же храмы явились во многих местах несравненно позже не только мечетей, но даже и питейных заведений; наконец, со введением Приказов, воспрещено киргизам решать свои духовные дела по древним их обычаям, а предписано разбирать таковые по шариату.

В Учреждении 1822 года указаны некоторые меры для развития промышленности: «Русские заседатели в Приказах и казаки, составляющие стражу, должны подать первые пример к возделыванию земель и хозяйственным заведениям». Но этого примера никто из русских заседателей до сих пор не подавал и подавать не может. Промышленность и производительность сельских и торговых продуктов водворяются только лицами свободными; заседатель сего дня посеет хлеб и устроит какое-либо заведение, а завтра его уволят или переведут в другое место, лишив и земли, отведенной ему как заседателю, куда же ему деваться тогда с своими заведениями и произведениями? Казаки, составляющие стражу, тоже плохие распространители сельского и другого хозяйства, они не только в степи, но и по всей Иртышской линии хозяйством не занимаются, как потому, что привыкли жить не трудясь, так и потому, что не имеют на это времени: летом сначала их учат, потом готовят к смотрам, а потом смотрят[71].

Хозяйством в степи исправно занимаются пока в тех поселениях, кои образованы из крестьян, зачисленных в казаки по переселению, но едва ли несправедливо предполагают, что во втором поколении наклонность к сему занятию исчезнет, ибо казаку хозяйство несподручно, оно требует постоянного труда, а казак любит жизнь вольную и об улучшении своего быта заботится мало, его кормит, одевает и обувает войско, а для удовлетворения других нужд он ждет случая, т. е. командировки в степь, где нетрудно наживаться всяким добром от безответного киргиза.

Нет сомнения, что водворение в степи войск необходимо, но оно должно иметь границы, и вовсе излишне на тех пунктах, которые не имеют никакой важности в военном отношении. Военные поселения никогда не могут принести той пользы промышленному развитию, как поселения из свободных податных сословий.

Развитие последних было бы особенно полезно между Капалом и укреплением Верным. Местность эту природа наделила дивными условиями для водворения там производительного труда промышленности. Самые киргизы, населяющие эту часть степи, издавна занимаются хлебопашеством. Казачьи поселения, водворенные в Семиреченском крае, заняли не только места зимних кочевок киргиз, но лишили их и полей, снабженных арыками для искусственного орошения, на коих киргизы занимались хлебопашеством. Вот пример обратного действия, предписанного Учреждением. Там, где не было хлебопашества между туземцами и где имелось в виду поощрить его водворение, мы сделать ничего не успели, а там, где оно было, мы отняли у туземцев обработанные поля и отдали их казакам, которые, как указывают многочисленные примеры, к сельскому хозяйству не имеют никакого призвания. Если к казачьим поселениям, водворенным на юге степи, сделают надел земель, как и на Иртышской линии, то прежние владельцы этих земель, киргизы, добровольно принявшие русское подданство, будут вынуждены нанимать у казаков места для зимних кочевок и для хлебопашества. Пусть испытают водворить в том крае свободные поселения, не отнимая мест зимних кочевок у киргиз и обработанных ими полей, тогда увидят огромную разницу в развитии сельского хозяйства и промышленности. Переселенцы сами обработают для себя поля, проведут арыки для орошения оных, и чрез три-четыре года мы будем иметь оттуда весьма ценные торговые продукты, доставляемые к нам ныне из южных государств Европы и Азии. Наконец, для России это необходимо и потому, что в соседстве этого края находятся китайские провинции с миллионом рук, готовых для производительного труда. Нам нужно только подать пример, и у нас явится новый, недоступный никакому соперничеству рынок для сбыта наших мануфактурных и заводских произведений и для приобретения необходимых нам ценных сырых продуктов, кои мы получаем ныне из других государств чрез посредство иностранцев.

В Семиреченском крае, и особенно между Капалом и укреплением Верным, могут процветать следующие отрасли: садоводство, шелководство, виноделие, сахароведение, табаководство и разведение разных красильных растений.

В Киргизской степи может и должен развиться в значительных размерах рудный промысел. Обилие рудных месторождений, следы древних значительных горных работ и присутствие каменного угля обусловливают несомненный успех сих предприятий, но, к сожалению, вопрос о руководстве для рудопромышленников, как производителей сего дела, чрезвычайно неопределителен: золотопромышленный и рудный промысел разрешен в степи в первый раз коммерции советнику Попову в 1833 году, а вместе с ним и другим лицам; в положении Сибирского Комитета, состоявшемся по сему делу в 1835 году, между прочим, было сказано, что «составление иных подробных правил для сего дела отлагается до того времени, когда самый промысел получит большее развитие». Впоследствии, в 1838 году, состоялись подробные правила для золотопромышленности в Сибири и Киргизской степи; в правилах этих сказано, что, «применяясь к оным, в степи разрешается заявлять рудники, разработка коих дозволяется на основании устава Горнаго». Казалось бы, в настоящее время не было уже повода считать рудное дело не имеющим правил; и правила, изданные для золотопромышленности, должны бы быть применяемы к рудному делу настолько, насколько они не противоречат существу самого дела, подробно объясненного в уставе Горном. Но гг. Поповы утверждают, что они пользуются доселе по сему делу теми правами, какие даны были им вначале, а при издании Свода законов 1842 года статья о составлении иных правил для рудного дела, в виде примечания, вошла в состав Свода. Хотя очевидно, что примечание это после издания правил 1838 года не могло уже иметь действие, однако оно послужило поводом к отзыву Министерства финансов, что правила для рудного дела в степи еще не составлены и что их должно ожидать в будущем, главное же начальство Западной Сибири полагает, что правила состоялись в 1838 году. Из сих разноречий вытекает бездна неудобств для рудопромышленников, потому что распоряжения горного начальства не согласны с распоряжениями генерал-губернатора Западной Сибири, но за всем тем, должно отдать справедливость горному начальству, оно действует уже постоянно, придерживаясь мнения, выраженного в предписаниях г. министра финансов, тогда как Главное Управление Западной Сибири по делам рудным в одном случае настаивает на исполнении правил, изложенных для золотопромышленности, в другом само отступает от оных и, наконец, дополняет по своему усмотрению правила, изложенные в законе, без представления о том в установленном порядке высшему начальству.

В положительном разъяснении этого вопроса настоит крайняя необходимость, ибо подобное разногласие при допускаемом вообще в здешнем крае двояком способе решений, т. е. порядком военным и гражданским, или, говоря иначе, личною властию и совещательною, парализует все усилия вести успешно рудное дело.

В настоящее время степь не вся еще открыта для золотого и рудного промыслов. Цель изъятия некоторых мест заключается преимущественно в избежании поземельного спора с китайцами. Но запрещение, существующее ныне, касается более таких мест, где с китайцами спора быть не может. Поиски руд разрешены в Семипалатинской области от Иртыша до реки Биень, пространство это составит около 1200 верст и все оно граничит к Китаю, остается затем земель, граничащих к Китаю от Биени до реки Или, верст 500. Остальная же часть земель Большой орды граничит с ташкентскими владениями, где спора быть не может, а между тем разрешения не дают.

Развитие рудного промысла близ реки Или было бы там весьма полезно; при существовании оного устроилось бы прямое водяное сообщение по реке Или чрез озеро Балхаш с Западной Сибирью. Сообщение это доставило бы чрезвычайные удобства для промышленного развития вообще, а для казны возможность к значительным сбережениям, но, к сожалению, что очевидно для частных лиц, того не замечают те, коим вверено попечение о крае. Местное главное начальство Киргизской степи, по-видимому, заботится более не о том, чтобы водворить промышленность, а о том, чтобы показать, что она существует. Для примера достаточно указать на переименование трех казачьих станиц в города Капал, Аягуз и Кокбекты Семипалатинской области. Можно еще допустить, что со временем Капальская станица будет иметь средства носить название города, но ни Аягуз, ни Кокбекты не имеют никаких для того условий. Эти поселения расположены на жалкой производительной местности и удалены от торговых пунктов. Они вечно останутся городами только по названию, а между тем для них есть уже штаты полицейского Управления и едва ли не утверждены гербы, по крайней мере нам известно, что главное местное начальство Сибири усердно занималось приисканием для них соответственных эмблем.

Все вышеизложенные замечания, заимствованные из личных наблюдений частного лица, могут быть в некоторых случаях или односторонни, или ошибочны, но, по крайней мере, из них очевидно, что управление степью, введенное в 1825 году, последнее время дополненное новыми правилами в том же духе и увеличенное в личном своем составе, далеко не приносит той пользы, какая ожидалась вначале, и отсутствие которой, кажется, кроме частных лиц, доселе никто не подозревает. Киргизы согласились добровольно на введение учреждения, но с обязательством никогда от него не отступать. Согласие на это условие, без сомнения, внушено было киргизам убеждением, что составленные для них законы, которых сущности они не понимали, так же, как не понимают и теперь, не имея их на своем языке, будут способствовать улучшению их благосостояния. Но неужели правительство обязано пользоваться этим сознательным доверием к нему ордынцев и должно продолжать управлять ими по Учреждению 1822 года не потому, что учреждение это соответствует своей цели, а потому только, что киргизы лишили себя права просить о перемене данных им законов.

В другой части Киргизской степи оренбургского ведомства существует Управление, организованное совершенно иначе. Весьма естественно предполагать, что которая-либо из этих двух систем лучше, и поэтому нельзя не удивляться, что доселе не сделано сравнения практических результатов того и другого образа управления для благосостояния туземцев и что учрежденные в Сибирской степи Приказы, несмотря на очевидную их бесполезность, открываются вновь или переводятся из одной местности в другую.

Владение Киргизскою степью, если сосчитать все издержки военного и гражданского ведомств, недешево обходятся России. Потери, сопряженные с покровительством кочующим азиатцам, со стороны нашего правительства могут быть вознаграждены только водворением на землях киргиз промышленности и устройством удобных сообщений для нашей торговли с владениями Средней Азии и Китаем. В успехе подобных предприятий, разумеется, при постоянной заботливости об этом главного местного начальства сомневаться нельзя, и он давно был бы достигнут, если бы действия по заселению края и устройству управления были исключительно направлены к этой важнейшей для государства по местным видам цели.

## Заметки к статье: Сибирская солепромышленность

Автор статей «Сибирская соль» и «Сибирская солепромышленность», напечатанных в «Губернских ведомостях» настоящего (№№ 16–18), прошедшего и позапрошедшего годов, намерен «из отдельных частей их составить одну общую брошюру для статистического комитета (см. № 16, стр. 186, столб. 1) и не отрекается при составлении этой брошюры воспользоваться и замечаниями, если б кто-нибудь решился сделать таковые на его статьи (там же)». Сообщаю, по моему мнению, нелишние для полноты его прекрасных статей и небезынтересные для читателей (по крайней мере некоторых) «Тобольских губернских ведомостей» следующие факты: 1) солью, какую промышляли русские с Ямышевского озера почти с самого покорения Сибири и до 1812 года, в шестидесятых годах XVII столетия продовольствовалась не только вся Тобольская губерния, но и Томская, в то время из Тобольска по Иртышу, Оби и Томи доставляли ее (ямышевскую соль) даже в Кузнецк. 2) Между прочим поэтому, т. е. по причине крайней отдаленной доставки, соль в Кузнецк в шестидесятых годах XVII столетия продавалась за пуд по 14 рублей (на медные деньги[72]); тогда как там были в то время собственные соленые воды, из которых можно бы было вываривать соль.

Чему тут более удивляться: ненаходчивости ли и беспечности тогдашних сибиряков русских самих себе, или беспечности и нерадению о вверенном крае воевод того времени как кузнецких, так и тобольских? Если в настоящее время было бы крайнее бедствие для народа платить за пуд соли слишком по 3 р. сер. или хотя бы то и вполовину против сего (т. е. несколько более полутора рубля сер.), то что сказать о половине XVII столетия, когда труд людей и произведения земледелия, скотоводства и прочего были крайне дешевы, а деньги очень редки и дороги! Приведенные факты (о сплаве ямышевской соли в XVII столетии чрез Тобольск даже до Кузнецка и о продаже в этой последней местности по 14 рублей) мною извлечены из сочинения: «Русское государство в половине XVII века» (ч. 1, стр. 60), писанного в Тобольске в 1663 и 1664 годах, но в печати только лишь появляющегося (при «Русской беседе» настоящего года); и автору его, ученому сербскому Юрию Крыжаничу[73], сообщил их сосланный в Кузнецк, но в 1664 году по каким-то обстоятельствам проживавший в Тобольске поляк.

Кроме того, ученый серб Юрий Крыжанич в помянутом своем сочинении говорит, что соли «в Сланом (Ямышевском) озере без числа и без конца» (ч. 1, стр. 15), чрезвычайное изобилие: русские сибиряки добывают ее там не более, как сколько нужно «на свой обиход», т. е. только для продовольствия губерний Тобольской и отчасти Томской (в их настоящих составах), и если бы они были более деятельны и более предприимчивы, если бы они решились отправлять ямышевскую соль или прямо морем из Оби в Обскую губу, Северный океан и в Белое море (если б владели Сибирью немцы, т. е. европейцы, говорит он. то они непременно плавали бы этим путем, даже по его мечтам они, быть может, открыли бы морской путь из Мангарии (Мангазеи) в Индию, стр. 56), или сначала водой по Иртышу, Оби и какому-нибудь ея притоку, потом, в зимнюю пору, гужем чрез Урал и в Архангельск, то могли бы ею снабжать и Европу, продавать ее в больших количествах даже немцам, т. е. западно-европейцам (стр. 14 и 15).

Наконец, Юрий Крыжанич насчет добычи соли в Сибири говорит (со слов плававших за солью), что русские за неимением острога подле Ямышевского озера соль с него до Иртыша или на себе носят[74], или возят в тачках, на что каждый раз употребляют гать, тратят времени с целые полдня[75].

Если б русские построили подле Ямышевского озера острог, то такой и муки людям, и траты времени не было бы, при остроге они держали бы лошадей и соль возили бы на них (стр. 15). Впрочем, Крыжанич предлагал построить подле Ямышевского озера острог и для другой цели, и именно, чтобы русским на этом тракте производить в обширных размерах торговлю с бухарцами и калмыками, чтобы от первых в Ямышеве получать, между прочим, шелк, шелковые материи, хлопчатую бумагу и индийские товары, как то: жемчуг, драгоценные камни, всякого рода пряности и от последних — сырые кожи, соленое и вместе с тем вяленое мясо, овчины, шерсть овечью, коней и пр. (стр. 14 и 15). Торговля, как видно из наказа князей Черкасских тобольскому дворянину Фефилову, начальствовавшему над соляным караваном в 1699 году[76], во второй половине XVII столетия и начале XVIII при Ямышевском озере и без острога между русскими и калмыками производилась, хотя и не в таких обширных размерах, в каких бы желал Крыжанич, и крепость была выстроена уже спустя слишком полвека после него (в 1715 г.).

Ученый серб в сочинении своем «Русское государство в половине XVII столетия» немало и других интересных сведений о Сибири сообщает, например о железе, в Сибири находимом, о предполагаемых в ней рудах благородных металлов, об опытных посевах греческого табаку в Тобольске в шестидесятых годах XVII столетия, но все эти и подобные сведения к настоящему предмету не относятся.

### Исторические заметки о добыче соли с Ямышевского озера, по поводу статьи: Сибирская соль

В статье «Сибирская соль», помещенной в 29 № «Тобольских губернских ведомостей», в отделе «Соляные источники Западной Сибири» сказано, между прочим: «Время открытия в Западной Сибири соляных озер, между прочим и Ямышевскаго, как видно из последующего, по-видимому, совпадает с началом заселения Иртышной линии». В этих словах, хотя и огражденных осторожным «по-видимому», высказана ошибка, которая может повторяться и другими. Иртышная линия, состоящая из крепостей и фортов, расположенных по Иртышу, начиная с Омска и до Усть-Каменогорска и даже до Бухтармы, заселена Бухгольцем, Ступининым, Лихаревым и другими между 1715-20 годами[77].

Между тем митрополит Тобольский Филофей Лещине кий в 12 статье челобитной своей к Петру Великому от 31 декабря 1702 года писал: «В прошлых годах посыланы из Софейскаго (т. е. Тобольскаго архиерейскаго) дому к Ямышу озеру по соль про Софейской домовой обиход по дощанику и по два; а в прошлом 1701 году отпущать не велено, а велено ту соль промышлять на Великаго Государя; (да поведено будет) про Софейской домовой и про монастырские обиходы ему Митрополиту к Ямышу озеру по соль посылать против прежнего». 27 января следующего 1703 года Петр I слушал челобитную своего сибирского богомольца, и по его повелению думный дьяк Андрей Андреевич против 12 статьи сделал следующую пометку[78], которая и была сообщена в Тобольск к митрополиту Филофею и воеводам князьям Михайлу Як. и Алексею Мих. Черкасским в указе от 1 марта того же года: «Великий Государь указал поверенному своему В. Государя указу Митрополиту по дощанику в тысящу или в полторы тысящи пуд по соль посылать для своих домовых и Тобольских монастырей на потребу, а что за тою потребою явится в остатке, и ту оставлять в иной год, а на сторону отнюдь не продавать и в свои села и в слободы не посылать и цены тем Государевой соли не портить, а буде в том люди его архиерейские явятся винны, будет доправлено пени за всякой из Тобольска посланный пуд по полтине, дабы тою солию Государевой соли не учинить остановки, а удоволиться бы ему Митрополиту сею Государевою милостью, что взята его соль будет за обороною и защитою Государевых ратных людей; а прочими товарами людям его у Ямыша озера не торговать, а соли, сколько в привоз на том дощанике будет, чинить по торговому уставу, без разрушения». Из этой статьи Филофеевой челобитной и пометы на нее Петра Великого видно, что одно, и самое важное до 1812 года, из соляных озер Западной Сибири, именно Ямышевское, было известно русским сибирякам гораздо ранее заселения русскими Иртышной линии, даже ранее начала XVIII столетия, что до 1701 года солью Ямышевского озера пользовались все свободно, но в 1701 году по указу Петра I это озеро взято в казну, что из этого правила в 1703 году сделано, так сказать, исключение в пользу Тобольского архиерейского дома: ему дозволено было, по примеру прежних лет, отправлять на Ямышевское озеро за солью, но 1) не более как по одному дощанику в 1000 или в 1500 пудов, притом, 2) с запрещением архиерейским людям, имеющим отправляться на том дощанике, торговать там с калмыками и киргизами, что прежде водилось, и 3) со взысканием с добытой соли некоторой установленной пошлины: «а соли, сколько в привоз будет, чинить по торговому уставу без разрушений».

Еще: в 5 томе Исторических актов археогр. комиссии под № 288 на стр. 520–32 напечатан целый наказ тобольских воевод князей Михаила и Петра Черкасских от июня 1699 года тобольскому дворянину Федору Фефилову о следовании с караваном казенных судов за солью к Ямышу озеру. Из этого наказа видно, что в конце[79], да и вообще во второй половине XVII столетия добыча соли на Ямышевском озере производилась в обширных размерах: все городки Тобольской губернии, начиная с Тары и до Туринска, Пелыми, Сургута и даже до Березова, продовольствовались солью с Ямышева озера; казна солью платила часть жалованья казакам, стрельцам и другим служилым людям; одних казенных дощаников от различных городов Тобольской губернии (от Тары пять) под командой Фефилова 30, да под его надзором несколько судов частных лиц одной воинской команды (казаков, стрельцов, детей боярских и татар служилых), кроме начальников (например, стрелецкого сотника, казачьего атамана), толмачей калмыцкого языка и таможенных чинов на судах было не менее 750 человек[80].

Но сверх судов казенных и частных, только плававших под надзором правительства, каждогодно плавало, как видно (стр. 528–531) из того же наказа, и несколько мелких судов, принадлежавших русским и татарам, частью тобольским, а более тарским, тайком от правительства и за солью, и ради торговли беспошлинной, и за повыгодными товарами, а иногда и ради шалости, если только платили жившие и кочевавшие по берегам Иртыша калмыки и киргизы (Ист. акт., т. 5, стр. 529. Сиб. ист. Фиш., стр. 425).

Из помянутого воеводского наказа видно еще, что в конце XVII столетия подле Ямышевского озера русские и отчасти татары наши, когда приплывали за солью, производили с калмыками и пришлыми бухарцами значительную торговлю. Для казны покупали там селитру, а лица частные свободно могли продавать, покупать и менять все, что было у среднеазиатских народов и что требовалось для них. Только строго было воспрещено от правительства покупать у калмыков и бухарцев ревень, табак и какую-то шар-траву (из нее делают употребление, подобное табаку), а им продавать огнестрельное и холодное оружие, латы, порох, свинец, топоры, мечи, рогатины и дорогую мягкую рухлядь, а именно черных и черно-бурых лисиц и лучших соболей (Акт. ист., т. 5, стр. 525). Для сбора пошлины с вымениваемых и продаваемых товаров на Ямышевское озеро из Тобольска на соляных судах каждый раз приплывали и таможенные целовальники. Этого мало: на Ямышевское озеро во второй половине XVII столетия с киргизскими товарами выменивались наши торговцы, которые ездили в Китай для торговли тайно, без дозволения правительства (Акт. ист., т. 5, стр. 530). Значит, торговля там была немаловажная и небезвыгодная. А такая торговля, равно как и обширная добыча соли на Ямышевском озере, в конце или во второй половине XVII столетия, конечно, не вдруг явились, а развились постепенно; отсюда очевидно также и то, что соляные озера Западной Сибири, и между ними озеро Ямышевское, сделались известными русским гораздо раньше заселения Иртышной линии.

Гораздо ранее заселения Иртышной линии сделались известными русским соляные озера Западной Сибири и между ними озеро Ямышевское. Но когда же именно? В помянутом 1699 года наказе не раз встречается выражение: «построить…у Ямыша озера острожки и иные всякие крепости против прежнего; в дощаники соли нагрузить перед прошлыми годы с прибавкою; и наперед сего по многие годы они (Тайши) и иные Тайши Великаго Государя нашего отцу… царю…Алексею Михайловичу…и братьям Его… служили, для соляной возки давали лошадей и верблюдов; из Ямыша озера соль к судам… против прошлых лет возить велели б; Его Царское Величество учнет их (Тайшей) жаловать своим Государевым жалованием впредь, смотря по их службе сверх прежнего с прибавкою», и пр. и пр. В том же наказе упоминается (стр. 529 и сл.) о царских грамотах 1678, 1684, 1686 и 1690 годов о конфискации китайских и всяких товаров, также золота и серебра у тех своевольных торговцев, которые, как уже и замечено, тайком от правительства торговали с Китаем и затем выезжали на Ямышевское озеро. Но в наказе вот что еще сказано (стр. 529): «а буде, изволением Божьим, на Ямыше озере соль не будеть: и ему Федору (Фефилову) высмотря с служилыми людьми идти к другому соляному озеру, из котораго озера имал соль полковник Дмитрий Полуехтов в 1660 году». Значит, русским слишком за полвека до заселения Иртышной линии, еще в 1660 году, хорошо были известны соляные озера Западной Сибири, и между ними не только Ямышевское, но, быть может, и самое Коряковское, открытие которого в 1747 году приписал себе генерал Киндерман[81].

Наконец, мы смело можем сказать, что соляные озера Западной Сибири, лежащие между Иртышом и Обью, и замечательнейшее из них Ямышевское стали быстро известны русским почти с самого покорения Сибири Ермаком, никак не более 20 или 22 лет спустя после того. Доказательство этому следующее: в наказе 1604 года, данном из Москвы воеводе князю Андрею Елецкому с повелением построить город Тару, вместе предписывалось завести около Тары пашню и соль устроить. Последнее выражение — соль устроить Миллер вполне правильно объяснял (Опис. Сиб. цар. Миллера, стр. 204 и 221) повелением добывать из степных соляных озер, между прочим и из Ямышевского, соль и ставить ее в казну на жалованье служилым сибирским людям. Говорю: совершенно правильно объяснял Миллер, потому что калмыки в 1610 и 1611 годах уже не позволяли тарским казакам брать из тех озер соль. Значит, до этих годов они соль брали. Дело дошло до того, что сибирское начальство весной 1613 года отправило на судах вверх по Иртышу из Тары команду казаков и служилых татар под начальством ротмистра Барташа отыскать уже известное в то время в Тобольске из разных донесений и рассказов славное озеро Ямыш и право брать из него соль утвердить вооруженною рукою, что Барташ и исполнил (Ист. обозр. Сибири Словцова, кн. 2, стр. 61. Сиб. ист. Фиш., стр. 247). Итак, вот с каких пор, почти с самого начала покорения Сибири, русские знали соляные озера Западной Сибири и пользовались из них (преимущественно из Ямышева) солью.

Но, скажите, каким образом русские могли получать соль с Ямышевского озера и в иные поры, как, например в 1660 г., <…> и с других озер Западной Сибири, когда вверх по Иртышу от Тары, и в особенности от впадения в него р. Оми, до начала XVIII столетия не было не только крепостей и фортов, но и вообще русских поселений, и когда там кочевали хищные, неприязненные нам калмыки, киргизы и остатки, или потомки, Кучумовых полчищ. Все эти инородцы, и особенно первые, т. е. калмыки, с начала XVII столетия дозволяли брать русским соль с Ямышевского озера иногда волею, а иногда неволею. Волею дозволяли как потому, что соль по их тогдашнему образу питания и их малочисленности, а также и по множеству в степях соляных озер был минерал для них ни к чему непригодный, вовсе бесполезный, так и потому, что при добывании русскими соли они получали выгодность торговли с русскими и от подарков, хотя и небольших[82], какие тобольское начальство присылало им тайком: их дарили сукном и платьем, поили водкой и медом, кормили хлебом, толокном и пр. За это «царское жалованье» и вследствие договоров, кои тоже иногда были заключаемы с калмыками (например, в 1635 году с Контайшей Богатиром и в 1638 г. с Тайшей Экшепом — Сиб. ист. Фиш., стр. 417, 425, 435), сии последние даже сами помогали русским добывать соль, а именно на своих лошадях и верблюдах вели с озера (Ямышево озеро от Иртыша в 8 верстах) на суда соль, и, кроме того, для уверения русских в своем миролюбии и их безопасности жертвовали (присягали) пред ними и давали им на все время добычи соли и своих лучших людей — аманатов (Акт. ист., т. 5, стр. 525 и 526. Ист. Фиш., стр. 417). Дозволили калмыки брать русским соль и неволею: по своей привычке к хищничеству и в мыслях, будто соляные озера их неотъемлемая собственность, а иногда и вследствие обид, наносимых им от русских и татар сибирских (они угоняли у калмыков скот, разоряли избы, кололи лодки, а иногда пленили и их самих[83]), они нередко воспрещали русским брать соль с Ямышевского озера, даже нападали на них и иных убивали. Так было, между прочим, в 1610–1612 годах, так было в 1634 году, когда русские, приехавшие за солью, должны были укрыться в близлежавший острог и там целых шесть недель защищаться против 2000 осаждавших калмыков (Ист. Фиш., стр. 247, 413); да нечто подобное повторилось и в 1696 году, когда на тарские суда, отставшие от каравана, в урочище под Сайгачьими горами напали киргизы, многих из бывших на них переранили, а вожака их убили (Ист. акт., т. 5, стр. 521). В этих случаях русские уже должны были свое право на добычу соли подтвердить силою, оружием. Чтобы дать понятие о том, с какими силами и при каком оружии должен был отправляться из Тобольска караван казенных дощаников за ямышевскою солью, и какие предосторожности сопровождавшие его начальники должны были наблюдать как во время плавания в передний и обратный путь, так и во время самой нагрузки солью; делаю краткое извлечение из приведенного выше воеводского наказа 1699 года дворянину Фефилову. Под командой Фефилова на 30 казенных дощаниках при стрелецком сотнике и казачьем атамане разного рода служилых людей, как уже и сказано, было никак не менее 750 человек. При них, кроме ружей и сабель, было восемь (медных) больших пищалей и три поменьше; для первых 180 ведер в день гривенки (здесь гривенка значит фунт) (весу) каждое, а для последних 134 ведра весом по гривенке без четверти каждое; пороху ручного 52 пуда, пуд фитилей да ручных гранат двуфунтовых и фунтовых сто. Во время плавания в передний и обратный путь предписывалось наблюдать всякую осторожность: берегом Иртыша по степи и подле займищ было велено идти партии служилых строем с ружьями и с легкими полковыми пушками, да и на дощаниках свободным от работы служилым быть постоянно в вооружении и на стороже. На стоянки было велено останавливаться в местах безопасных, и в продолжение их на берегах реки по возвышениям, равно как и на самих судах, днем и ночью ставить караулы и за ними самими смотреть крепко. Сверх сего при всех встречах с рыбопромышленниками, охотниками и всякими проезжими из русских и татар стараться разведывать, где именно и в каком числе кочуют калмыки или киргизы, и если кочевники очутятся близ Ямышевского озера, то наперед послать к ним на мелких судах при толмаче несколько хорошо одетых и еще того лучше вооруженных, притом особенно расторопных служилых из русских и татар и вступить с их тайшами в переговоры насчет возки на инородческих лошадях и верблюдах соли, также насчет товаров и угощения с нашей стороны, а с их — насчет шерсти и аманатов. Лишь придут к озеру, для безопасности при добыче соли немедленно поставить, по примеру прежних годов, три (а если будет нужно, то и более) острожка: один на берегу Иртыша подле самой пристани, другой подле озера, а третий в средину между ними; между острожками по обе стороны поделить «надолби и всякие иныя крепости и поставить по острожкам и в надолбах, где пригоже, пищали полуторные, полковые и затинные и приказать караулить как в укреплениях, так и на судах, во все время добычи соли, днем и ночью быть постоянно в вооружении и особенно бдительными. Когда же дощаники и казенки (кажется, мелкие суда) будут в достаточном количестве нагружены солью, тогда дозволялось торговать с калмыками и государевым (т. е. состоящим на службе) людям; но калмыкам подходить для торговли к судам близко или подходить в большом количестве, а также всходить на суда строго воспрещалось, равно и русским воспрещалось уходить далеко в улусы калмыцкие или киргизские. Нелишне заметить здесь и о том, что русское правительство строго воспрещало заводить с калмыками ссоры и задоры; напротив, предписывало всячески избегать оных и дозволяло проучивать их, вступать в бой с ними только в случаях неизбежных. Наконец, покончив торговые дела (а это всегда велено было делать скорее, чтобы соляным судам не зимовать вдали от русских поселений) и собрав установленные с них пошлины, русские должны были спешить в обратный путь; причем главный командир каравана был обязан наблюдать, чтобы вольные солепромышленники и торговцы ни в каком случае ни подле соляного озера не оставались одни на своих судах, ни в пути не отставали от судов казенных.

Цель всех этих заметок отнюдь не полемика, а единственно желание пополнить дельные сведения о сибирской соли и сообщить тем из читателей «Тобольских губернских ведомостей», которые не совсем знакомы с описываемым в ней предметом, безошибочные сведения о времени первого знакомства русских с соляными озерами Западной Сибири, и в особенности с озером Ямышевским, этой соляной житницей всей Тобольской губернии в течение целых двух столетий (XVII и XVIII), с 1605 или 1606 года по 1812 г.

## Скрежет зубовный, слышимый в Западной Сибири, но не видимый и не слышимый для Петербурга

Сибирские губернии, находясь в одинаковых с прочими условиях относительно к правительству государственному, на месте подчинены администрации, основанной на особых началах, выраженных в особом учреждении и подробно поясненных в обозрении «Главные основания местного управления Сибири», напечатанном по высочайшему повелению в 1841 году.

В учреждении для сибирских губерний, введенном с 1822 года, заметно стремление предотвратить неудобства личной власти начальствующих, и поэтому в каждой инстанции управления, начиная с Главного, установлены Советы и общие управления, в коих для рассмотрения дел установлен порядок совещательный. В обозрении же, между прочим, выражено следующее. До 1819 года Главное управление в Сибири было личное, так сказать домашнее, и не имело определенных правил, из такого порядка проистекали следующие неудобства.

1) Власть личная удобно перерождалась в злоупотребление и всегда почти имела вид самовластия. Действуя без публичных, законных участников и по причинам, ей одной известным, она не может, даже при самой чистоте намерений, оградить себя от подозрений. В Сибири, где не было и нет еще публичного мнения и где, по недостатку дворянства, и быть оно долго еще не может, подозрения сии действуют сильнее. Самые расстояния усиливают их, ибо предполагается, что до высшей власти ничто не доходит, потому что и в самом деле не доходит многое. По продолжительному навыку к сим подозрениям и по многим последствиям самовластного личного распорядка люди там думают, что зависят от произвола начальника, и о законном действии там еще менее имеют понятия, нежели в других местах. Один способ защиты и противодействия был в Сибири до 1819 года — жалобы и доносы.

2) Если бы личная власть, представленная до 1819 года бывшим в Сибири главным правителям, и ограждалась подробными и самыми высокими правилами, то и тогда была удалена от надзора, и, не имея ни преграды, ни предостережения, она легко могла бы перейти в самовластие. Доверие к личным свойствам тут не защита, ибо в самовластие впадают постепенно, нечувствительно и не всегда с худым намерением. Напротив, при намерениях самых лучших, по самому усердию к добру и, желая дойти к нему кратчайшею дорогою или избрать решительнейшие меры, увлекаются в заблуждения; сперва для сокращения нарушают формы маловажные, потом идут к важнейшим, наконец, касаются и существа дела, и, таким образом, поступая всегда по добрым побуждениям, испровергают порядок и, действуя по совести, действуют противозаконно.

Но и здесь, как и везде, подтвердилась та непреложная истина, что одна мертвая буква бессильна напротиву живых деятелей. Сибирские генерал-губернаторы и после учреждения 1822 года оставались почти теми же деспотами, какими были до учреждения. Характер времени управления каждого из них всегда отличался некоторыми особенностями, но эти отличия истекали отнюдь не из учреждения, а зависели исключительно от индивидуальных способностей и направления как лично самих генерал-губернаторов, так отчасти окружающих их деятелей. В приведенных нами выше извлечениях из обозрения некоторых оснований Управления Сибири указывалось как на главный недостаток этого края на то, что в оном не было и нет публичного мнения, и предвиделось, что и быть оно еще долго не может по недостатку местного дворянства. Недостаток публичного мнения как единственно верного специфического средства против превращения личной власти в самовольствие был замечен, кажется, и ревизовавшим в 1851 году Западную Сибирь генерал-адъютантом Анненковым, и едва ли не вследствие этого был после того возбужден вопрос о водворении в Сибири дворянства.

В настоящее время едва ли есть основание мыслить, что публичное мнение может быть только там, где есть дворянство. Публичное мнение возможно всюду, где есть общество и где членам оного даны средства выражать это мнение печатно, а поэтому если гласность необходима в России вообще, то для Сибири она проявляется крайнею насущною потребностью, ибо без гласности невозможно дальнейшее существование этого края вне характера, присущего администрации Китая и других азиатских владений, с Сибирью граничащих.

В газете «Амур», начавшей издаваться с 1860 года в Иркутске, под рубрикою местного обозрения весьма справедливо определено понятие о гражданственности, с чрезвычайною верностию показаны признаки существования оной и объяснены необходимые условия административной деятельности для ее возрождения.

Статья эта дает нам повод, следуя выраженным в ней определениям, взглянуть на то, в каком положении находимся мы, живущие в Западной Сибири, есть ли у нас признаки гражданственности и существуют ли условия для ее возрождения.

«В нашем обществе административной деятельности принадлежит по праву и по обычаю наибольшая доля участия во всем, касающемся как нашего частнаго, так и общественнаго быта», — говорит газета «Амур» в своем обозрении. Для лиц, не ведающих Сибири, может показаться это странным. При европейских понятиях не может быть мыслимо, чтобы административной деятельности по обычаю, а тем более по праву, принадлежала наибольшая доля участия во всем, касающемся не только общественного, но даже и частного быта, но там, где нет публичного мнения, где любая власть удобно перерождается в злоупотребления и всегда имеет вид самовластия, как же может быть иначе? В Сибири в смысле обществ и общественности разумеют только общества чиновников и среда, коею этот круг ограничивается, завися во всем, касающемся до их быта, даже частного, вследствие существования особого пункта от административной деятельности лиц, стоящих во главе, каждый из персонажей сего общества вознаграждается зависимостию от него других — меньших братий, а в целом вся эта масса тяготеет над массою всего края; при обширности и разнородности элементов, тяготение это может даже казаться совершенно незаметным, тем более что Сибирь, находясь в соседстве с Китаем и другими азиатскими владениями, не может не сознавать, что она пользуется администрациею все-таки несравненно лучшею, нежели местности, с ней граничащие и находящиеся в той же части света.

Под словом «гражданственность» газета «Амур» разумеет такое состояние развития общества, при котором члены оного обладают не только сознанием их прав и обязанностей, определенных положенным законодательством, но и действительно пользуются ими, и каждый член общества оказывает полное уважение к правам другого и в случае нарушения его прав другим защищает свое право с надлежащей стойкостью, и при такой защите своего права его нисколько не стесняет ни личное значение, ни общественное или официальное положение нарушителя. Вот общие формы проявления гражданственности во всяком человеческом обществе. Если какое-либо общество бедно такими проявлениями, это явный признак того, что гражданственность в нем еще младенчествует и преобладают патриархальные или азиатские начала.

К величайшему прискорбию нашему мы, жители Западной Сибири, должны сознаться не только в бедности, но даже в совершенном отсутствии у нас указанных выше форм проявления гражданственности в нашем обществе, хотя и не имеет повода признавать его нечеловеческим.

До 1851 года Западная Сибирь управлялась личностию, коей приписывались ультра-патриархальные или азиатские стремления, но тогда если и заменялась иногда законная власть самовластием, то при этом всегда почти был повод подозревать, что последнее употреблялось как средство для достижения известной цели, оправдывавшей отчасти самые действия администрации; а особенно приняв в соображение современный характер тогдашнего управления в целом государстве. Но взамен этого тогда была у нас вера в то, что наша администрация имеет собственные убеждения и неуклонно им следует, а в среде ее орудий, или агентов, был страх ответственности за свои деяния и было уважение к личности, стоявшей во главе администрации, за неоспоримые административные способности, и никогда, ни на один момент не было такого оскудения в проявлениях гражданственности, какое существует теперь. После 1851 года с нашею гражданственностию случилось то же самое, что с звонкою монетою в России — она постепенно исчезала. Уверяют, что наше серебро вывозилось в Азию и Китай; куда же вывозилась наша гражданственность…

Газета «Амур» решила, впрочем, что в Сибири во всем главная доля принадлежит административной деятельности, мы согласились с этим и пояснили далее, почему тому краю свойственно такое и нормальное направление, а поэтому взглянем на то, производится ли у нас гражданственность в том размере, какой соответствует современности? Чтоб акту возрождения гражданственности административная деятельность могла оказывать действительное и разумное содействие, для этого, по уверению газеты «Амур», нужно, «чтоб она в практических появлениях своей силы старалась соблюдать следующие условия: 1) чтоб требования административной симметрии, или порядка, не были удовлетворяемы в ущерб правам человеческой личности, чтоб администрация при соображениях своих, касающихся до лиц, а не до вещей, не забывала в сих случаях, что имеет дело с существами живыми, чувствующими, нравственно-разумными даже и в отношении к ней, в смысле общечеловеческом, небесправными, и не взирала с высоты своего величия на лицо, как на отвлеченную численную единицу, имеющую действительность только в статистических таблицах, срочных ведомостях или отчетах разных ведомостей, в которых она как бы из милости означается». В Западной Сибири весьма часто административные требования удовлетворяются в ущерб правам человеческой личности не только ради симметрии и порядка, но даже и ради беспорядка, лишь бы это согласовалось с необычайными воззрениями самой администрации. Примеров, чтобы наша администрации при соображениях своих, касающихся до лиц, памятовала, что имеет дело с существами живыми, чувствующими, нравственно-разумными, нам известно очень мало. У нас живыми существами считаются только те из едущих в Петербург, от коих ожидается возможность действительной хвалы или хулы. Взирание на администрацию, как на недосягаемую высоту величия, и само уничижение собственной личности до величины отвлеченной единицы, годной только для статистики, составляет для всех деятелей, соприкасающихся к администрации, великое достоинство, всегда щедро награждаемое.

2) Чтоб круг своей деятельности не переносила за пределы, ей назначенные законами, круг же этот и без того у нас слишком широк. Это условие можно считать выполненным администрацией тогда только, когда она в своих отношениях ко всем прочим учреждениям общественным явится тем. чем ей надлежит быть, а вовсе не тогда, когда она своими произволениями прихотливо, как бы только для доказательства своей личной силы или полноты власти, хотя бы и без видов личной пользы, но всегда ко вреду общему, стремится нарушать стройность или правильность судебных отправлений или уничтожать в отношении к себе самостоятельность даже и тех учреждений, которым она законами присвоена. Здесь мы должны сказать, что для высшей администрации Западной Сибири она должна иметь какую-либо должную форму, проявляясь в отношениях своих ко всем прочим общественным учреждениям совершенно неведомо. Она уверена, что это вполне зависит от ее личного произвола.

Читая сибирское учреждение, каждый вправе ожидать встретить в нашем крае и лица, и учреждения в отношении к главной администрации законно самостоятельные, но в действительности ни учреждений, ни лиц таковых у нас почти вовсе не существует. Личностей, не порабощенных властию, есть довольно, но все они занимаются преимущественно только самоохранением, сберегая свои силы для времени, более благоприятного возрождению гражданственности.

3) Потребно, чтобы администрация сознавала как следует свои отношения к прочему обществу, не стремилась стеснять своим вмешательством свободу частной деятельности, не бралась за совершение того, исполнение чего может принадлежать не ей, а отдельным лицам или разным сословиям гражданского общества.

Для нашей нынешней высшей администрации при ее многосторонних энциклопедических сведениях в науках, искусствах и художествах, прикрытых девизом Perse Verance, трудно сознать, что она сознает не как следует свои отношения к прочему обществу, хотя бы действительно отношения эти были самые нелепые. На самом же деле она у нас всюду и всему присуща: у нас нет общественных удовольствий, хотя есть все необходимые для того условия, и именно потому только, что наша администрация хочет, чтоб мы веселились тогда, когда ей весело, и в такой толькой мере, как ей угодно; чтоб в среде самого общества были только личности, ей непротивные, чтоб угощали нас, чем ей угодно, чтоб мы не пили и не ели, чего она <не> желает, наконец, чтобы мы даже не говорили и не читали того, к чему она чувствует душевное отвращенье.

Несколько лет она силится устроить наши удовольствия на свой лад и, несмотря на совершенную безуспешность, все-таки уверяет всех и каждого, что ею устроено это несравненно лучше, нежели бы устроилось самим обществом, если бы это предоставлено было его усмотрению. За что, впрочем, не принималась она и чего не домогалась к усвоению себе из свойственного предприимчивости частной и общественной? Ничего не достигла она — это правда, но зато не дала же и другим ничего полезного ни предпринять, ни сделать.

4) Чтоб она умела и успела «всем от нея зависящим агентам достаточно внушить и уяснить мысль, что в обществе администрация и все ея агенты существуют для блага и пользы общества, а не общество существует для выгод и польз администрации, чтоб в угоду личным требованиям своих агентов она не отодвигала на задний план общия требования закона и справедливости, и желания и нужды своих агентов не выдавала за общия или народныя». В Сибири, как мы уже и объясняли, под обществом разумеются преимущественно чиновники, служащие правительству; все остальное свободное народонаселение, не имеющее в среде своей дворянства и рождаемого им публичного мнения, признается массою отдельных субъектов, могущих быть обществом в будущем, когда приобретут способность к зачатию и рождению дворянского детища — публичного мнения. При таком порядке вещей наша администрация и ее агенты составляя и самое общество, не отрицают того, что существуют для оного, потому что, во всяком случае, общество ли для агентов или агенты для общества существуют, когда и то, и другое заключается в одном и том же, будет для них одинаково полезно. Но нельзя сказать, однако ж, чтобы наша администрация не отделялась от общества ее агентов, она постоянно и ежедневно вместо дела проводит большую часть времени в пустых разглагольствованиях, оканчивающихся всегда уверением, что в целом государстве нет ничего ей равного ни по теоретическим познаниям, ни по военным и административным способностям. Требования закона, если они не согласны с воззрениями нашей администрации, имеют у нас курс очень незавидный; даже ссылка на это требование, не будучи умягченною ссылкою на личную волю и милость администрации, скорее вредит, нежели помогает делу. Нашей администрации не только существа живые, но и неодушевленные предметы, кажущиеся самостоятельными, представляются чем-то противным, отвратительным; в крае нашем весьма много есть анекдотов об изменении на картах течения рек и смытии гор, если они наглядно мешают проекту проведения какого-либо пути, водворению поселений или завоевательной экспедиции.

Наша администрация единым почерком пера преобразует пустыни в области, создает там города, где они никогда быть не могут, предоставляет предположения о изменениях в религии для удобнейшего христианизирования магометан. Отчеты ее о крае представляют поэтическую картину процветания торговли, земледелия, скотоводства и проч. с оговоркою, что все это настало для края только с ее водворением; когда вследствие ее же собственных распоряжений, не согласных с здравыми экономическими понятиями, являются опасения, что край останется без хлеба и соли, тогда столь же поэтически изобретаются причины такого положения: в недостатке хлеба завиняются свиньи, пожравшие будто бы года два назад миллионы пудов пшеницы, необходимой для самих сынов Сибири; в недостатке соли виноватым оказывается небо, бывшее в последние годы особенно щедрым на дожди, переполнившие соленые озера и лишившие, таким образом, контрабандистов средств довольствовать жителей Сибири совокупно с казною солью, но за цену, едва меньшую.

Высказав грустную историю о современной гражданственности Западной Сибири, считаем долгом оговориться, что мы не принадлежали нисколько к числу лиц думающих, что для возрождения гражданственности необходимо еще большее ограничение личной власти сибирской администрации противу предположенной учреждением; по отдаленности этого края от центра управления государственного подобное предположение не может иметь здесь места; мы думаем, напротив, что полезно было бы дать нашей администрации еще большую самостоятельность, но единственно только для всего полезного и доброго, с целию развития края; необходимо, по нашему мнению, только внушить сибирской администрации, что она сама по себе, а люди и общество сами по себе, и что так как администрация существует для блага общества, то общество имеет полное право иметь свое мнение о деяниях администрации и выражать его в личных формах публично, печатно. «В Сибири нет дворянства и быть его не может», — говорилось в обозрении главных оснований сибирского управления, отчего же бы для пополнения этого недостатка не возвести здесь в дворянство потомственно-честную открытую гласность? Пусть сделают это и тогда увидят, что гражданственность в Сибири возродится быстро и далеко опередит самые смелые ожидания газеты «Амур», издаваемой в Иркутске.

Местное обозрение газеты «Амур», определившее сущность и признаки гражданственности, оканчивается сожалением о неясном изложении некоторых приказов и распоряжений местного начальства, имеющих в виду общую пользу и восстановление порядка, и желает, чтобы администрация не пренебрегала логикою и орфографиею. Нам кажется это не совсем справедливым, потому что мало ли есть причин, неведомых никому, кроме администрации, ради коих она бывает вынуждена или находить полезным в видах высших, никому, кроме ее, непонятных соображений предписывать вопреки логике; вот, например, когда у нас в 1856 году киргизы некоторых округов подверглись… баранте киргизюсунцев, считающихся подданными кокандского хана и прославляющих его могущество, тогда наша администрация для развеяния веры в силу кокандцев предписала из Питера, где она тогда находилась, чтобы киргиз, русских подданных, чрез их султанов и других почетных лиц уверить, «что…юсуновцы прославляют власть и силу кокандцев потому, что находятся под влиянием, но сами внутренне убеждены и чувствуют, что они бессильны, и что одно спасение их в том, чтобы жить в ладу с русским правительством, которое их может уничтожить одним сильным ударом, подобно как лев поглощает на завтрак небольшую лающую на него собачонку. Турецкий падишах в соединении со всеми сухопутными и морскими силами Франции, Англии и Сардинии после трехлетней бесплодной борьбы принуждены были сознаться в своем бессилии и просить мира у Великого нашего Государя. Что же может сделать Коканд, равняющийся одной из наших 100 губерний? Ничто, кроме мелких постыдных разбоев, за который каждый раз получает достойное наказание». Всему ли дали веру киргизы — нам это неизвестно, но, однако ж, после этого внушения они всегда с особенным почтением смотрят на каждого русского, когда он завтракает, потому что в их воображении сейчас рисуется лев — сильнейший из хищных животных, имеющий, по уверению нашей администрации, ту же самую привычку.

При отсутствии в Сибири публичного мнения способ защиты и противодействия самовластию и есть жалобы и доносы. Не могут ли подобные данные служить к чему-либо для высшего правительства? Жаловаться на высшую местную администрацию есть величайшая крайность; если бы еще в случае справедливой жалобы администрация подвергалась всегда установленной законом ответственности, тогда бы дело другое; в большей же части случаев ей велят удовлетворить принесшего жалобу, она удовлетворит, но мало ли затем остается у нее средств вознаградить свое поражение и убедить всех и каждого, что несравненно полезнее перенести одну несправедливость, нежели навлекать на себя сотни новых. Частное лицо, находящееся в опале у администрации в Сибири, перестает быть лицом и… становится тем же, чем представляется наша казна, почему для находящихся в таком положении личностей в Сибири нужно очень много и силы, и воли, и действительной самостоятельности, чтобы не становиться для всех уже предметом неодушевленным, бесправным. Зато всякая жалоба, каждый донос представляют подробности всегда более или менее односторонним образом, а посему результат доносов и жалоб всегда таков, что высшее правительство тотчас по получении оных напрасно беспокоится, представляя себе положение края хуже, нежели действительно есть; получив же объяснение, впадает в другую крайность — напрасно успокаивается, представляя положение лучше, нежели оно должно быть. Для того же, чтобы не было неустройства, а тем паче злоупотреблений, нужно, чтобы прекращались всегда малые уклонения от законности, знать же эти уклонения можно тогда только, когда будет гласность; она родит давно желаемое Сибирью чадо — публичное мнение, и чадо это будет крепче детища дворянского, вовсе Сибири не свойственного.

Дворяне, осужденные в 1826 году как преступники, лишенные всех прав состояния, здесь только поняли, что самое высшее право есть право человеческое, сделавшись его апостолами, они вполне заслужили высокое звание просветителей Сибири; их живое слово, покуда оно было слышимо здесь, несравненно больше ограждало край от самовластия, нежели мертвая буква учреждения, и это очень понятно; в букве признают силу, всякий презирающий эту силу доказывает, что <…> такая сила превосходит силу <…> личности, лишенные всякой силы, сделавшись здесь поборниками истины, не могли уже терять, чего не имели, но в их слабости и была именно та сила живого слова, которая действовала на всякое самовластие, подобно сахарному клену на гремучего змея. Гласность не есть сила, но потому-то она и необходима для Сибири, что ее нельзя уничтожить. Желательно, чтоб на этот элемент серьезно обратили внимание, если не хотят, чтоб Сибирь не осталась ни Китаем, ни Азией.

## Словарь

### Слова, употребительные в Ярославской и Владимирской губерниях точно в том же смысле, в каком они употребляются в Сибири

Балагать

баско

братан

бродно (но не убродно)

быват и бываеть

восьмёрка

враг (болтун, болтушка)

на вон тараты

поголу ехать

грядка

гуляет

докучать

домовничать

дошлой

дрочить (трепать, гладить, ласкать дитя, слишком нежить его)

животы

жило

забыли

завсё

заведомо (заодно, кстати)

загануть

загнеть или зигнет

задолжать, — ся

засыпка и засыпочка

зимник

зимовье, — вка

знатно

знатный

икряная (рыба)

исправный

справный

казарка

капкан

кислое или прокислое, например, рыба

клюка

колобок

колода (брус в дверях или в окне)

кореневик

коробка

котцы

кумоха

кружить

куть[84]

кучиться

лагун

лагушка

ладом

лихо

ловко

лытать

летник

летось

марево (от «марить» — жжет солнце пред дождем)

матерая (суша)

матерый (дов. большой, значительный)

маячить

мизгирь

молосное

морок

морочно

мошка

наизусть (возм., наобум, не подумавши)

накипь

нарочной

начас

недоточен

необиходно

нырок (в зн. только одной породы утки)

обезножеть

оболакаться

оказия

оклематься

ономедни

ономеднишний

падь

парень (вместо брат, друг и хотя бы старику и даже женщине)

паут

Пестерь

повалился (упал) подполье

подклеть (в обоих зн.)

полипа

пластина (половинка соленой капусты)

покончить

пороша

порешить

полога

помочь

помолосниться

пословная

поперечить

потяг

почито

прихлобыснуть

протока

пропарено

просмеять

прошка

прясло

пурга

растрястись (родить — шуточное)

рассада или расада (посадное семя)

в самой раз (в пору, как тут)

сарай

силодером

свежина или свеженина

сево года

сивер или север (холодный северный ветер)

сиверно (ветрено и холодно)

смекай

сопля (одна половинка порт)

сочень

стая

стрелить

о судари святы

о судари батюшки

о щету ждать

сясти

съёмы

ох

тих-ти

турусу на колесах

товарка

убоина

уже

ужё ка

ужица

ужище

хаять и похаять

хлёско

хлобыснуль

щепетний (щепетит, говорят в Ростовском уезде о молодой женщине, которая, одевшись порядочно, идет слишком манерно)

шушун

шитница

яблочки и яблока (с прибавлением «земляные» — картофель)

язы

яловая (корова)


### Слова, употребительные в Вологодской губернии и других соседних с нею сев. губерниях в том же смысле, в каком они и в Сибири употребляются. Это сверх употребляющихся в Ярославской губернии

Болоз

буевый

вёснусь

вечерка

взаболь

вица

водит

втора

выгостить (получить подарок)

вешала

галить

гаркать

голодовать

горбуша (особого устройства коса)

деревянный огонь

дергач (поношенный тулуп)

дивьё и дивьё кабы

одичать и задичать

добринькой (хороший, умный)

домовище

досконально

доспеть

доспелось

дробовик

забедно

запас (манная и пшен. мука)

зарод или вырод

зимусь

зыбун

изладить

катушки

кислица (щавель)

кудревато

лабаз

латка

лён намять

литовка

лонись

лешак

малахий

мумлять

медяник (медный горшок)

набойная лодка

нетель

норка

нужной (тощий, бедный)

нырок (и ухаб, и утка)

однако (кажется)

ожёг

осеняет

палящие морозы

поскотина

развело

реветь (кликать)

робить

рочной (дыроватый)

сгореть (спиться)

сестреница

созвать (хотя бы и одного)

строшной

стружень

судачить

сукманина

суседко

тоскливо

труба

туес

убродно и уброд

усолье

харгать

хрушной (крупный)

целовник

шаньга,

шаять

### Слова, из выдаваемых за исключительно сибирские, главенствующие во замосковных губерниях, например, в Рязанской, Калужской и пр., по кр<айней> мере по местам

Дохлой

чавьё

загнёта

задолжиться

засыпочка

зимник

знатно

капкан

кучиться

ладно

ладом

ловко

летось

летник

мало-мало

маячить

начать

обезножить

ономедни

подполье

пороша

прясло

сопля — одна половина порт

стая

судари батюшки (судари святы)

усчё

ужё ка

хаять

тьфу ты

хрен

яловая (корова)

### Слова, известные в Белоруссии, из помещенных в собрание сибирских слов:

Бич

болозе

досконально

братан

дрочить

завсё

загнета

звонец (почтов. колоколец)

здор

зимует

зимовье

изморозь

клюка

коробица

ладно

ладом

летось

медяник

на-час

облава

оножает

как ты пишешься?

притулье

пропирена

пристренёть

пристрело

просмеять

сарай

сестреница

снимки

ужё

ужище

хаять

### Из областных, простонародных слов, употребляемых в Иркутске, сколько припомнить я мог, которые в Европейской России, может быть, не всякому известны, для любопытства прилагается здесь алфавитный оный список

А

Аблава (по-монгольски и по-маньчжурски — аба и абаламой) — участие при звериной охоте или травле, которая производится наиболее кочующими народами и людьми, во множестве для того собранными, как пешими, так и конными, делающими из себя иногда верст на 30 и более круг и потом ко одному месту или пункту соединяющимися, и криком и звуками различными употребляемых у них инструментов, а между тем разные дикие звери, в сей круг загоняемые, убиваемы ими бывают стрелами из луков и пулями из ружей или винтовок.

Аркан — во всяком случае значит просто верёвка.

Аська — теплая шапка без ушей.

Б

Баба — значит столп у колодца, на котором утвержден движущийся вверх и вниз шест, или тонкое бревно с бадье ю или с ведром.

Барловина — осенняя, лучшая дикой козы шкура.

Баско — хорошо, пригоже и щегольски.

Бастрик — рычаг, стяг и толстая палка.

Безмен — означает чего-нибудь точный вес в два фунта с половиной.

Бич — обыкновенный кнут, которым лошадей погоняют.

Ботало — колокольчик, привязываемый на шею рогатого скота.

Братан — сводный брат.

Бузлуки — род подков, подвязываемых к ногам для перехода через Байкал по первому льду.

Буран — самой жестокой северный ветер с вихрем и метелицей.

Бурдук — горячий кисель; а в Охотске бурдуком называется кислое жидкое ржаное тесто, которым простой народ питается.

Бурун — молодой бычок.

Бус, или бусы — самый мелкий дождь.

Бык — горный утес на реках и на Байкале

В

Варнак — преступник, публично наказанный и заклейменный.

Вечерки — вечеринки, или вечерние игрища.

Вица — прут или лоза.

Г

Галетник — самый мелкий булыжник.

Ганза — курительная трубка.

Гаркать — кричать или кого-нибудь кликать.

Горбуша — особого рода коса, употребляемая при снятии ею на полях хлеба и сена.

Гребелка — гребёнка.

Гулять — пьянствовать.

Гумага — бумага.

Гуягирь — солонцовая земля, или солончак.

Гуран — дикой козел.

Д

Даха — вверх шерстью козья шуба.

Дивно — много, далеко, изрядно и очень.

Доскань — табакерка.

Доспей — сделай.

Дошлой — означает опытного, острого, проворного и на все способного человека; взято от качества зверей, как, например, в Иркутской губернии говорится: дошлой соболь, т. е. соболь, дошедший до известной своей доброты.

Е

Емануха — коза.

Еман — с длинною шерстью козел.

Ергач — поношенный из шкуры дикой козы нательный тулуп.

Ж

Жировник — ночник с каким-нибудь маслом или жиром, засвечаемый на ночь.

З

Забела — молочная сметана.

Загрезил — впал в мотовство или в безумство.

Заимка — вне города занятое место под один частный дом или крестьянский двор с огородами и с другими загородными к нему принадлежностями, как около Санкт-Петербурга дачи, а в Малороссии хутора.

Запас — в особенности означает ржаную и пшеничную муку.

Зарод — сенной скирд.

Затуран — чай с мучной подпалкою с солью и молоком.

Звонец — почтовый колокольчик.

Зерены — мелкой породы дикие козы.

Зимовье — особенно построенная на дворе людская изба или кухня, кроме того, что вообще в Сибири зимовье — вне города построенный один особенный двор с загородными к нему принадлежностями.

Знатно — хорошо и славно.

Знатный — лучший, отличный, как, например, говорится: знатные соболи, т. е. лучшие, дорогие соболи.

Зыбун — болотная, трясущаяся земля.

И

Изморози — морозы, продолжающиеся в то время, когда Байкал становится или покрывается льдом.

Изюрса — большешерстная баранья шкура.

Ичиги — без поднаряду сапоги.

Ишигенка — маленького емана или козлёнка шкура.

К

Казионка — чулан.

Кумаха — лихорадка.

Карбаз — очень большая и широкая лодка, похожая на катер.

Кармакулы — подводные камни.

Катушки — снежные горы, с которых зимою катаются.

Киран — баранья грудина с шерстью.

Кислица — красная смородина.

Кичим — кожаная подстилка под седло верховой лошади.

Конь или кони — никогда не говорят лошадь или лошади.

Колышень — зыбь, бывающая на Байкале.

Корга — отлогий берег, к которому мелкими судами и лодками приставать можно, а инде по причине каменистой почвы приставать нельзя.

Коренная вода — прибылая вода, бывающая в Ангаре летом.

Коробица — небольшая коробочка из бересты, в коей продают ягоды.

Коробья — у простого народа то же, что сундук.

Кортом — наём, оброк; как, например, оброчью статью или какую-нибудь собственность отдать в наём из какой ни есть денежной платы, говорится: отдать в кортом.

Косач — полевой тетерев.

Котцы — перегородки из кольев и брусьев в речках для ловли около Байкала рыбы — омулей, почему они и называются котцовыми омулями.

Котки — песчаные и каменистые при берегах отмели.

Курьи — заливы при реках и озерах.

Куть — та половина простой избы, где перед печью стряпают или приготовляют кушанье, отделенная какою-нибудь занавескою на пересовце.

Л

Лаботак — азям и халат.

Латка — плоская крынка или глиняная сковорода, на которой что-нибудь из кушанья жарят.

Лагунка — бадья и лейка.

Лагун — большая кадка и большая бочка, в коих хлеба, сала и дегтя вмещается пудов до 40.

Лонись и лони — прошлого года.

Лопатки — мели, покрытые водою, особенно при впадении реки Селенги в Байкал.

Лияло — отверстие на байкальских купеческих перевозных судах, делаемое на одном их боку для нагрузки тяжестей и товаров, которое потом забирается досками и законопачивается.

Лешак — леший.

Людно — много, чего бы ни было.

М

Макса — рыбьи потроха, а наиболее вынимаемые из налимов.

Маргафонить — обманывать.

Межеумок — узкой топор.

Мидяник — медный горшок, в котором греют воду.

Молосное — вообще значит скоромное кушанье.

Морестав — то время, когда Байкал становится или покрывается льдом.

Морские суда — особой величины и прочности купеческие суда, плавающие по Байкалу для перевозки товаров и всяких тяжестей.

Мучник — продолговатый защипанный пирог из ржаной муки, в средину которого, кроме одной соли, ничего не кладут; мягкие обыкновенные булки из кислого теста, также из пшеничной или ржаной муки продолговатые пироги.

Н

Наледь — замерзшая, прибылая или разлившаяся от ключей вода.

Напрок — на будущий год, как, например, спрашивают у отъезжающего, когда он возвратится домой, отвечает: напрок, т. е. в следующий год.

Нерпы — тюлени.

Нешевель или не шевели — не трогай.

Несчастной и несчастная — собственно означают преступников и преступниц, сосланных в Сибирь за преступления в работу или просто на поселение.

О

Облакаться — одеваться.

Озойной — огромный, как, например, большой воз с сеном.

Опружился — оступился, опрокинулся, упал в яму или в пролубь.

Осмитка — семитка, шеститка, пятитка, вместо осьмёрка, семерка, шестерка и пятерка в картах, которыми играют.

Отстой — заливы на Байкале, где суда от бури могут укрываться.

П

Падь — большой овраг или между двух гор крупное и глубокое место, также означает между гористыми местами узкую долину.

Палы — комары в лесах и полях.

Пересовец — чисто выстроганная жердочка с занавескою, отделяющая куть от другой половины избы или комнаты; чрез сию жердочку, перекидывая или как-то пересовывая, вешают платье, полотенца и прочее.

Пестерь — короб, сплетенный из прутьев или из тонких драниц.

Пельмени — маленькие с фаршем или с начинкою пирожки, по примеру китайцев приготовляемые особенно зимою, которые после, когда надобно, кипятят в воде, из чего делается очень хороший дорожный суп, или едят их сваренные с красным уксусом.

Пимы — войлочные, обшитые кожею сапоги, которые на ногах носят.

Пипка — курительная трубка.

Подживотник и подживотничек — сильный или слабый толчок чем-нибудь в бок; также означает тесьму, пришитую под русским кафтаном для опояски.

Подклеть имеет двоякое значение: 1) в первый день брака спальную комнату или избу, или 2) в двухэтажном доме внизу рабочую людскую избу, также погреб и кладовую.

Полаз — ковер.

Полина — полка, на которой кладут всякие домашние вещи и посуду.

Примоножки — шерстяные носки, которые на ногах носят.

Пропарина — полыньи на реке или на озере.

Прорва — узкое с обеих сторон на воде место, коим судам и лодкам проходить можно.

Протока — пролив или курак какой-нибудь реки или речки, от нее отделяющийся, и потом опять с нею соединяющийся.

Протку пьет и протку ширкать — табак нюхать.

Пурга — вьюга или метелица с ветром и снегом.

Пятнало бы тебя! — означает жестокую брань.

Р

Ревут — кричат или кого-нибудь кличут, то же, что и гаркать.

Рекостав — то время, когда Ангара и прочие реки покрываются льдом, или становятся.

С

Сайдак — колчан, в котором держат стрелы.

Саксюрка — молодаго барашка шкурка.

Свежига — вообще свежее сырое мясо.

Слепушка — причертка, или черта, делаемая плотниками при их работах, равно как и самый сей простой всем известный плотничный инструмент называется там слепушкой.

Сожимки — молочные сливки.

Сокуп — ледяные горы зимою на Байкале, похожие на пирамиды.

Сорь или соры — при берегах Байкала, где растут камыши, осока и другие водяные травы.

Сохатый или сохатые — лоси.

Сочень — круглая, тонко рассученная лепешка, поджаренная в каком-нибудь масле.

Спуск — веревка.

Сродный — родной брат.

Станок — почтовая станция, где лошадей переменяют.

Строганина — мерзлая несоленая всякого рода рыба, которую тонкими ломтями наподобие деревянных столярных стружек режут ножами и едят сырую с солью и с перцем, особенно зимою в дороге.

Строшный и срочный — нанятый на какой-нибудь срок работать.

Т

Тарасовато — говорится о Байкале и о рыбаках, когда они покрываются зимою льдом негладко и шероховато.

Толкунцы — штормы или бури на Байкале.

Толмачу — понимаю.

Торговый чай — не цветочный, а простой ординарный чай.

Туез — бурак, в котором мед, зернистую икру и прочее держат.

Тулун — кожаный сыромятный мешок или выделанный из замшевой прокопченной кожи; в сей последний промышленные звероловы кладут все свои снаряды и потребности, как то: порох, ружьё, ножи и прочее, и, надувши его, переправляют вплавь через реки.

Турсук — из бересты сделанный кузов, в котором продают грибы и ягоды.

У

Уятица — веревка.

Уловы — глубокие в реках и озерах ямы.

Унты — теплые из барловины сапоги без поднаряду из бардовой затейной подошвы.

Ураган — самый сильный северный ветер, особенно зимою, со снегом и метелицей.

Уросить — означает беспокойного ребенка, также, когда лошадь упрямится, говорят: лошадь зауросила или уросит.

Усолье — соляной завод.

Уткан — заяц.

X

Холюная — соловая лошадь с черными гривою и хвостом и по ней с таким же ремнем.

Хворосты — из крупичной или из лучшей пшеничной муки тонко рассученные сочни, жаренные в масле, обыкновенно приготовляемые на масленицу.

Хлебальник — большой пирог, который, сверху его взрезав, фарш или начинку и положа в средину масла едят или хлебают ложками.

Хлынца — рысистый бег лошади.

Хруский или хрушкий — крупный, как, например, крупно смолотое как-нибудь зерно или крупный нюхательный табак.

Худая — собственно означает живую змею.

Ц

Цепня — холодная бадья.

Ч

Чарки — кожаные коты, которые простой народ на ногах носит.

Чебак — большая теплая шапка с ушами.

Чеча — хорошо сделанная вещь или хорошо одетый человек.

Чир — первый тонкий лед на Байкале, когда он становится.

Чумбур — долгий ремень у груди или повод, которым привязывают лошадь.

Ш

Шаньги — обыкновенные с творогом ватрушки.

Шибко — весьма и очень, как, например, шибко хорошо и шибко далеко — значит очень хорошо и очень далеко.

Шиверы — подводные, песчаные и каменистые отмели, или россыпи.

Ширить — ящики с товарами обшивать сырыми скотинными кожами для отправления их в дальнюю дорогу.

Шуга — пред замерзанием и вскрытием рек проносной на них лед, что в Санкт-Петербурге называется салом.

Щ

Щеки — в одном и том же месте по обеим сторонам на берегах какой-нибудь реки горные утесы.

Щепетко — хорошо и славно.

Щепеткой — хороший и пригожий.

Э

Эка втора! И эка вяка! — обыкновенно говорят, чему-нибудь удивляясь.

Я

Язвило бы тебя — означает жестокую брань.

Язы — то же, что и котцы.

### Словарь сибирских слов

В

Верещага — яичница с молоком.

Веретье, веретейка — небольшая возвышенность на лугу, края весной, во время разлива не покрываются и бывают окружены водой.

Вёснусь — прошедшей весной.

Восетно — вот-вот тебе, бабушка, хочется попеть, говорит дитя. «Восетно, дитятко», — отвечает старушка, подавая кусок шаньги или чего другого.

Вица — (от вить) лоза или прут, особенно извилистый, который употребляется для связывания прорвы плетней и для заверток.

Вокоротко — коротенько, маловато, маленько, ведрено.

Водня — хождение за детьми.

Восподин — Господин.

Восподь — Господь.

Выбыгать, пробыгать (а не подбыгать) — просохнуть, быть обдуту ветром; кирпич пробыгал — значит годится уже для обжигания.

Веситя — висит.

Г

Гадовать — блевать, он гадует — его рвёт.

Галька — булыжник.

Галешник — самый мелкий булыжник.

Гарь — не только запах от горелого вещества, но и место, где выгорел лес.

Голёшки или приголяшки — 1) голенище у сапогов, 2) голени.

Гольцы — хребет, самые возвышенные пункты гор.

Голбец — надгробие, надгробный, надмогильный.

Гребалка — гребёнка.

Гроза — кроме известных значений, означает мотовство, воровство, буйство, пьянство.

Грешник — уголовный преступник, которого наказывают торговою казнью.

Гуляет — пьянствует, распутничает.

Гумага — бумага.

Гусь — зимняя остяцкая одежа из оленьих шкур шерстью вверх, нераспашная и с наголовником, пришитым сзади, то же самое, что малка.

Гуран — дикий козел.

Гуянгирь — солонцеватая земля или солончаки.

Д

Даха — вверх шерстью козья шуба.

Двоедан — раскольник, к какому бы толку от ни принадлежал. Такое название произошло оттого, что раскольники платили двойную подать.

Дворец — то же, что заимка, по-малоросски — хутор, а по-петербургски — дача, вообще это отдельное хозяйственное заведение принадлежит монастырю или архиерейскому дому.

Дерно — дёрн.

Дивно — много, далеко, изрядно и очень.

Домовничать — управлять домом, жить в доме за отсутствием хозяев.

Достать — сделать что-нибудь.

Достелает — случивает.

Досконально — точно.

Дощаник — большое водоходное судно.

Дубае — в Тобольской губернии крашеный сарафан, простое будничное платье женское; произведено от дуб (используется красная кора).

Душной — вонючий, подающий дурной запах, душная рыба, прокислая рыба.

Душная вода — вонючая вода

Е

Елань — перелесок из черного леса. Это в Восточной Сибири и в Западной.

Емануха — коза.

Еман — козел с длинною шерстью.

Ергач — поношенный из шкуры дикой козы нагольный тулуп.

Ересь — то же, что и ерестливый. «Эка ересь, эдакий ты ересливой».

Еретник — колдун, мертвец, который выходит ночами из могилы.

Ой, ёченьки — ой, мамочки!

Тошнехонько — ой, мочи нет!

Ж

Жеровец — рычаг, укрепленный на колодезном столбе для извлечения воды посредством висящей на нем бадьи.

Жулан — снигирь в Тобольске.

З

Забила, забилка — нетопленая сметана, употребляемая для приправы щей.

Завочня — сарай для экипажей.

Завал — городское кладбище в Тобольске. Это оттого, что кладбище находится за валом города.

Загрезил — впал в мотовство или распутство.

Загануть — загадывать, погадать на картах или спросить о чем-нибудь у колдуна или шамана.

Загонщик — фельдъегерь, тот, кто идет впереди, перед какой-нибудь важной особой и извещает о скором прибытии ее.

Зарод — сенная скирда.

Как закипало — как в воду кануло, ни слуху ни духу.

Заколотиться — запылиться; дорогой мы грязно заколотились.

Запростать — занять, наполнить чем-нибудь; запростана вместо занята, непорожняя.

Запас — в особенности означает ржаную или пшеничную муку.

Зепь — карман.

Звонец — почтовый колокольчик и соборный звонарь.

Звонят — звонить: звонят во все колокола к утрене или к обедне. В некоторых великороссийских губерниях трезвонят.

Зерены — мелкой породы дикие козы.

Знатно — хорошо и славно.

Знатный — лучший, отличный, как, например, говорится: знатные соболи, т. е. лучшие, дорогие соболи.

Зыбун — зыбь болотная, трясучая земля.

И

Изладить — изготовить, поправить, сделать; стряпка говорит: «Излажу или изладила кушанье»; плотник: «Изладил дверь, стол» и пр.

Изморози — морозы, продолжающиеся в то время, когда Байкал становится или покрывается льдом. Замерзшие пары в виде искр, наполняющих воздух по утрам в сильные морозы.

Изюрса — большешерстная баранья шкура.

Иконостав — иконостас.

Икра, икрица — сверх известного значения, густые ши, сваренные по сибирскому обычаю не столько из капусты, сколько из ячменной крупы и подаваемые притом холодными.

Имаю, имай — ловлю, лови.

Истратить — не только извести, например, деньги на пустое, но и изгадить, испортить; «повар истратил уху», т. е. или дурную сварил, или проквасил.

Исправный, справный — человек, имеющий хорошее состояние.

Ичиги — легкие без поднаряду сапоги, род кожаных чулков; в них ходят татары, надевая наверх под калоши.

Ишигенка — маленького емана или козленка шкура.

К

Казёнка — кладовая, чулан.

Калач — этим именем называется не только известный московский или муромский калач, но также крендель, витушка и пр.

Калмак, калманка — калмычка.

Капалуха — самка, или женка, глухаря.

Калуга — белуга, впрочем, не рыба, а морское животное из рода моржей.

Капустка — капустник, род праздника, в который много мещанских и крестьянских девушек собирается в изв. дом рубить капусту и после предаются вместе с молодыми людьми разным играм.

Капкан — железные клещи, которые сами собой соединяются, когда зверь опустит в них лапу.

Капотка — из хорошего сукна армяк без капюшона, отличающийся от настоящего армяка одним только сорочником, кой у капотки делают, как у шинели, по просторечию капота

Караванный — бурлак, работник на судне, который тянет лямку.

Каралька — булочный фигурный крендель (в деревнях).

Карбаз — очень большая и широкая лодка.

Кармакулы — подводные камни.

Корышки — мелкая стерлядь.

Каталажная — каземат в полиции или остроге, куда сажают виновных; в существе это то же, что и чижевка, только последняя при волостных правлениях (откуда происходит от кандалов или от, как полагают, катать, сечь, бить и лажиться?).

Катух — собачья конура.

Кибитка — у сибирских инородцев походная войлочная юрта, а в переносном смысле — семейство.

Киржак — раскольник, старообрядец. (От реки ли Керженца, от города ли Киржача, откуда некогда бежали раскольники, или от чего другого?).

Кичим — кожаная подстилка под седло верховой лошади.

Коча — большое судно.

Колок, — чек — перелесок, рощица.

Колуга — лукошко (на Алеутстких островах и Восточной Сибири) от стар, коло-колего.

Колышень — зыбь, бывающая на Байкале.

Кондовый — прочный, крепкий, например, кондовый лес, кондовое яйцо (не от сопёо ли «строй»?).

Конь и кони вместо лошадь, лошади — последнее название редко употребляется. «Хозяин, иди скорее, — кличет жена мужа, сидя на телеге, — конь-то не стоит».

Копот, копотищё — клеть в доме или на дворе.

Корга — отлогий берег, к которому мелкими судами и лодками приставать можно, а инде по причине каменной почвы приставать нельзя.

Л

Лачкан — лачка — так называют в брани татарина, то же, что собака (татар в Сибири в брани называют собаками, тогда как в Турции так величают христиан (гяур), а собака лачет (по простонародному выговору); откуда лачкан, лачка. Итак, слова эти — синонимы слову собака).

Лихомань — кто причиняет другу досаду, а лихоманкой, как и в книгах и летописях России, в Сибири называют лихорадку.

Лихота — тошнота, болезненное состояние; пословица «не возьмет теснота, не взяла бы лихота».

Лопоть — в Сибири нерабочая и простая одежа, а вообще всякая одежа — простая и праздничная. Простую одежу чаще (впрочем, только на юге Сибири) называют чуней.

Льяло — отверстие на байкальских купеческих перевозных судах, делаемое на одном их боку для погрузки тяжестей и товаров, которое потом забирается досками и законопачивается.

Лесина — какое-нибудь дерево (из черных) на корню, какое бы оно ни было, только отдельно от прочих стоящее или выше других растущее.

Лешак — леший.

Лытать — бродить, шататься, бегать без дела.

Лупить, улупить — в игре лаптой ударить мячом перебегающего на другую сторону; то же, что в других местах «жечь, салить».

М

Маганый — белокурый.

Макса — рыбий потрох, а наиболее вынимаемый из налимов.

Малка, малица — остяцкая зимняя одежда из оленьих шкур, коротковатая, без разреза напереди, от парки и гуся отличается тем в особенности, что у нее, как у тех, нет назади пришивного колпака для покрытия головы.

Мамыньки и мамоньки — вместо маминьки или маменьки.

Масляный язычок — краснобай, льстец.

Маркафонить — лаять, обманывать.

Мендачка — лес молодой и непрочный для постройки.

Мальчик — любовник.

Мокрая губка — охотник, охотница до вина, почти то же, что пьяница, а слатненькая губка — лакомка, охотник, охотница до лакомства.

Молчи уже — выражает обдумывание и медленность и соответствует словам «погоди», «не говори, я сам скажу»; например, искал, искал, нигде не нашел; молчи уже, я у него спрошу.

Мокро — существует именно мокрое место, вода. «Сапоги, — говорит сапожник, — крепкие, мокро уже не пройдет»; «Не ходи по мокру-то», — кричит мать маленькому ребенку.

Морестав — то время, когда Байкал становится, или покрывается льдом.

Моторно — в слов. Соколова непостоянно, ветрено (в нравственном смысле), но в Сибири приторно, тошно, неприятно, гадко; его моторно слушать, или потому что говорит худо, или потому что говорит вздор.

Мотоус — прядево, толстая нитка на нитке.

Мочка — березовая почка, которую собирают весной или для употребления в лекарства, или для настою водки.

Мумлять — говорить невнятно для других, мумлить, то есть говорить, что ничего у тебя нельзя разобрать. (Кажется, прекрасно выражается, то как иной, так сказать, мнет слова губами, между тем его никак нельзя порядочно выслушать).

Мухловать — мошенничать, плутовать, бездельничать. «Чиновник смухловал — взял с виновного взятку, изменив дело в его пользу противозаконно».

Мушник — продолговатый защипанный пирог из ржаной муки, в середину которого ничего не кладут.

Мидяник или медник — медный горшок, в котором держат и греют воду.

Место — цибик чаю.

Мягкие — обыкновенные ситные из кислого теста, также из пшеничной или ржаной муки продолговатые пироги.

Мякина — кроме известного слова, значит еще боть у огородных растений, например, у моркови, свеклы и пр.

Н

Накладушка — кибитка.

Нагинать — нагибать (испори.).

Наподчивать — уподчевать, угостить хорошо.

Нах-нах-нах — клик собак, особенно издали.

Неводить — ловить рыбу неводом.

Недочет — не годится ни к чему, не знает дела.

Некошной — нечистый, злой дух; «некошной его завел» — говорят о заблудившемся в лесу.

Нелесно — чрезвычайно, сильно; «такото нелёсно пьет» — сильно пьянствует.

Не лезь ко мне — не тронь меня, не задирай.

Не нарывайся — не приближайся, не бегай, с тем, чтобы в тебя можно было попасть мячом в игре лаптой.

Немоляхи — один из толков раскольничных, принадлежащие которым не молятся иконам.

Неплюйка — шкура молодого оленя.

Неплюйчатая — шуба из шкур молодых оленей, сшитая шкурой вверх. Одним словом она называется яга.

Не шевель или не шевели — не трогай.

Нужный — по отношению к скоту — тощий, худой; нужная лошадь, т. е. измученная, тощая лошадь, а по отношению к людям — бедный, например, нужный (бедный) человек.

Нетчик — отсутствующий, не бывший на исповеди.

Няша — топь, вязкое место подле озера или болота, грязь, тина; например, лошадь в няше утонула.

О

Облава — (по-монгольски и по-маньчжурски — аба, пабаламой) действие при звериной охоте или травле, которое производится наиболее кочующими народами и людьми, во множестве для того собранными, как пешими, так и конными, делающими из себя иногда верст на 30 и более круг, а потом к одному месту или пункту соединяющимися окриком и звуками различных у них употребляемых инструментов, а между тем разные дикие звери, в сей круг загоняемые, убиваемы ими бывают стрелами из луков и пулями из ружей или винтовок.

Обласок — бать, лодка из одного дерева (Томской губернии).

Оболокаться — одеваться.

Обыгал — оправился, очувствовался, ветром продуло его. «Так приколотили, что только к вечеру обыгал».

Ограда — не только огражение около церкви или монастыря, но и всякий забор. Например вокруг дома, около огорода, площадка на дворе под открытым небом.

Огневища, огневка — горячка (бол.).

Опружился — оступился, опрокинулся, упал в яму или в прорубь.

Оногдась — то же, что и ономнясь или ономедни, в прежнее время, на прошедших днях.

Охитить и охититься — вычистить, вычиститься, убраться, вымыться. «Мы ныне охичаемся», т. е. убираемся, моем полы, стены, чистим посуду, словом, все в доме готовить как следует к празднику.

Охохонцы — раскольничья секта, принадлежащих к которой в России называют молоканами и духоборцами. Так в Сибири называют принадлежащих к ней, говорят, оттого, что они в молитвенном состоянии очень часто выдыхают и при этом охают и ахают.

П

Падера — не падаль, т. е. тощая или издохшая скотина, а вьюга, метель (впрочем, редко употребляется).

Пельмени — маленькие с фаршем из говядины и из рыбы или из творога шаровидные пирожки, которые варят в воде или молоке и после едят с перпем или уксусом.

Пересовец— чисто выстроганная жердочка с занавескою, отделяющая куть от другой половины избы или комнаты.

Песок, пески — кроме обыкновенного значения, песчаная отмель у реки, при которой ловят рыбу.

Пестерь — короб, сплетенный из прутьев, бересты и тонкой драницы.

Перстянки — перщатки (простонародное).

Пимы — валенки, сапоги или войлочные, обшитые кожею, иногда и не обшитые кожей, по возможности, валенки, которые носят замой на ногах.

Перетяга — плот, на котором в весеннее время по дорогам перевозят чрез разлившиеся ручьи при помощи перетянутой с одного берега на другой веревки; а самый перевоз или то место, где переправляются посредством перетяги: от Тобольска до Тюмени весной столько-то перетяг, а не перевозов.

Пипка — курительная трубка.

Чей или как ты пишешься: как твое прозвание, как твоя фамилия.

Писанцы — неизвестное начертание, которое находится в Сибири на скалистых берегах рек.

Плица — совок или ковш, которыми насыпают зерновой хлеб.

Плетево — рост, талия: например, «у него хорошее плетево», т. е. хороший рост, крепкий стан (енисейск.).

Подклеть или подхлеть — имеет двоякое значение: 1) в первый день брака спальную комнату или избу, 2) в двухэтажном доме внизу рабочую, людскую избу, также сухой погреб или кладовую.

Плетица — (сокр. из плетеница) силок, который употребляют для ловли зайцев и птицы.

Палящие — морозы сильные, жестокие, трескучие морозы.

Подать — не милостыню выдать, а поднести вина. «Отчего ты так?» — спрашивают кучера. — «Мне подали (вместо поднесли) рюмку или стакан в таком-то доме».

Подживотник или подживотничек — сильный или слабый толчок чем-нибудь в бок; также означает тесьму, пришитую под русским кафтаном для опояски, и тесьму вообще.

Поди — должно быть, вероятно; «поди, он богат, поди, у него гости».

Подполье — нижняя часть крестьянской избы, которая под полом и без окон.

Позволять — спрашивать позволения, спрашивать.

Похимастил или подхимастил — испортил посредством колдовства

Ваше почтение — титул, который дают сибирские крестьяне чиновникам: ваше благородие.

Пастовать— говеть, поститься, постом приготовляют себя к исповеди и св. причастию.

Похожий или непохожий — расхожий или нерасхожий, тот, который хорошо или плохо покупают. (Например, товар, как сказано у г. Кузмищева, значит истинный, или настоящий, и фальшивый: похожая ассигнация — истинная, непохожая ассигнация — фальшивая, которую никто не берет).

Притачки — сапоги, у которых головы новые, а голенища старые и одни головы, приделанные к старым голенищам.

Пристренет, пристрел (Тобольская губерния) — приключиться, привелось, повстречалось.

Поземы — вяленая или сушеная рыба, но уже без костей, которую остяки и русские приготовляют на Иртыше и Оби и которая подается у людей среднего сословия на закуску; в Иркутской губернии это юкола, или юхола.

Поздая— поздняя (обедня).

Полаз — ковер.

Полина — полка, на которой кладут всякие домашние вещи и посуду.

Польга — польза

Польской — дикий, в поле живущий; польские, т. е. не домашние, дикие утки, гуси.

Помочь — пособие, подмога, значительное количество людей. Безвозмездно помогать в трудах, он помощь слал, спасал.

Помимо — мимо.

Помха — и всякая порча в хлебе, например, нуклевина, и особенно та, которая происходит от дождей, бывающих во время цвета и налива зёрен.

Полстнть, сполстить — свалять, сбить, скатать; волосы сполстились, от небрежности доведены до такого состояния, что их трудно расчесать (от «полеть», каковое слово в Сибири почти неизвестно).

Поперечный — упрямый, кто все делает по-своему, вопреки другим.

Проколтаться — (вероятно, испорченное протолкаться, проколотиться, проболтаться) значит провести время по-пустому, или в занятиях несущественных, например, «деньто и проколтались, а дело-то не сделали».

Поперечить — противоречить, упрямиться, противиться.

Порса — мука, изготовленная посредством толчения из сушеной рыбы.

Прорва — узкое с обеих сторон на воде место, коим судами и лодками проходить можно.

Прикопотки — носки, полу-чулки.

Пропасть — не только износиться по отнош. к одежде, как у Кузм., но умереть, издохнуть по отнош. к животным; пропала лошадь — умерла.

Простоширкатель — охотник нюхать чужой табак.

Протока — пролив или рукав какой-нибудь реки или речки, от нее отделяющийся и потом опять с нею соединяющийся.

Птица — дичь и вообще всякая птица.

Пятнало бы тебя — означает жестокую брань, образовалось от того, что сибирская язва появляется первоначально пятном.

Пыжик — олений теленок.

Публика — афиша, в которой о чем-нибудь публикуют: публика припечатана, публика прибита (к столбу).

Р

Робить — делать, работать; иногда томить, мучить. Есть поговорка: человека не заробишь, а коня заробишь.

Растрястись — родить (слово, употребляемое тоже в шутку).

Разбиристо — разборчиво, четко.

Разбудился— пробудился.

Раз-другой — употребляется при удостоверении, напр., «сумеешь ли ты это сделать?» «Я раз-другой делывал», т. е. ужели вы думаете, что я не в состоянии это сделать.

Расквелил — раздразнил, рассердил, заставил плакать (ребенка, дитя). Не квели его — не дразни, не раздражай (дитя).

Релка — мыс горы или высокий берег при слиянии двух рек или при повороте одной реки; в Яросл. — стрелка.

Рыбалка — рыбная ловля, рыболовство — на рыбалку уехал.

С

Садок — не судно для содержания живой рыбы (в Сибири таких почти и не знают), а птичья клетка, большая ли она или мелкая, притом хотя бы в ней сидела одна птица.

Сады — дерева, вырванные с корнем и назначенные для посадки в саду или огороде. Такое слово, и притом множ. числа, есть и в Ярославской губернии, но там им называют огородные растения, например, морковь, свеклу и пр., которые посажены на другое уже место для производства семян и которые дали из себя высокие стебли.

Саксюрка — молодого барашка шкурка.

Сарай — сеновал.

Салазган — оборванный, неприлично одетый (шутливое и бранное).

Сайдак — колчан, в котором держат стрелы.

Сахарники — бисквиты.

Сватать — не только сват у жениха, но и самому жениху за себя сватать. «Я сватал такую-то, но за меня ее не выдали».

Сгореть — умереть от вина, опиться.

Селеток — негодовой жеребенок и перволеток. В одной старинной рукописи селеток заменяется словом сегодок.

Сивер — север.

Славнецкий — славный, отличный, например, «у него славнецкие кони» — отличные лошади, «славнецкая девочка» — прекрасная девица.

Слазит — врет, лжет, обманывает (испорч. «сладить»).

Слопец — род ловушки для зайцев.

Снимки — молочные сливки.

Слюшной — мокрый, дождливый год в Южной Сибири и там, где земля песчаная и весьма благоприятная для землепашества (от «мокнуть, мочить»).

Согра — холм, значительная возвышенность.

Сокуп — ледяная гора, зимою на Байкале похожая на пирамиды.

Со-иновеход — восход солнца.

Сорь или соры — при берегах Байкала, где растут камыши и осока и другие водные травы. В других местах сорами называются места песчаные и бесплодные по причине песчаного и болотистого грунта, которые притом весной заливаются водой, а около Нарыма и самые луга, поэтому неправду говорит автор «Краткого описания Западной Сибири», будто соры — лужи, болотистые места, притом в одном месте Березовского или Тарского округа.

Сочень — круглая тонкая рассученная лепешка, поджаренная в каком-нибудь масле.

Спуск — веревка.

Ссора — бурлак, который идет за бичевой, несет на плече сошку, а за поясом топор; первой он перебрасывает бичеву чрез невысокие встречающиеся на берегу деревья, а последним сгинает, если они высоки.

Ссоривать — уничтожать препятствия для бичевы с рубкой лесин отдельных дерев (или перебрасыванием ее чрез них). Еще: ссорить невод — значит снять невод с закрепившейся карчи, коряги, бревна с корнями и сучьями, утонувшего в мелком месте реки или озера.

Станок — почтовая станция, где лошадей переменяют.

Старица — прежнее русло реки, обратившееся в длинный пруд или в озерко.

Страдовать — жать, косить в летнее время.

Стружек — челнок, лодка.

Сурпа — корзина из тростника (енис.).

Сукматина — ткань, у которой основа конопляная или льняная, а уток шерстяной.

Супрядки — посиделки.

Суседко — домовой, который, по мнению простолюдинов, наваливается на людей, обременивших желудок пищей, во время сна или шалит, пугает в дому и на дворе.

Семя или симя — кроме обыкновенного, значит конопляное семя; семенное или сименное масло — конопл. масло.

Т

Тарбаган — тушканчик, земляной заяц. –

Тарки — четвероугольные пирожки с ягодами (ирк.).

Толмачу (а в Тобольской губернии и толмю) — понимаю.

Топтыгин — шуточное название медведя.

Дак что ты — при воздыхании.

Торощишься что ты — что ты ворчишь, брюзжишь.

Тоскливо — скучно: «Я тосклив, без людей мне скоро делается скучно».

Торочён — снурок, тканец, гайтан.

Трапезник — сторож церковный (оттого, что еще не в давнее время церковный сторож обыкновенно жил не в сторожке, а в трапезной).

Треща — трущоба, частый лес.

Треух — меховая шапка со двумя короткими ушами и с небольшим задником; то же, что и малахай (см. это слово у Кузмищева). Только последнее название татарское. Треух и малахай (я переноси, считаю) значат еще оплеуху: «Я тебе дам треуха (или малахая)».

Труба — этим словом, кроме других вещей, называется деревенская холстина длиною от 19 до 20 аршин, скатанная цилиндром.

Туес — значит и бурак, как заключено у Кузмищева, и в переносном — слыть глупым, пустой человек, дурак.

Турусу на колесах понес — вздор, пустяки заговорил, шутлив.

У

Уграмущий — огромный (вал, например, на озере или реке) (простонародное).

Ужище — веревка.

Уловы — глубокие в реках и озерах ямы.

Унты — теплые из овчины телят и из барловины сапоги без поднаряду, из барловой затейной подошвы.

Ураган — самый сильный северный ветер, особенно зимой, со снегом и метелицей.

Урман — лес на большое пространство (татарское слово).

Урюк — ягоды, привезенные из Бухарин, формой похожие на чернослив, но желтоватого цвету и с твердыми косточками.

Усолье — соляной завод.

Утомкаться — утихнуть, успокоиться после крика, шума и брани.

Ф

Фифик— снегирь (Енис. губ.).

Фузея — ружье (старинное слово).

X

Халюная — соловая лошадь с черными гривой, хвостом и почти с таким же ремнем.

Хлюбальник — большой пирог, который, сверху его взрезав, фарш или начинку, положа в середину масла, едят или хлебают ложками.

Хмельники — грезы после большого пьянства, когда всякому непрестанно видятся злые духи.

Хлобыстнуть, прихлобыстнуть — ушибить, приструнить, ударить сильно; хлобыстнуться — удариться, упасть.

Хребтинка — бичевка, веревочка, иначе мотоус.

Хруской или хрушкой — крупный, например, хрушкая, хрушная рыба; «Мелко написано, не разбираю, напиши похруще».

Худая — собственно означает живую змею; также венерическую болезнь.

Ц

Цёло — чело у печи.

Цепня — колодезная бадья.

Ч

Чапаться или чепаться — качаться из стороны в сторону (вероятно, от очепь).

Чарки или чирки — кожан, коты, которые простой народ носит на ногах.

Чебак — большая теплая шапка с двумя ушами, впрочем, недлинными, именно такая, какую носят старые священники и старухи; рыба плотва.

Четвертак — 25 копеек не только серебром, но и медью.

Четь — четверть, четвертая часть.

Чембары — верхние шаровары из белого холста.

Чеча — хорошо сделанная вещь или хорошо одетый человек.

Черёва — внутренности животного (от чрево).

Чижёвка — каземат, комнатка, род чуланд, темная или с маленьким оконцем при волостных правлениях, куда сажают виновных; «В чижовку его (пьяницу или вора)», — кричит голова.

Чир — первый тонкий лед на Байкале, когда он становится.

Чумпаться — пачкаться, в России — чумазаться; «ребенок зачумпался» — значит что лицо у него в грязи.

Чумбур — долгий ремень у узды или повод, которым привязывают лошадей.

Ш

Шабур — полуармяк, сотканный из шерсти пополам со льном или пенькой.

Шарба или щерба — уха.

Шары — глаза (бранное); «Что ты шары-то выпучил?».

Шаталь— тот, кто попусту ходит, проводит время в праздности, в России — шатун.

Шатун и шат — нечистый, леший, шайтан; «Чтоб тебя шатун взял»; «Ступай к шату».

Шаньга — значит и кулебяка или ватрушка с творогом; еще: ситной или пшеничный хлеб, сверху намазанный сметаной или яйцом.

Шелешенье — худое одеяло, хлам, дрянь; «Возьми ты свое шелешенье», т. е. изодранное платье, одежонку.

Шти или щи — от русских они тем отличаются, что варятся не столько из капусты, сколько из толченой ячной крупы.

## Переписка А. Сулоцкого

№ 1

В Духовно-учебное управление при Св. Синоде

Учителя Тобольской семинарии по классу библейской и церковной истории с принадлежащими к ней предметами и библиотекаря, старшаго кандидата Ал. Сулоцкаго

Покорнейшее прошение

Из частных писем известим я, что правление Ярославской семинарии ходатайствует о разделении в ней двух классов: библейской и церковной истории и толкования священнаго Писания с принадлежащими к ним другими предметами (в новом расписании предметов семинарского учения значатся они под цифрами 3 и 5). Если высшему начальству благоугодно будет учинить согласно сему ходатайству, то прошу и молю Духовное учебное управление переместить меня из Тобольской семинарии в Ярославскую, и именно на класс библейской и церковной истории с относящимися к ней другими предметами, назначенными в новом расписании предметов семинарскаго учения для наставника под знаком: V. О первом, т. е. о перемещении в Ярославскую семинарию, прошу я потому, что Ярославль — моя родина; притом престарелый родитель мой и брат, ещё обучающийся в семинарии, нуждаются в ближайшем моем к ним пребывании, а главное, климат города Тобольска, как это в течение слишком трехгодичнаго там жительства дознано мною на своём опыте, очень не благоприятствует моему здоровью. А о втором, т. е. о перемещении на класс именно библейской и церковной истории, прошу я потому, что во время более трехгодичнаго (с 4-го марта 1838 года) преподавания оной при Тобольской семинарии я уже ознакомился с этим предметом, потому ещё, что для достойнаго преподавания ея у меня теперь имеется довольно пособий, на приобретение которых много было траты, а более потому, что всегда и прежде любил и теперь до пристрастия пламенно люблю историю как вообще, так в особенности историю церкви и ветхозаветной, и новозаветной и всего соприкасающегося к ней, например, библейских и церковных древностей и пр.

1841 года июня 27 дня

№ 2

Священнику Александру Сулоцкому

Представленная вами в редакцию Тобольских губернских ведомостей статья под названием Тобольская старина, о чем все знают в Тобольске, и отослана была для разсмотрения в санкт-петербургский комитет духовной цензуры, который от 8 минувшаго июля за № 5507 уведомил Губернское правление, что «означенная статья не может быть одобрена к печатанию, потому что мало соответствует своему названию, ничего важнаго не сообщает, кроме сказания о кратких ходах, совершаемых по преданию. Но как в основании составитель статьи предположил пять раз повторявшееся явление св. Иоанна Златоустаго одному иноку, чтецу Иоанникию, то очень необыкновенным представляется непослушание сего инока в явлениях внушения, так как это непослушание ничем не извинено в означенной статье».

О чем Второе отделение Губернского правления имеет честь уведомить вас возвратить присланную вашу рукопись.

Исправляющий должность советника <…> <Подпись неразборчива>

№ 3

<Письмо А.И. Сулоцкому>

28 февр. 1871 г. Иркутск.

Возлюбленный отец протоиерей!

Благодарю Вас за сочувствие! Относительно учитыя Ленскаго ничего не могу сказать Вам более того, что напечатано мною в Ведомостях об Иркутской архиерейской школе. Вы думаете, я черпал из обильных резервуаров свои сказания? Нет, я собирал по каплям, равнявшимся каплям моего пота. Например, читаю в реэстре входящих бумаг: «Вид на проезд из Тобольска учителю Тавршу Ленскому» или «Предписание Его Преосвященства учителю Ленскому о подаче Ведомостей об учениках»; или «Рапорт учителя Ленскаго в консисторию, что Его Пр<еосвящен>ство приказал прекратить представление Ведомостей», — вот из таких-то обломочков и строилось у меня <…> статейка, не без прорех и скважин. Вы ничего не говорили о грядущем к нам ревизоре. Видно, 9 февраля и написано Ваше последнее ко мне письмо. Вы об этом ничего не слыхали. А у нас слухи письменные, что едет ревизор по духовно-учебной части (неизвестно, уполномочен ли он и по нашей административной). Хорошо бы встретить зоркий и праведный глаз. Тогда бы гробы повапленныя и стены повапленныя выказались. Напрасно смеются над непогрешимостью Папы. Там она только на бумаге. А настоящая деятельность по накалу непогрешимости у нас. Ломят с плеча, только лес трещит. И за то везде и во всем круглой безпорядок, изумляющий даже базарных торговцев.

Земля опять начала колебаться под нашими неправдами. 20 февраля в 25 минут 4-го часа утра так встрепенулась наша родимая, что в церквах (это было в субботу) священники, совершавшие служение ранних литургий, должны были на несколько секунд обомлеть — и постники приступали к принятию св. Тайн уж подлинно со страхом. У нас последствий никаких не было. Но за Байкалом в Посольском монастыре, месте пребывания викария, с главнаго храма сорвало крест, а в так называемой прорве раскололся лёд, выбросило фонтаном песок, ил и множество рыбы, и лёд опять закрылся.

И благо Вы делаете, что не бросаетесь на неоднократную приманку на ректорскую должность. Ох и тяжело быть ректором — или изгибаться, к чему не у всякаго сродни спина, и соизволять на всякую несправедливость, а не у всякаго так гибка совесть, или быть гониму, а не всякий и на это готов.

Вашего киргиза я передал в новую редакцию, которая с жадности подбирает все хорошое, за неимением своих материалов. Забрасывают желание иметь меня сотрудником, я отвечаю, что без особеннаго указа из Синода, при всей готовности моей, не смею прикоснуться к священному кивоту. Прощайте до новых переговоров. Что узнаете касательно нас, не замедлите известить.

Преданный Вам протиерей Ури…<Подпись неразборчива>

№ 4

25 июля 1871 г.

Ваше Высокопреподобие!

Многоуважаемый о. Протоиерей, Александр Иванович!

Много и премного я виноват пред Вами: месяца ведь два, как я получил от Вас письмо. Стыдно было мне как-то писать Вам, не исполнив давнишняго Вашего поручения. На днях кое-как успел докончить выборку в указанном Вами порядке и, переписав набело, вместе с сим письмом посылаю и «Список всех профессоров и учителей семинарии с 1818 г. по сей год» — по каждому предмету в отдельности. Как увидите, некоторых лиц я отмечал до точности верно, с такого-то месяца и года по такой-то, а иныя, согласно Вашему указанию, просто с такого-то года по такой-то. Замечу: об иеромонахе Августине и об Вас не сделано отметки предела службы в семинарии, потому что это обстоятельство Вам очень хорошо известно самим.

Не удивитесь ли Вы, может быть, что меня Вы ни по какому предмету не увидите? Предупреждаю Вас, что с 21 ав<густа> 1870 г., когда в нашей семинарии состоялось в распределении предметов применение новаго, я перевелся с педагогики на греческий язык, который и преподаю вот уже год во всех классах, имея по нему 12 уроков в неделю, а педагогика, как следует, пала на учителя философии. Прошу заметить, где в списке усмотрите неточности или неправильности, в следующем письме.

Преосвященный Ефрем по поручению Варлаама обозревал Тюменский и Туринский округа епархии. Я думаю, что Вы имеете уже подробныя сведения о Ефреме. Я со своей стороны тоже нечто сообщу. Преосвященный Ефрем (в мире Василий Рязанов) человек очень бодрый, живой, в обращении прост читающий и светские журналы, опрятный и хозяин.

Бывал у меня в библиотеке, забрал всё, что у нас есть о Сибири, в том числе и все брошюры Ваши, какия имеются в нашей библиотеке. Я очень часто у него бывал с книгами, но, как видно, преосвященный Варлаам поручениями своими завалил его. По семинарии между прочим сдал ему заведывание всей хозяйственной частию. А пред экзаменами поручил ему ревизию (ни с того ни с сего) семинарии во всех частях (и, конечно, не к радости своей), которой, впрочем, преосвященный Ефрем ещё не предоставил. Да, ещё вик<арий> большой любитель пения. Везде началась обнаруживаться чистота, опрятность, в служении — порядок и стройность пения.

Покорнейший слуга А. Гиганов (?)

№ 5

Его превосходительству г. директору Сибирской военной гимназии, артиллерии генерал-майору Константину Александровичу Линден

13 генваря сего 1873 года исполнилось 35 лет моей учебной службы в Сибири. За первыя 20 лет службы я с 13 генваря 1863 года получаю и прибавку к пенсии в размере[1]/2 части сей последней. Но во второй к пенсии прибавке, которую я должен бы получать с 13 генваря 1868 года и о назначении которой ваше превосходительство два уже раза изволили ходатайствовать пред высшим начальством, мне было отказано: в первый "раз по несвоевременности ходатайства (так как тогда, как было слышно, вырабатывался новый устав о пенсиях служащим по военно-учебным заведениям), а во второй потому, что в Положениях о Сибирской и Оренбургской военных гимназиях при преобразовании их из кадетских корпусов введено, между прочим, такое постановление, что учащие сих гимназий касательно окладов пользуются теми же правами, какими пользуются и служащие по учебной части Министерства народнаго просвещения, а о сих последних в Своде гражданских законов т. III, ст. 493 действительно сказано, что за 30 лет, за 35 и далее прибавляется одна пятая доля к пенсии только тем учителям, которые выслужили эти года собственно по учебной части Министерства народнаго просвещения или в военно-учебных заведениях, между тем как я первыя десять лет служил в Тобольской духовной семинарии. Но я поступил на учебную службу по военно-учебным заведениям (в начале 1848 г.) ранее преобразования Сибирскаго кадетского корпуса в Сибирскую военную гимназию и введения в Положение о сей последней вышеупомянутаго указания на то, что учащие ея касательно пенсий пользуются одинаковыми правами с учащими в учебных заведениях Министерства народнаго просвещения и, следовательно, ст. 493 т. III Свода гражданских законов, по моему мнению, основывающемуся на том, что закон не имеет обратнаго действия, служащим в нашем же военно-учебном заведении учителю русского языка старшему советнику Василию Лободовскому и помощнику инспектора классов старшему советнику Федору Ченавину и при несуществовании в преобразованных военных гимназиях должности наставников-наблюдателей в прошедшем и позапрошедшем году назначена пенсия именно по прежней их должности наставников-наблюдателей по 772 руб. каждому, ко мне не может и не должна быть применяема, а, напротив, ко мне по всей справедливости может и должна быть применена доселе действующая во всех прочих военных гимназиях, а прежде действовавшая и в Сибирском и Оренбургском корпусах статья 1179, т. VI, часть II кн. II Свода военных постановлений, где говорится: «За каждыя пять лет, выслуженныя по одной учебной части свыше 25 лет (а в Сибири 20 лет), прибавляется к следующей за сей последний срок полной пенсии одна пятая доля оной». Что ж касается до третьей прибавки к пенсии мне, т. е. за годы 1868–1872, то она, осмеливаюсь думать, следует мне даже и по той статье, на основании которой отказывается в назначении мне второй прибавки, и именно по статье 493 т. III Свода гражданских законов, так как я и в военно-учебном заведении состою на учебной, притом в Сибири, службе уже 25 лет. Ко всему сему, и именно что я состою на учебной службе в Сибири 35 лет, и в числе их 25 лет сначала в Сибирском кадетском корпусе и потом в Сибирской военной гимназии, что я поступил на службу в здешнее военно-учебное заведение прежде введения в его положение ссылки на статью 493 т. III Свода гражданских законов, что, следовательно, она не может быть применяема ко мне при разсуждении о назначении мне прибавок к пенсии, и что, напротив, ко мне должна быть применена статья 1179 т. VI части II и кн. II Свода военных постановлений, я считаю нужным присовокупить, что я, служа при Сибирском кадетском корпусе до преобразования его в военную гимназию, когда существовавшая в нем церковь не считалась штатною, многаго лишался из того, чем пользовались в то время законоучители всех других корпусов, например, я и при неимении казенной квартиры два или три года не получал квартирных денег, никогда не имел денщиков или денщика, да не получал и за священнослужение в корпусной церкви и исправление при нем треб, кроме каких-нибудь 10, 15 и, наконец, 100 рублей в виде награды, притом и далеко не во все годы. Потому и прошу усерднейше ваше превосходительство ходатайствовать, если только я заслуживаю вашего ходатайства своею долговременною и, кажется, не без усердия проходимою мною службою, пред высшим начальством военно-учебных заведений о назначении мне к получаемой мною пенсии и второй (за 1863– 67 гг.), и третьей (за 1868–72 гг.) прибавок, и в случае назначения их об ассигновании мне за предыдущия пять лет (с 13 генваря 1868 г. по 13 генваря 1873 г.), следовавших в счет второй прибавки 643 руб., потому что о назначении ея и я своевременно, притом двукратно, просил, и ваше превосходительство своевременно же и два же раза изволили ходатайствовать.

Законоучитель Сибирской военной гимназии протоиерей Александр Сулоцкий.

28 генваря 1873 г., Омск.

№ 6

Пресветлейший Державнейший Государь Император Всероссийский Александр Николаевич и проч., и проч., и проч.

Просит законоучитель Сибирской военной гимназии протоиерей Александр Иванов Сулоцкий о нижеследующем.

1) Состоя в учебной службе более 39 лет, будучи преклонных лет и не пользуясь с некотораго времени здоровьем, я не могу более исполнять служебных обязанностей, а потому всеподданнейше прошу.

2) Дабы повелено было сие мое прошение принять и (именованнаго) уволить меня от службы с полным усиленным пенсионом, т. е. о назначении мне к получаемым уже 771 р. 98 к. еще второй и третьей прибавки, какая положена за службу в военно-учебном ведомстве. К поданию подлежит директору Сибирской военной гимназии. Прошение сие со слов просителя переписывал набело отставной писарь Николай Дементьев сын Фукин.

[1877]

№ 7

Всепресветлейший Державнейший Великий Государь Император Александр Николаевич Самодержец Всероссийский Государь Всемилостивейший, просит уволенный от службы законоучитель Сибирской военной гимназии протоиерей Александр Иванов Сулоцкий о нижеследующем.

Вступив в службу Вашего Императорскаго Величества из Санкт-Петербургской духовной академии в Тобольскую семинарию преподавателем с января 1838 года, в конце 1847 года по производстве в священники был назначен законоучителем в бывший Сибирский кадетский корпус. Во время служения моего в этом заведении в 1855 году последовало законоположение, на основании котораго чинам учебной службы его было предоставлено право на получение пенсии в сокращенный для Сибири 20-летний срок и притом без всякаго ограничения какими-либо условиями относительно мест прежней учебной службы. Таким образом, мне по ходатайству корпуснаго начальства были ассигнованы к производству в 1858 году полная на службе пенсия, а в 1863 г., согласно 1179 ст. VI тома Свода военных постановлений (изд. 1859 г.), и следовавшая к ней первая прибавка за прослужение новых пяти лет. Затем попреобразовании в 1866 г. бывшаго Сибирскаго кадетского корпуса в Сибирскую военную гимназию я хотя двукратно и удостаивался представления о назначении мне второй и третьей доли добавочной пенсии за выслугу (сверх двадцати) сперва десяти, а потом пятнадцати лет, но Главное управление военно-учебных заведений отказало мне в этом, ссылаясь на 493 ст. III тома Свода гражанских законов. И так как эта статья была редактирована или, по крайней мере, введена в положение о Сибирской военной гимназии гораздо позднее моего поступления на службу в военное заведение и уже по преобразовании здешняго корпуса в гимназию, то, имея в виду закон 1855 года и помянутую выше статью VI тома Свода военных постановлений, я не терял надежды в применении их к моему служебному положению, по крайней мере на случай отставки, и потому, ходатайствуя о таковой в прошедшем году, я просил о содействии изложенному делу директора гимназии <…> На это представление Главное управление военно-учебных заведений от 9 июля 1877 г. за № 10041 отозвалось, что для удовлетворения означеннаго ходатайства, за неимением в виду на этот предмет закона, согласия главнаго начальника военно-учебных заведений не последовало. Казалось бы, что за последним отзывом мне должно бы отказаться от дальнейших домогательств по своей претензии, но я, поставляя, с одной стороны, правосудие и милости Вашего Императорскаго Величества, а с другой — обстоятельства, при которых я находился и нахожусь, решаюсь вновь заявить об этой претензии. Обстоятельства же эти суть следующия: а) с поступлением в законоучители в бывший Сибирский кадетский корпус я вместе с тем занял и должность настоятеля церкви сего заведения, каковую все время существования корпуса исполнял безвозмездно, потому что по штату корпуса при нем не полагалось ни церкви, ни причта при ней; б) при последнем условии ко мне не было нарежаемо определенной священникам прочих кадетских корпусов казенной прислуги, и квартирными деньгами я воспользовался не тотчас по поступлении в заведение, а только впоследствии, да и то, собственно, по званию преподавателя; в) по увольнении от службы я оставался при исполнении лежавших на мне обязанностей по гимназии как законоучителя, так и настоятеля церкви до самаго прибытия моего преемника, и именно до 1 января сего 1878 года, чрез что мое действительное служение Вашему Императорскому Величеству по учебной части, притом в Сибири, продолжалось все 40, только без 12 дней, лет, и, таким образом, я по закону 1855 года подлежал бы вознаграждению за понесенные мною труды не 1/5, а уже 4/5 долями получаемой пенсии, наконец, и это главное, факт назначения мне пенсии на службе с 1852 г. и первой прибавки к ней в 1863 г., сам собою удостоверяют меня в законности прав на получение и последующей добавочной пенсии. А потому, будучи юридически, фактически и нравственно убежден, что применение к делу моей пенсии 493 статьи 111 тома Свода гражданских законов как закона, принимающаго в отношении ко мне обратное действие, едва ли может быть признано безусловно непреложным, всеподданнейше прошу: дабы повелено было сие мое прошение принять, и мне, именованному, по сим приведенным выше законоположениям и совершившагося факта назначить к производству вдобавок к получаемой мною пенсии если не три, то еще две доли из полнаго ея оклада. Указ об отставке, выданный мне из Сибирской военной гимназии 23 февраля 1878 года за № 290, а также на ответ марка установленнаго достоинства при сем представляется.

Омск, марта дня 1878 года. К поданию надлежит господину военному министру. Сие прошение со слов просителя писал казак неслужилаго разряда Иван Иванов Оайгулин.

№ 8

Проект программы Тобольских епархиальных ведомостей, предполагаемых к изданию со дня утверждения установленным порядком

I. Часть оффициальная.

В ней будут помещаемы:

1) Высочайшие манифесты и повеления по духовному ведомству.

2) Указы и распоряжения Святейшаго правительствующаго всероссийскаго синода как общие, так и частно относящиеся до Тобольской епархии, не подлежащие тайн.

3) Распоряжения и предписания тобольского епархиальнаго и духовно-училищнаго начальства, тоже не подлежащие тайн.

4) Высочайшие и другие награды лиц местнаго епархиальнаго и духовно-училищнаго ведомства. Известия о вакантных местах, определениях или перемещениях по тому и другому ведомству.

5) Вызовы, приглашения и объявления в разных случаях, по распоряжениям епархиальнаго и духовнаго училищнаго ведомства.

6) Прежде обнародованныя постановления по духовному ведомству, действующие и доныне.

II. Часть неоффициальная.

В ней будут помещаемы:

1) Исторические и археологические сведения о распространении христианской веры между сибирскими инородцами в пределах Тобольской и Сибирской епархии, как в период до открытия в пределах ея епархий: Иркутской, Томской, Алеутской, Енисейской, так и в пределах ея настоящаго времени. Сведения о монастырях и церквах в оба периода и о движении раскола и о мерах к его прекращению вообще и местно.

2) Краткия выписки из творений св. отцев применительно духовным нуждам тобольской паствы и времени года.

3) Литургика, или Изъяснение православнаго богослужения в отдельных частях его и в полном его составе с указанием на действия, вошедшия в чин богослужения по местно утвердившемуся преданию.

4) Краткия объяснения воскресных и праздничных евангелий и чтений апостольских приспособительно к понятию простаго народа.

6) Слова, беседы и поучения, замечательныя по назидательности и простоте изложения, благочестивыя размышления о вере и христианской нравственности.

7) Сказания о святых чудотворных и явленных иконах и особенно чествуемых вообще или местно. Описания чрезвычайных благодатных явлений, бывших или описываемых при святых чудотворных иконах, при совершении таинств и при других случаях в христианской жизни.

8) Разрешение недоумений, встречаемых духовенством при исполнении обязанностей на основании канонов и практики церкви и законов гражданских.

9) Сведения об улучшении быта епархиальнаго духовенства и духовных учебных заведений, как общия, так и местныя соображения, или источники и предложения по этому предмету.

10) Отчеты по епархиальной консистории, епархиальному попечительству о бедных духовнаго звания по Тобольской семинарии с ея училищами как экономической, так и учебной части; программы открытых при семинарии и училищах испытаний с результатами их.

Тобольские епархиальные ведомости предполагается выпускать дважды в месяц — 1-го и 16-го числа — тетрадями от двух до трех печатных листов. Цена за годовое издание без пересылки — 4 руб. 50 коп. серебром, с пересылкою по почте и доставкою на дом — 5 руб. серебром. При сем желательно, чтобы епархиальное начальство в видах оказания содействия к изданию Тобольских епархиальных ведомостей вошло в сношение с Почтовым департаментом относительно уменьшения платы за пересылку по почте за каждый годовой выпуск в одном экземпляре или на одно лицо, или местно подписавшееся в год не свыше, как до 40 коп. серебром, имея в виду как другие журналы и газеты, так особенно здешния Губернския ведомости, когорыя выходят еженедельно, но платят в почтовый доход только 57 копеек серебром в год с нумеранта.

26 сент. 1866 г.

Тобольск.

№ 9

Ваше Высокопреподобие, Многоуважаемый от<ец> протоиерей!

В Тобольске задумывают издавать Епархиальные ведомости? Давно бы пора.

В 1869 году Преосвященному Варлааму вовсе не следовало бы и спрашивать духовенство о его согласии или несогласии получать епархиальные ведомости, а нужно было, как делали по другим епархиям, прямо предписать всем церквам выписывать их по такой-то цене; разве бы только сделать снисхождение для церквей очень бедных уменьшением с них платной суммы.

В письме Вашем не сказано, с какого времени начнут выходить Ведомости, не сказано также, кто будет редактором их (хотя я и догадываюсь об этом), по сколько раз в месяц они станут выходить, в каком количестве листов, какая будет им цена и пр.

Будете издавать, остерегайтесь помещать много проповедей: их, как исполненныя предметов, большею частию отвлечённых, читают очень мало; не помещайте статей, касающихся правил для составления проповедей, не помещайте и разборов каких священных книг, чем теперь наполняет Томския епархиальныя ведомости преосвященный Пётр, разве изредка только помещайте что бы то ни было вроде академических студенческих разсуждений, в духе апологии (читающим это не по силам, не по плечу), а да будет неоффициальная часть Вашей газеты исполнена статей о местрных предметах — по истории христианства в Сибири, по истории тобольской иерархии, по описанию сибирских святынь и благодатных явлений, совершающихся пред них, аперхиальных монастырей, церквей и приходов с нравами, обычаями, религиозностию или недостатками религиозности прихожан и подобным тому. Для последнаго нужно всенепременно пригласить благочинных и способных священников (например, тюкалинскаго Василья Соколова, тарских Семёна Софонова и Ал. Шарапова), особенно из молодых, конечно, иных и Вам известных, и вкладчиков статьями поощрить высылкою им десятка по два, по три отдельных оттисков с их статей. Хорошо сделаете, если станете от времени до времени помещать перепечатки из иноепархиальных Ведомостей и духовных журналов, хотя бы то иногда и прежних лет разсказы об особенных в благодатном царстве событиях, а также и разрешения недоуменных вопросов, чего прежде много помещалось в Руководстве для сельских пастырей.

Впрочем, я уже слишком зарапортовался. Преосвященнейший Василий знаком с рязанскими и некоторыми другими епархиальными ведомостями, и Вы знакомы с ведомостями пермскими; почему Вами предпринимаемое дело должно быть Вам лучше известно, чем мне, знакомому только с ведомостями иркутскими и вологодскими, и небольшою частию с ярославскими, пензенскими, оренбургскими и томскими.

Касательно лично моего участия в издании тобольских ведомостей вот что я считаю нужным сказать: писать статьи вновь я не обещаю, и потому что стар, и потому что писаньем я нажил себе болезни: 1) приливы при долгом сиденье с наклоненною головою к голове и какое-то одеревение головы, 2) сильнейшую боль в задней части тела, от которой мне, например в августе, сентябре, октябре и частию в декабре истекшаго года нельзя было свободно ни ходить, ни стоять, а и тем более сидеть и 3) глухоту, которая с шумом в голове> началась с сентября месяца, и не только не оставляет меня и до сих пор, напротив, всё только усиливается. Впрочем, у меня и без писания вновь есть несколько довольно больших статей, доколе нигде ещё не напечатанных: Биография Омского протоиерея Дмитрия Пономарёва, Биография и омского же протоиерея Стефана Знаменского, Ветрено покойного митрополита Московского (ещёв бытность его епископом Камчатским) Иннокентия с покойным же архиепископом тобольским Афанасием, Описание (впрочем, почти только историческое) Омской Казачьей церквии небольшой (из практики приходского священника) разсказ Наказание за грех. А напечатанных моих статей и очень много; так как некоторыя из них очень болыния, например, биографии преосвяшенных Евгения, Афанасия, Амвросия Келембета, Тобольская архиерейская школа, то из них из каждой досужему человеку можно выкроить по несколько небольших статей. Да вот и без выкраивания могут быть целиком напечатаны: Ежжение тобольских митрополитов по городу на осляти в неделю ваий (Тоб. губ. вед. 1859 г.), Челобитная митрополита Филофея Петру I (Тоб. г. вед. 1858 г.), митрополит Иоанн Максимович (две статьи в Страннике), Встреча в Тобольске вновь прибывающих преосвященных и Замечательныя церкви в Тобольске (губерн. вед-ях 1858 г. и 60-ых годов), Иеромонах Мисаил. Что сказано здесь (о выкраиваньи статеек из больших статей) о моих статьях, то же можно делать и с статьями Абрамова, которых много и в Тоб. губ. ведомостях 1857-59 гг., и в Страннике. Если угодно, могу прислать Вам весьма интересную статью иркутскаго викария преосвященнаго Мелетия: «Церковный собор в Тобольске (при митр. Филофее)». «Моё сочинительство» можете взять от отца Иринарха, если только находите его пригодным для епархиальных ведомостей. Но к нему я пришлю после слов пять-шесть в прибавку.

С искренним почитанием Вашего Высокопреподобия остаюсь всепокорнейший слуга протоиерей Александр Сулоцкий.

№ 10

Ваше Высокопреподобие, Милостивый Государь, отец протоиерей!

Давно я получил Ваше, но не отвечал на него за немалым количеством дел и делишек. Программа, составленная Вами для Тобольских епархиальных ведомостей, так хороша, что лучшей и не нужно, да и лучшая едва ли и возможна. Дай Бог, чтобы она хотя по частям и год за годом осуществлялась под Вашей редакцией. Жаль только, что осуществляться-то ей будет неудобно: мало обещается в год номеров, а в номерах листов печатных. Иркутския епархиальныя ведомости и в каждом их номере листов не менее будущих Тобольских двухнедельных; и в томских ведомостях номера довольно большие.

Отцу Иринарху писал я и настоятельно просил его передать Вам имеющуюся у него статью. Передал ли он её? Сомневаюсь, впрочем, потому что слышу о том, что поведение его бывает по временам весьма и весьма некрасиво. От этого, конечно, он и писать мне почти совсем перестал, тогда как прежде им было писано ко мне часто и помногу. А известную Вам статью мне бы нужно получить на час и другой и самому лично: в два последние года немало напечатано моих статей и особыми изданиями, и в журналах (если угодно, загляните в июльскую книжку Русской старины текущаго года и 4-ю книжку Русскаго архива), поэтому нужно бы её пополнить.

Госпожа вдова Варлакова бездельница, чтобы не назвать её как-нибудь хуже. Она, как видно из Вашего письма, изволит на меня клеветать, почти взводить вину похищения мною какой-то части бумаг, извлечений из архивов, сделанных покойным ея мужем, а моим бывшим усердным, любезным сослуживцем и корреспондентом… Действительно, один из там названных извлечений Григорья Александровича, и именно тот, котораго извлечения касались старой тобольской семинарии, когда-то был у меня в Омске и пролежал у меня целый, помнится, год; но я, занятый тогда исполнением прямых своих обязанностей по законоучительству и составлением каких-то ранее намеченных статей, в том тот почти и не заглянул, по крайней мере не выписал из него ни одной бумаги, не извлёк ни одного факта, касавшагося семинарии, между тем хозяин его стал от меня его требовать, и я, конечно, возвратил — в надежде и даже с просьбой, что, когда удосужусь и приступлю к составлению обстоятельной истории семинарии, Гр. Александрович не откажет мне снова прислать его. Но вышло совершенно иначе: я занимался всё другим бумагомаранием или и вовсе не занимался им, а любезный бывший мой человек скончался, не успевши, к сожалению, подписать духовнаго завещания, по которому книги на латинском и французском языках и все рукописи его предназначались для семинарской библиотеки. Жена его знала завещание и имела его в руках, но не исполнила его; извлечённыя бумаги, наполнявшия 6 томов in folio, пошли под пироги, или… Увы и увы! Пяти томов, не касавшихся семинарии, я никогда и не видал, потому что, при существовании их у Варлакова, в Тобольск я приежжал только один раз, в 1865 году, когда мне было вовсе не до рукописей, не до статей: я, бывши тогда у архиерея, у Варлакова и некоторых других лиц, почти только плакал, потому что со мной тогда в Тобольске находилась и больная многодетная жена, болевшая тяжкою, особою болезнию года полтора или два. Далее: 1) если б рукописи Варлакова у меня оставались, то зачем бы я стал обращаться к его жене со многими просьбами чрез разных лиц (между прочим чрез протоиерея Иванницкаго и А.П. Гиганова) или об уступке их мне в виде подарка на память, как другу и приятелю ея мужа, или даже за некоторое денежное вознаграждение; 2) если б находился у меня том с бумагами, относящимися до старой семинарии, то зачем бы я, написавши впоследствии Историю тобольской архиерейской школы, основанной митрополитом Филофеем и преобразованной в семинарию митрополитом Антонием Нарожницким, на ней и основанная, не продолжил писать, и при искреннейшем моем желании историю семи нарии по крайней мере доперваго ея преобразования, что было в 1818 году? Материалы, даже что-то в виде истории старой семинарии, у меня были собраны, написаны ешё в 1843 и 1844 годах, но все они взяты только из семинарскаго архива и семинарской библиотеки, а их я признавал и признаю без материалов, взятых из консисторскаго архива крайне недостаточными; госпожа Варлакова, несмотря на мои мольбы к ней, мне того тома и никакого не выслала. И опять скажу: увы и увы. Но оставим это — я устал писавши, а Вы соскучились читавши.

[1881 г.]

№ 11

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый отец протоиерей!

Препровождаемыя брошуры мои две: Тобольские и томские архипастыри и Многочтимыя иконы по Западной Сибири и одну г. Балкашина: Опыт хронологического указателя событий, относящихся к истории Западной Сибири прошу Вас покорнейше приказать поместить в семинарскую библиотеку.

С искренним уважением к Вашему Высокопреподобию остаюсь Ваш всепокорнейший слуга. Прот. Алекс. Сулоцкий.

13 авг. 1881 г. Омск.

№ 12

Ваше высокопреподобие, Милостивый Государь Достоуважаемый отец протоиерей!

На письмо Ваше от 5 октября отвечаю довольно поздно; во-первых, потому, что оно и получено поздно — только 13 октября, во-вторых, потому что на этих днях у меня были поводы гостившаго (три с половиной) месяца, артиллерии офицера, младшаго сына на службу в Ферганскую область, в гор. Маргелан, в разположенную там конно-горную батарею: хоть не у меня лично, а в доме суеты, толкотни было немало, в третьих, и потому, что и ответ нужно дать не коротенький. Буду же отвечать, хотя и вразброс, без порядка, без складу и ладу. Наперёд прошу извинения.

Вы желаете получить от меня обстоятельныя сведения о ходе дела по изданию Тобольских епархиальных ведомостей до прибытия преосвященнаго Василия? Но у меня теперь, как старика, памяти нет, записок никаких не веду, писем Иванницкаго, как и других, не хранил и не храню. Итак, извините на немногом и кой-чем… Мысль об издании Тобольских епархиальных ведомостей в первый раз возникла, кажется, не ранее бытности на Тобольской епархии преосвященнаго Феогноста, кажется, ее возродил первый священник Сотников, о чём Вы найдёте кой-какия сведения в препровождаемой при сем биографии названнаго отца, на 2-ой ея тетради, на страницах нарочно мною теперь загнутых. Возобновлена же она (мысль) была при преосвященном Варлааме покойным Вашим предместником по законоучительству в гимназии. Когда я, по домашним своим обстоятельствам, был в 1865 году в Тобольске, отец Лев виделся со мной, много толковал о занимавшем его издании епархиальных ведомостей и усиленно приглашал меня, в случае начатия их издания, к сотрудничеству. Я соглашался и не соглашался, частию потому, что предвидел, что статьи мои по сибирской иерархии и сибирским церковным древностям будут задерживаться в местной духовной цензуре, подчиненной преосвященному Варлааму, да частию и потому, что отец Лев непременно хотел помещать в Ведомостях много своих проповедей (а много ли охотников читать проповеди, особенно наши заурядныя?!) и ещё статьи из переводных (для преосвященнаго Афанасия) библейских церковных древностей Яна (оне очень хорошия, но годныя преимущественно для учёных). Затем у нас с покойным отцом протоиереем завязалась и нередкая переписка; отец протоиерей начал, при удобных случаях, заводить речь о занимавшем его предмете с владыкой и даже входить к нему с письменными о том докладами; выказывал при этом желание принять на себя редакцию; высказывал намерение употребить на первое обзаведение при издании 1000 р. и более собственных денег, в случае крайности, даже и безвозвратно. Старец наконец сдался, согласился, велел самому будущему редактору составить программу, которая и была составлена, но препровождена ко мне, мною при содействии Сотникова была в кой-чем исправлена и архипастырем одобрена. Но дальше ошибка ненамеренная, а может, и намеренная: было разослано (вместо обязательной выписки) приглашение церквам подписываться и по какой кому угодно цене; нашлось между духовенством, особенно Тарскаго округа, несколько олухов, которые не пожелали получать своего литтературнаго органа, или пожелали… но только не дороже как по два или по три рублика. Преосвященный, кажется, и рад был этому, велел бросить предприятие и даже не напоминать о нём, говоря, что у консистории много дела и без епархиальных ведомостей. Вот всё, что могу я сообщить по первому вопросу.


По второму вопросу ответ, и даже довольно обстоятельный, а главное, откровенный, мною дан был ранее. Помнится, я говорил, что по старости (мне ведь уже 69 лет) и дряхлости писать статей вновь не могу и не обещаю; что из напечатанных прежде, включая и настоящий год (в текущем году напечатаны мои статьи: 1) Протоиерей Павский и Московский митрополит Филарет (в 7 книжке Р<усской> старины) и 2) Тобольский архиепископ Афанасий и московский митрополит Иннокентий (их неприятная встреча в Тобольске в 1841 г. в 4-ой книге Архива), Вы можете перепечатывать сколько и как угодно, целиком ли или в виде извлечений, выемок; а найти их Вам ли лично или кому-либо из Ваших сотрудников; а найти их нетрудно: в семинарской библиотеке их есть не менее десятка; ещё более их находится в Страннике, особенно доколе он состоял под редакцией его основателя протоиерея Вас. В. Гречулевича, и в Тобольских губернских ведомостях за годы: 1858, 1859, 1870-72; а и ещё того проще, можно отыскать их по тому реэстру моих статей, который помещён в статье: Моё сочинительство.

Так как Вы желаете, чтобы Вам ранее приступления к изданию были присланы мною обе изданныя или полуобещанныя статьи, то исполняю Ваше желание — посылаю Вам: Встречу в Тобольске в старину вновь прибывавших владык; Биографии — Фелицына, омскаго протоиерея Пономарёва, священника Сотникова и Моё сочинительство. Что Встреча где-то была напечатана, о том Вам нет нужды в Ведомостях упоминать. Биографию Фелицына, по моему мнению, если Вы решитесь все посылаемые биографии печатать, следует напечатать ранее двух остальных: он — известная и преизвестная особа по Тобольской епархии, да почти и по всей Сибири. В биографии протоиерея Пономарёва его переписка с архимандритом Ионою может быть или сокращена, или вовсе оставлена. Если эта биография Вам не понравится, то её усердно прошу поскорее возвратить: её я, быть может, решусь отправить в один светский исторический журнал. Не знаю, годится ли биография священника Сотникова, ведь он вне Омска не очень известен. Мое сочинительство Вам нужно просмотреть серьёзно и оценить, стоит ли оно печатной гласности, особенно при моей жизни, я писал её не для печати, а только чтобы отвязаться от просьб, между прочим Иринарха (в то время трезваго ещё, а и устряпал же он рукопись, особенно конец ея!). Если найдёте неудобною для печати, то и её прошу возвратить.

Ну, я уже устал писавши, да и Вас утомил читавши… Но всё-таки и ещё нужно кой-что приписать — одно забывал, о другом ещё и не начинал говорить.

Биография Фелицына уже была напечатана в Иркутских епархиальных ведомостях, но в Тобольске и целой Тобольской епархии кто их, кроме меня, получает? Есть, правда, в Тобольске (и в одном только Тобольске) отдельные оттиски ея, но в рукописи есть и поправки и есть значительныя дополнения, особенно в конце. Для оживления ея будет прислано ещё (в ноябре) два или три небольшие отрывка из биографии Петра Андреевича. (Впрочем нужно ли это? Поскорее бы Вы уведомили).

Есть у меня и ещё две рукописи, но если и их прислать, особенно если и те посланныя решитесь печатать, то статьи мои — смотрите — не задавили бы Вашего издания и не отбили бы у многих охоту читать его. Почти все мои статьи обширныя.

Особенно хороши для Тобольских епархиальных ведомостей: 1) моя Челобитная Тобольскаго митрополита Филофея Петру I и ответы сего Государя на неё и 2) Забайкальскаго викария преосвсященнаго Мелетия Тобольский церковный собор (в дек. 1702 г.). Если пожелаете, то статью преосвященнаго Мелетия я прислал бы, Челобитная есть в семинарской библиотеке, разве только доведётся сделать к ней два-три крошечныя дополнения, впрочем и не очень нужно.

Систематическое указание статей Абрамова и моих для составления как бы истории иерархии тобольской я со временем, да, быть может, и скоро пришлю, но на сколько ж лет печатания ея достанет?

Вы, кажется, не познакомились с недавно посланной в Вашу библиотеку брошурой: Тобольские и Томские архипастыри; во введении к ней показано, что мной и Абрамовым (и его биография, находящаяся в библиотеке, годилась бы для Вашего издания) написано, сделано по истории тобольской иерархии.

С искренним уважением к Вашему Высокопреподобию остаюсь покорнейший слуга протоиерей Алекс. Сулоцкий.

20 окт. 1881 г.

Омск.

Р.S. Для чего это Вы, кажется, намерены отложить начало издания Ведомостей, начинать их не с 1 генваря 1882 года?

Ужели Вы серьёзно обещаете гонорарий за статьи? Да откуда у Вас на это возьмутся средства? За проповеди, например, и другие духовныя журналы ничего не платят. И за другая статьи многие, особенно начинающие писать, будут рады получать только отдельные их оттиски.

Приглашали ли Вы чрез письма кого-нибудь из выдающихся отцов (в Тюмени, напр., протоиерея Иконникова, в Туринске протоиерея Цветкова) к сотрудничеству, к писательству?

Пр. А. Сул.

№ 13

Ваше Высокопреподобие!

Достоуважаемый отец протоиерей!

Посылка моя, конечно, Вами получена. Во входящей в состав печатной брошуре: «Встреча в Тоб<ольске> в старину…», если только Вы решитесь поместить ее в епархиальных ведомостях, прошу сделать поправки: на стр. 32, в строке 25 сверху напечатано — 28 июня, а нужно 28 июля и затем слова: следовательно, на кануне праздника верховных апостолов Петра и Павла надо бы зачеркнуть, да ещё на последней странице, в стр. 8-й слово: июня нужно заменить словом: июля. В той же брошуре и на 32 же странице к примечанию (о петербургском митрополите Гаврииле), написанному карандашем, надобно прибавить: в 1770 г.

К биографии Фелипына мною обещаны, для оживления разсказа, прибавления к ней. Их три я и посылаю теперь. Прошу покорнейше разместить по указаниям, сделанным (моею рукою) на каждом из них.

Биографию протоиерея Пономарёва, если она окажется непригодною для Тобольских епархиальных ведомостей, прошу, как я, помнится, и говорил уже, возвратить ко мне поскорее.

Систематическую программу Истории тобольской иерархии, согласно моему обещанию, пришлю. Но статьи для нея указаны будут обширныя, кто ж сокращать их и делать кой-какия поправки?

Вашего Высокопреподобия всепокорнейший слуга

Протоиерей Алекс. Сулоцкий.

27 окт. 1881 г. Омск.

Р.S. На днях я (согласно моему письму к преосвященному Антонию) получил два номера Пензенских епархиальных ведомостей, в которых напечатаны кой-какия Воспоминания о бывшем прежде Пензенском, а потом (1862–1872 гг.) Тобольском архиепископе Варлааме. Известный Вам (ныне омский) протоиерей Конст. Недосеков, прочитавши их, сказал: «Это слишком мало, я могу написать гораздо более, обширнее, я покойнаго преосвященнаго хорошо знал и знаю и по управлению епархией, и по его характеру, и даже по домашней его жизни». Я уже и говорил ему, чтобы написал что-нибудь в виде, например, воспоминаний о преосвященном Варлааме, но лучше бы было, если б Вы сами отцу Недосекову написали несколько строк: он человек хороший, притом дельный, способный. Только Вам не нужно откладывать это дело в долгий ящик: после отец Недосеков будет занят благочинническим отчётом, притом — куй железо… И опять скажу, что начатие издания Ведомостей, кажется, не нужно бы откладывать дольше генваря следующаго года.

Пр. А. Сул.

№ 14

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый отец ректор!

В последнем Вашем письме для меня столько интереснаго, что, право, не знаю, чем начать и чем кончить мой ответ на него. Начну ж хотя с своей стряпни и буду продолжать, не заботясь о порядке и прочем.

К прежним, кажется, 5 статьям посылаю теперь ещё две статейки: «Наказание за грех» и «Чудотворения великомученика Пантелеймона». Если напечатать их все в Тобольских епархиальных ведомостях, то, при статьях других сотрудников, их достанет на год и более. За перепечатки из журналов и газет не опасайтесь, никто ни слова Вам не скажет, да и какому журналисту есть или будет время заглядывать в провинциальные журнальцы и газетки? Только один Русский Архив слишком ревнив к перепечаткам из него. Впрочем, и тут готова отговорка: «по желанию автора». Описание омской Казачьей церкви пришлётся когда-нибудь после, потому что оно составлено давно, следовательно, требует пересмотра, да оно же такое большое. Что касается до Встречи тобольскаго архиепископа Афанасия с Московским митрополитом Иннокентием, то она уже напечатана в 4 книге Русского архива настоящаго года: когда я писал о ней, то она была уже в Москве, а обещана была единственно по предположению, что такая именитая госпожа Редакция, как редакция Архива, где ж воззрят на нашу пишущую, маракующую братию. Распоряжаться находящейся у Вас, а также прежде напечатанной моей стряпнёй предоставляю Вам: что Вам удобно печатать, то и печатайте, что не удобно, бросайте, возвращайте мне, что, по Вашему мнению, лучше поместить наперёд, то так и помещайте и пр.

Мною уже выписаны номера Пензенских и Полтавских епархиальных ведомостей, о которых Вы упоминаете. Пензенския при сем и посылаются, только Воспоминания отцов о преосвященном Варлааме слишком малы и мелки. Повремените печатать их: быть может, Недосеков и напишет о преподобном Варлааме дельную. Полтавския по крайней мере теперь не посылаю, потому что статья их об Амвросии Келембете как проповеднике слишком специальная и обширная, годится только для записных любителей вроде проф. Каз. академии Порфирьева и Знаменскаго, покойнаго Абрамова или меня. Притом мною написаны к ней заметки и отправлены в редакцию Полтавских епархиальных ведомостей. После, быть может, передам номера в собственность семинарской библиотеки.


Препровождается и давно обещанная программа для истории тобольской иерархии. Не ропщите, что они не переписаны: писец мой, по переходе на больший оклад (с 12 р. на 2 в месяц), обременён казённой перепиской, какой-нибудь листик переписывает мне недели две и три. Другие писцы или не сподручны по дороговизне их письма, или совсем не разбирают моего письма, разумеется, с помарками, перемарками. Угодно, пользуйтесь указаниями и указанным, не угодно… А впрочем, я рекомендовал бы приурочить ее к какому-нибудь делу: кто ни станет заниматься составлением тобольской иерархии, всякий найдёт в ней нужныя указания.

Кстати и об истории тобольской семинарии покойнаго отца протоиерея Потоцкаго. Это для меня новость, несмотря на то, что Ник. Семёнович (не ошибаюсь ли я?) как-то писал мне и просил у меня указаний, подобных тем, какия теперь у Вас и которыя мною ему и были посланы. Но он тогда, как теперь оказывается, поскромничал, похитрил передо мною: говорил, что ему хочется только как бы отбиться от поручения, сказавши архиерею, что вот-де о таком-то архипастыре есть там-то и такого-то статья, о другом писал тот-то и там-то, следует только собрать готовыя и напечатать вместе, вот и будет полная история тобольской иерархии, — говорил так, но поступил, как видно теперь, иначе. Но пусть так, любопытно бы только знать, видеть, откуда автор брал сведения? Я об исчисленных Вами, им описанных Преосвященных не писал, черпать из первоисточников и по золотничку ему было некогда, думаю, что Абрамов был, служил для него вместо всяких источников и первоисточников, хотя нужно сказать при этом, что статьи Абрамова по большей части обширныя и по местам не без погрешностей. За всем сим мой бы совет такой: кой-когда будут печататься архиерейския биографии Потоцкаго ли, Абрамова ли, или кого-нибудь новаго пишущаго, с каждой биографии делать значительное количество (100 или 200 и пр.) отдельных выпусков и их затем соединять, и таким образом составятся целыя книги хорошей истории тобольской иерархии, а сбыть их, в пользу редакции, будет удобно по церквам, чрез благочинных или даже чрез консисторию.

Когда я писал, что Вы, должно быть, не познакомились с моей брошюрой… тогда разумел одну брошюру: «Тобольские и томские архипастыри», пересланную в августе чрез Ваши руки в семинарскую библиотеку. А чтобы толковать мне о всей моей стряпне, это было бы нелепо: кому охота без особенной надобности, читать всё, что другой намарает? Ту именно брошюру нужно было Вам наперёд прочитать потому, что Вы заботитесь о печатании истории тобольской иерархии, а в ней (брошюре) как раз и содержатся краткие, но верные очерки всех тобольских архиереев.

Весьма и весьма рад слышать, что несколько молодых преподавателей семинарии принимаются за разработку консисторскаго архива (а монастырский, а семинарский?) и обещают быть сотрудниками Вашими в предпринимаемом Вами деле. О г. Сырцове я и раньше кое-что похвальное слышал от Антона Антоныча… Им приготовлена статья о сибирских квакерах? А видел ли он в «Русском вестнике» истекающаго года статью (бывшаго томскаго законоучителя, а ныне полковаго благочиннаго протоиерея) Вакха Гурьева о квакершах, присланных в прошлом столетии из России в Томский женский монастырь и там живших — иныя лет по 30 — до смерти? Там же и того же автора была статья и о раскольниках томских… Хотя и не прошенный, да, быть может, и без нужды, или даже уже и поздно, а сообщу чрез Вас названному г. профессору, что по расколу, в консисторском архиве должно быть много дел за время управления Тобольской епархии преосвященным Афанасием (1832-42 гг.), когда проходила борьба у сего владыки с пермским владыкой Аркадием: сей выхлопотал ему самому чрез своих миссионеров обращать сибирских раскольников в единоверие и ему же управлять сибирскими единоверцами и их церквами, а Афанасий хотел это дело делать сам, считал позором для себя и вредом для управления, если б в его епархии существовала другая, чужая епархия. Много же должно быть по расколу дел и за время управления епархии Евлампием, когда правительство слишком настойчиво требовало ослабления раскола и когда у Евлампия из-за раскола выходили какия-то неприятности с Западно-Сибирским> гражданским начальством. Ещё более, должно быть, дел в архиве покойнаго Главного Западно-Сибирскаго> комитета по делам раскола… Архиерею, председателю сего комитета, самому много работать было некогда, светские генерал-губернаторы, губернаторы и прочие в этом деле не смыслили ничего, но тут в комитете был смыслящий, а главное — большой хлопотун, бывший мой по семинарии сослуживец (после он служил уже советником Губернскаго правления Григ. Алекс. Варлаков. Ему даже было поручено ездить по уездам (напр., Ялуторовскому и пр.) и собирать архивный и устный сведения о раскольниках, которых сведений у него и было собрано целыя кипы, как он сам мне писал о том. Ещё скажу: Ваш товарищ, ныне томский законоучитель Мисюрев, писал на степень сочинение о расколе в Сибири. Он, занимаясь им, по этому предмету сносился со мной, я-то ему, кроме указаний на сейчас упомянутое, ничего не мог сообщить, но он, без сомнения, имел же что-нибудь (и кроме Игнатиевых посланий) под руками, выкопал же какие-нибудь материалы из довольно богатаго архива Томскаго монастыря и из архивов томских губернских присутственных мест. Если Вашему сослуживцу потребно и будет угодно, то и туда может стукнуться.

Ради спасения от окончательной погибели в сотрудники по настоящему изданию, по-видимому, можно бы просить и отца> Иринарха, но… его настоящее пьянство и несноснейший характер едва ли Вам позволят сделать ему в этом роде предложение.

В Томске помер ректор семинарии и редактор епархиальных> ведомостей архимандрит Варфоломей. Он и так был человек болезненный, но окончательно погубила его ревизия: г. ревизор публично делал слишком несладкие отзывы о Томской семинарии. Забыл было спросить… А что, не будет ли требовать, подобно другим архиереям, статьи епархиальных> ведомостей себе на предварительный просмотр преосвященный Василий? Если б это было при Варлааме, то редакция мучилась бы, как на каторге. Я это знаю по себе, по некоторым моим сочинениям, по статьям. С полнейшим уважением к Вашему Высокопреподобию остаюсь Ваш всепокорнейший слуга прот. Алекс. Сулоцкий.

29 ноября 1881 г.

Омск.

№ 15

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый отец протоиерей!

Письмо Ваше от 27 сентября. С ним я отправился было к Максимову, но на тот раз не застал его дома, после застал, но оказалось, что г. Максимову, касательно неудачи его приглашения кого-либо из преподавателей семинарии в законоучители Верненской гимназии, всё давно известно. К тому времени он уже предлагал было верненское законоучительство Вашему свояку, но тот, по сношении с учителем Верненской гимназии Плотниковым, также отказался. Хотел он ещё приглашать к перемещению в Верное Антона Антоновича (слыша, что сей жалуется на своё здоровье и тягость службы в Омском кадетском корпусе), приглашал ли, однако ж, не знаю. Впрочем, если и приглашал, то, по всей вероятности, без успеха: от добра добра не ищут; притом же служба по воскресным и праздничным в корпусной церкви, не дающая законоучителю ни единаго дня отдыха не только в неделю, айв месяц, не будет давать ему этаго отдыха и в Верном, потому что и там в гимназии есть церковь. Преосвященный Александр, побудивший Максимова искать для Верненской гимназии законоучителя, сделал приглашение прямо Антону Антоновичу или быть там законоучителем, или лучше занять в Верном сделавшееся вакантным место кафедральнаго протоиерея и перваго члена консистории (Фанзевский учился в Витебской семинарии, когда Александр служил там инспектором, да после их знакомство обновилось в Петербурге). И это место выгодное, потому что соборяне имеют массу доходов от прихожаго им всего города, но не легко Антону Антоновичу и его принять: обязанности приходскаго священника, например, служить часто, ходить в известныя времена со крестом исповедывать в Великий пост и при этом получать содержание грошами, ему не нравятся. Впрочем, мысли его за последнее время мне неизвестны (у него в начале октября родилось третье наличное дитя).

Мало понятно мне, отчего это Филимон Иванович не решился переменить свою службу: настоящая его служба, выгодная в материальном отношении, слишком тяжела в отношении физическом: никогда нет ему покоя, отдыха; он же так тщательно всё исполняет… Ещё менее понятно отречение от верненскаго законоучительства всех Ваших преподавателей: сколько там привилегий и материальных выгод сравнительно с семинарией?! А я, бывало, согласился оставить семинарскую службу, когда мне предложили законоучительство только с 600 р. жалованья, без квартиры и пр. Конечно, я глуп был тогда, ныне народ умнее, расчётливее. Целыя 10 лет (до получения пенсии) я служил на 700 р. (а с кл. окладом и грошами, на 900 р.), слишком 20 лет я за священнослужение не получал почти ни гроша и никогда не жаловался, не просил прибавить и пр. Впрочем, ничуть и не раскаяваюсь в той своей опрометчивости: впоследствии всё вознаградилось с избытком без всякаго искательства с моей стороны.

24 окт.

Голова утомилась, отложу продолжение до след. времени.

У Вас какия-то фантазии — чрез год хотите оставить семинарию? Зачем же это? Если есть какия неприятности, то не вечны же оне — перемелется всё, мука будет. Притом у Вас, как слышно, дела по семинарии идут хорошо, даже очень хорошо, что же ещё нужно? Сознание, что Вы действуете по закону, по правде, а главное, что в Ваших действиях есть успех, по моему мнению, в этом лучшая награда человеку. Признаюсь Вам, семинарскую службу свою всегда вспоминаю с особ, удовольствием, ценю ее гораздо выше корпусной службы, несмотря на то, что я за 10 лет той службы не получал никаких наград, кроме отличнаго расположения преосвященных Антония и Владимира, да хороших успехов по моим предметам учеников и отличной любви сих последних ко мне — быть расположенными ко мне они, как мне хорошо известно, не перестают и доселе: а ведь оне все уже теперь старики, почти такие же, как и я сам. Вот где награда-то!

С удовольствием прочитаю статью молодаго Недосекова, у него при составлении были хорошия материалы, между прочим брошюра профессора академии Терновскаго. При всем том, жаль, что он о своём намерении ранее не написал отцу, чрез сего я сообщил бы ему тобольския предания и другая сведения о митрополите Павле II, имеющияся у меня.

Я не один раз писал Вам, чтобы Вы с моими статьями поступили именно по Вашему усмотрению, без всяких церемоний, да мои статьи, судя по направлению издаваемых Вами Ведомостей — учить пастырей их пастырству, а не быть источником для истории местной церкви, и непригодны для них… Опасаюсь я, как бы Фелицын не явился без тех прибавлений, которыя, мнится, мною были посланы на трёх почтовых марках уже после. Из всей прочей моей стряпни мне хотелось бы видеть в Вашей газете следующаго года только биографии протоиерея Д.С. Пономарёва, хотя бы с опущением из нея инаго (например, некоторых писем к нему ректора Ионы)… Моему сочинительству по моей смерти неприлично являться в печати… Биография Сотникова по неважности описаннаго в ней лица непригодна же для печати… Всё, кроме биографии Пономарёва, по времени пожалуйте возвратить мне.

Отдельнаго оттиска Слова на двухсотлетие покорения Сибири у меня нет и никогда не было. Но неужели же в городе только и был один экземпляр того <номера>? Ужели ни в одной церкви не хранили тех губернских ведомостей?

Отец протоиерей Недосеков намерен составить для епархиальных ведомостей и ещё статейку (о небывших на исповеди, кажется, молодых людей из простонародья и о неприглядности сей черты в нашем народе). Шарапов не изготовил своих Воспоминаний, то изготовит.

Вообще Ваши Ведомости читаются многими с интересом. Вам награда. Свидетельствуя глубочайшее почитание Вашему Высокопреподобию, остаюсь Вашим всепокорнейшим слугой.

Прот. Алекс. Сулоцкий.

26 окт. 1882 г.

№ 16

Ваше Высокопреподобие, Досточтимый от<ец> протоиерей!

У нас переписка что-то попрекратилась. Вы постоянно в трудах по семинарии и редакции епархиальных ведомостей, а я между прочим и при неудобстве писать, напишу хотя бы и небольшое письмо, но, разумеется, по своей близорукости-старости, с значительно наклонённою головой, как и делается прилив к голове, голова валится с плеч и на ходьбе качает из стороны в сторону.

Вчера был у меня Ник. Як. Максимов, сказывал, что им получено письмо от Туркестанскаго преосвященнаго Александра с просьбою — поискать достойнаго академиста, который мог бы занять место законоучителя в Верном (прежний уехал в Петербург и там получил место) в мужской и, если угодно, в женской гимназиях, и просил (Максимов) меня помочь ему в этом деле. Я после отречения (и в самом деле я ни с кем из преподавателей-академистов как в Томске не знаком), однако ж, обещался написать об этом деле Вам в тех гаданиях, что, быть может, Вы и теперь сослужите службу, как пять лет назад сослужили, уговорили Антона Антоновича занять моё место. Итак, не предложите ли Вы кому-нибудь из академистов, служащих в тобольской семинарии и училище (хотелось бы прежде всего спросить г. Сырцова), не убедите ли кого-нибудь из них ехать в Семиреченскую область, в Верный. По словам Николая Яковлевича, для верненскаго учителя весьма значительныя привилегии сравнительно с служащими в семинариях и гимназиях, хотя бы то и сибирских: полуторный оклад жалованья (в 900 р., за 12 уроков в гимназиях — 1200). За липший — 90 р., пенсия чрез 20 лет, прослужившему 5 лет, если захочет выехать — обратные прогоны в Россию до места, которое он укажет, чрез каждые 5 лет службы прибавки к содержанию, церковной службы никакой и пр. Вообще, по словам Максимова, будущий верненский законоучитель с перваго раза станет получать до 2000 рублей, а там пойдут прибавки, пенсия по службе и пр. Если кто согласится, решится быть верненским законоучителем, пусть он долго не медлит, телеграфирует иль письмо пишет, или даже подаст прошение на имя Максимова (теперь он по учебной части начальствует, кроме Западной Сибири, и в Семиреченской области), а там — пожалуй — и на имя Преосвященнаго Александра, Вы же — убедительно прошу — поскорее во всяком случае, т. е. и при успехе и, особенно, при безуспешности, напишите мне.

Прот. Алекс. Сулоцкий.

1882 г.

№ 17

Ваше Высокопреподобие,

Достоуважаемый отец протоиерей!

Приношу Вам благодарность за последнее интересное для меня Ваше письмо. Но для чего это Вы извиняетесь за позднюю его посылку? Ужели я не понимаю и всегдашних и, в особенности, настоящих Ваших трудов и по семинарии, и по редакции епархиальных ведомостей? Когда Вам быть слишком исправным в какой-нибудь частной корреспонденции?!

Благодарение Вам от меня — старика за высылку мне Ваших епархиальных ведомостей. Их мною получено уже <три номерах Да, нелегко вести новое дело, когда Вам доводится быть при ведении его почти всем — и автором, и редактором-исправителем (статей), и корректором, и даже наборщиком. Но, авось, за сим Вам будет несколько легче: получится новый, лишний шрифт в типографии, наборщики понатореют, поприучатся к делу и пр. Пожалуйте не сокращайте, а, напротив, расширяйте (прибавкою страниц) неоффициальную часть: посылающие в редакцию статьи, особенно те, которые ещё никогда не видали себя в печати, желают и будут желать поскорее видеть свои сочиненьица напечатанными, да и не посылающие статей желают встречать поболее того и сего для чтения. На это Вы скажете: да где же нам взять средств на большие номера Ведомостей? Крайне жаль, что духовенство не исполнило своего обещания давать редакции каждогодно 2500 р., или лучше не умело на съезде высчитать, что оно может (а дать столько, судя по числу церквей в епархии, и действительно оно не могло). Во-первых, давши сначала номеров десяток или полтора большие, после помаленьку можете урезывать их, во-вторых, отложите мысль Вашу о гонораре: сей последний давайте только учителям семинарии: это, по моему мнению, неизбежно, а прочие и так обойдутся, прочим высылайте только десятка по два — по три отдельных оттисков их статей, и только, они и этим будут довольны.

[1882]

№ 18

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый отец протоиерей

Поздравляю Вас наступающим великим праздником Воскресения Христова, при сем желаю Вам и самим воскреснуть, жить в мыслях и желаниях касательно службы, отношений разных и пр.

Господин Сырцов не был в Омске, по крайней мере не видался ни с кем из нас — академистов (впрочем, Филимона Ивановича об этом я не спрашивал), вероятно, проехал мимо богоспасаемаго нашего града, прямым купеческим трактом, который существует между Тукалой и Яланской станцией, что невдалеке от Каинска. Если б повидался он со мной, я сказал бы ему, что лже-епископ сибирский, а теперь московский Савватий был и действовал в Сибири и гораздо далее Тюмени, что был он в Томской епархии, что там он (помнится, в Кузнецке) взят был, посажен в острог, состоял под следствием, которое ещё производил мой (дальний) родственник по жене М. Буторин и пр. Без сомнения, есть об этом и дело как в томской консистории, так, в особенности, в губернском правлении. Сообщите-ка г. Сырцову об этом, быть может, он достанет это дело и по нему составит для Вас о Савватие и ещё хорошую статью. Впочем, думаю, это ему теперь уже известно и из журнальной литературы.

В воспоминание понесённой Вами утраты в лице г. Сырцова, кажется, являются новые подобные ему деятели, по крайней мере охотники рыться в архивной пыли. Об этом я заключаю из напечатанной в 7 номере епархиальных ведомостей статьи о Копцевиче и из составляемаго новаго описания Тобольскаго кафедральнаго собора ключарем его, священником Скосыревым. Дай Бог!

На читающих, между прочим и на издателей журналов и газет, не угодишь. Церковно-общ. вестник когда-то предостерегал Вас от переполнений литературнаго епархиальнаго органа статьями историческаго и археологическаго содержания, а теперь какой-то Г-н, составлявший для однаго номера Восточнаго обозрения (номер я забыл) библиографическую статейку, осуждает Вас за редкое помещение в нём статей этаго рода, докладывая, что епархиальныя ведомости должны служить по крайней мере для последующаго времени источником местной церковной истории, местной иерархии.

Пензенский преосвященный Антоний писал мне, что ревизующий (теперь, должно быть, уже и обревизовавший) костромскую семинарию Миропольский имеет ревизовать и их пензенскую и тобольскую семинарии. Впрочем, по всей вероятности, Вам это известно и оффициальным путём. Дай Бог, чтобы и эта ревизия (кроме бурсацкаго буйства) сошла так же благополучно, как сошла она и 3 года тому назад.

Филимон Ив<анович> в мае, по всей вероятности, с Туркест<анским> преосвященным Александром, который тогда поедет чрез Омск в Петербург. Зачем такая дальняя поездка предпринимается, это нам неизвестно.

У нас, в нашей корпусной церкви, горе: дьякон (Мефодьев) перешел в собор, а Антон Антонович со второй недели поста болен, хотя и не лежит, да и я с своей одышкой и глухотой, и ещё с беспамятством один без дьякона к служению совсем не гожусь, между тем наступают такия важныя и многотрудныя служения на двух предстоящих неделях. У Антона Антоновича всё приливы к голове, иногда повторяющияся в продолжение целых дней и ночей. Во второе воскресенье поста он из-за этих приливов должен был прекратить (на Херувимской) и начатую им литургию, я хотя и был тогда в церкви, но продолжать не мог, потому что (хотя не пил и не ел ничего) не готовился, и только отслужил затем случившийся тогда царский молебен. Теперь приливы Фанзевскаго почти и совсем оставили, но он боится приступать к служению, частию и потому, что и затем повторялись (на часах) с ним небольшие <не>удачи, а более, кажется, от напуганнаго воображения.

Весна наша какая-то холодная или полу-холодная, оттого медленная, чтобы пройти рекам, и признаков нет.

Вашего Высокопреподобия всегдашний почитатель и усерднейший слуга протоиерей Алекс. Сулоцкий

9 апр. 1883 г. Омск.

Р.S. Получены ли Вами брошуры о Тобольских и Томских архиереях, мною посланныя за бандеролью? Их у меня более нет, между тем для справок оне нужны, потому и должны быть (хотя один экз.) хранимы яко зеница ока.

Томский преосвященный Пётр серьёзно подумывает о покое (на родину, в Саратовскую епархию).

Вы жалуетесь на о. Люцернова и подобных ему. Но и в других семинариях есть личности. Ректор Амуро-Благовещенской семинарии арх. Гурий жалуется в письме к одному господину, что из четырёх приехавших к нему преподавателей только один хороший, по крайней мере удовлетворительный, прочие же грубы, малознающи, ленивы и пьяны, а один из них на святках стрелял в жену (к счастию, рана была вовсе не опасная).

Пр. А. Сул.

№ 19

Ваше Высокопреподобие,

Достоуважаемый отец протоиерей!

Давно бы надобно написать Вам, но не мог ранее собраться, приняться за перо за старостию и за тем, что при старости и дряхлости уже обленился, лень и за перо взяться, чтобы поддерживать корреспонденцию, которая в прежнее время у меня была обширная, ныне же вольно уже сократилась.


Дело в том, что в епархиальных> ведомостях биографии омскаго протоиерея Д.С. Пономарёва всё-таки не появляется. Так как её, может быть, ещё нужно предварительно редакции подчистить, подправить, сократить, на это я совершенно согласен и на что, однако ж, у Вас в настоящую пору совершенно нет возможности, досуга, то нельзя ли в ближайших к выходу номерах поместить биографию Фелицына, которая у меня пообработанная и главное — которой теперь самое бы приличное время появиться в епархиальном литер, органе: 12 июня сего года исполняется 100 лет с рождения Петра Андреевича. Конечно, он не Филарет, чтобы о нём трубить на всю Россию, однако ж в нашем муравейнике Тобольской епархии, даже до 1824 и 1834 года и в епархиях Енисейской и Томской, Пётр Андреич немаловажное был лицо и деятель не неизвестный, поэтому и не мешало бы, хотя по поводу столетия со дня его рождения, огласить его жизнь в нашей епархии: печатная его биография, не тревожьтесь, известна в одном только городе Тобольске, и более по уездам нигде… Если напечатаете, то в начале нужно будет сказать в примечании о поводе к напечатанию именно теперь.

Не известно ли Вам чего-нибудь о причине перемещения преосвяшеннаго Ефрема на Пермскую епархию? Думаю, что это произошло не без повода, не без каких-нибудь неприятностей: Курская епархия гораздо лучше Пермской.

В Омске проездом в Петербург, вообще в Россию в отпуск, в доме Коленковских четверы сутки (15–18 мая) Туркестанский преосвященный Александр. Туркестанская епархия по числу церквей и духовенства маленькая, но на ней и второму архиерею неприятностей много и много, и преимущественно от подчинённаго духовенства каждаго, у владыки есть мысль попросить, кого следует, о скором или нескором перемещении его.

Вашего Высокопреподобия всепокорнейший слуга и усердный почитатель прот. Ал. Сулоцкий.

21 мая 1883 г.

Омск.

№ 20

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый о. Протоиерей!

Взаимно и я Вас поздравляю с наступившим Новым годом, причём от души желаю быть Вам в течение его здоровыми, благополучными и без всяких треволнений как относительно Вас лично и Вашего семейства, так и относительно управляемаго Вами учебно-духовнаго и воспитательного заведения.

Гонорарий, приложенный к Вашему письму, удивил и изумил меня: средства Вашего журнала маленькия, напечатанных в нём моих статей немного, да и те всё или почти всё перепечатки, а главное, что я никогда не был подобным образом балуем господами редакторами журналов и газет, хотя иным из них (например, редакторам Тобольских губернских ведомостей, Чтений в Обществе истории и древностей Российских, Душеполезных чтений, Вологодских епархиальных ведомостей, Русской старины, Русскаго архива и особенно Иркутских епархиальных ведомостей, а и ещё того более Странника — при редакции) мною были пересланы целые статьи. Один только протоиерей Гречулевич, и то почти в начале моего сотрудничества в его журнале (в 1862 г.), даром напечатал в своей типографии мою книгу: Многочтимыя иконы по Тобольской епархии, а отчасти и по всей Сибири, а после и этот отец долго даже журнала-то своего мне платно не высылал. А Вы, а Вы, что это сделали?! Я придумал даже для Вас за это дело наказание: настоятельно прошу Вас поместить в Ведомостях наступившаго года биографию омскаго протоиерея> Дм. Сем. Пономарёва, сколько угодно в ней и что угодно из нея переделывайте и опускайте.

Весьма я рад, что в Тобольске появляются охотники заниматься историей тобольской иерархии и архивными бумагами. Таковыми, после уехавшаго в Барнаул, мне кажется, о. Скосырев и г. Сергеев. Жаль, что статья последняго об отделении от Тобольской епархии значительных ея частей ко вновь образовавшимся в 1799 году епархиям Пермской и Оренбургской не закончена, не обозначено в ней, сколько после того разделения осталось в Тобольской епархии церквей и православных христиан, и по скольку тех и других отошло к новым епархиям, и также сколько выбыло учеников из Тобольской семинарии, а это где-то у Абрамова (напр., в статье его: Материалы для христианскаго просвещения в Сибири) есть.

Желательно бы знать, кто автор хорошей статьи об юбилее Абалацком. Конечно, такая же хорошая будет статья и в первом номере епархиальных ведомостей за наступивший год и по части истории Абалацкаго монастыря. В напечатанной статье только две ошибки: 1) в числе хороших иеромонахов монастыря назван Никанор вместо Нектария и 2) сказано, будто каменная тёплая церковь Знамения построена в конце 17 столетия, тогда как тёплая церковь в Абалацком монастыре построена около половины 18 столетия, притом не Знаменская, Никольская.

Ивану Павловичу прошу сообщить, что когда я читал дела семинарскаго архива за старые годы, инструкция ректора Шумилевича существовала, но куда она девалась после того, это мне неизвестно. У меня со времени моей службы в семинарии была довольно большая тетрадь меток по части истории Тобольской семинарии, и я хотел переслать ее Вашему достоуважаемому г. инспектору, но ея в архиве моем теперь не оказалось.

Составлять записки о своей жизни, между прочим и о моей службе в Тобольской семинарии, я сам желал и начал было, но довёл их только до поступления в академию и оставил: старость, особенно при продолжительном письме с наклонённой головой заставила оставить то дело. Возобновить его в настоящую пору уже и немыслимо.

Вашего Высокопреподобия всепокорнейший слуга

Прот. Алекс. Сулоцкий.

14 генв. 1884 г.

Омск.

№ 21

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый от<ец> протоиерей!

В письме от 14 генваря я писал Вам, что вновь писать каких-нибудь статей я не буду, но вот не прошло и двух месяцев после того, как я написал две статьи, и довольно большия: 1) Митрополит Тобольский Игнатий РимскийКорсаков и 2) Преподаватель словесности в Тобольской семинарии Михайло Вас. Миловский с двумя его предшественниками и одним преемником. Такие выходят случаи. 1) Учёный, из дворян и благочестивый иеромонах Пимен Благово (тот самый, который составил прекрасное жизнеописание настоятеля Угрешскаго монастыря архимандрита Пимена, печатавшееся прежде по статьям в Русском вестнике, а теперь напечатанное особою книгою) составляет вместе с дочерью, состоящею в супружестве за профессором Казанскаго Университета Корсаковым, родословную фамилии Римских-Корсаковых (он по матери или бабушке происходит от Римских-Корсаковых…) и обратился ко мне с усерднейшею просьбою сообщить ему сведения, какия имеются у меня об одном из его предков, и именно о тобольском митрополите Игнатии Римском-Корсакове, да под стать в письме своём сообщил и мне свои сведения о названном лице, иныя и такия, каких не было меня, да не было и у покойнаго Абрамова. Что делать? Хотя и трудно было мне рыться в старых, ещё семинарских листках, однако ж порылся (до головокружения) и кой-какия крохи отрыл, откопал и из них, с присовокуплением и доставленных иеромонахом Пименом, составил биографию или что-то вроде летописи митрополита Игнатия. Один экземпляр этой стряпни я и отправил к просившему, а другой препровождаю к Вам. Посмотрите, пробегите статью, особенно средину и самый конец. Если найдёте её годной для епархиальных ведомостей, то напечатайте, пожалуй, с исправлением слога и с опущением инаго, например, предисловия и кой-каких мелочей из начала статьи, если же она окажется непригодною, то пожалуйте не уничтожайте, не бросайте ее совсем-то, а или передайте тому, кто составляет у Вас для Ведомостей биографии тобольских преосвященных (об этом я заключаю из однаго замечания о. Скосырева в его Описании кафедральнаго собора), или положите в архив семинарскаго правления с присовокуплением к статьям об архиереях покойнаго ректора Потоцкаго. В случае уничтожения, потери статьи, жаль будет погибели сведений, помещенных в ней — некоторых и таких, каких в Тобольске вовсе нет и, пожалуй, не будет без нея.

2) Когда оканчивалась биография митрополита Игнатия Римскаго-Корсакова, был получен мною второй номер Владимирских епархиальных ведомостей за прошедший 1883 год, где напечатано «Чествование Шуйским духовенством протоиерея Михаила Миловскаго по поводу оставления им священнической должности». Припомнился мне при этом бывший мой сослуживец по Тобольской семинарии с добрыми и хорошими его качествами как человека и в особенности как преподавателя словесности тобольским семинаристам, рука между тем расходилась, хотя и с надсадой для головы, — и вот я решился изложить свои воспоминания о нём, да кстати присовокупить к ним главнейшее и из статьи «Чествование…», решился изложить по пути воспоминания ещё о трёх преподавателях в Тобольской семинарии словесности, о Ласточкине, Кубеницком и Емельянове, которые все были также (хотя не подолгу) моими сослуживцами по семинарии и из которых двое в преподавании предмета предшествовали Мидовскому, а один преемствовал ему. Пробегите и эту вторую статью и распорядитесь с ней почти так же, как с биографией митр. Игнатия, или пришейте её к семинарской летописи ректора (впоследствии архиепископа Иркутскаго) Михаила, или поместите в семинарский архив, занёсши в опись его под особенным номером. Ещё: в случае напечатания, пожалуйте — не церемоньтесь с моим слогом-языком и с самыми иными отделениями или отделеньицами статьи — изменяйте, вычеркивайте и пр.

С интересом читаю я статьи г. Сергеева и радуюсь.

Февр. 1884 г. Омск.

С истинным уважением к Вашему Высокопреподобию

Остаюсь Ваш всепокорнейший слуга прот. Алекс. Сулоцкий.

Ровно через месяц приводится писать дополнение к письму. Письмо было приготовлено, но вышло замедление в отсылке из-за писца: продержал статью лишних чуть не две недели. А между тем иеромонах Пимен Благово прислал мне новое письмо с новыми сведениями о митрополите Игнатии, и не хотелось приниматься снова за работу, но делать нечего — принялся, переделал статью. Желания мои касательно обеих статей — прежния — пожалуйте по возможности исполните их.

Вчера прибыл в Омск генерал-адъютант Свистунов. Ему поручено обревизовать Степное генерал-губернаторство по военной и гражданской частям. Чиновников при нём нет, кроме адъютанта.

Третьяго дня (18 числа) в Омском соборе окрещено целое семейство евреев, состоящее из 9 душ. Глава семейства, живший где-то в деревне, тяжко заболел; навещавший его по знакомству священник внушил ему дать обещание креститься в случае выздоровления. Еврей дал обещание, выздоровел и уговорил жену и всю семыо принять христианство. По приезде в Омск — новое искушение: один богатый омский еврей предложил желавшему креститься 1000 р. в случае оставления желания. Слава Богу тот остался твёрд. Что бы отцу протоиерею Соколову написать статейку для епархиальных ведомостей, но, увы не напишет.

12 числа проехал чрез Омск из Якутска в Уфу преосвященный Дионисий. На час (к сожалению только) заехал ко мне (мы изредка переписывались), поговорили о том о сём, но в такое короткое время многое ли перескажешь и переспросишь. Насмешил он меня одним замечанием: сам он (лет 65 или 66) высокий ростом и полный-преполный и мне говорит: «Я воображал, что Вы, отец протоиерей, вот какой (разводит руками), а Вы как спичка». Ну, Ваше Преосвященство, на моей службе и при моём бумагомарании располнеть было нельзя. Случилось так, что дома у меня семьи не было, и я угостил дорогого гостя только чаем, даже не мог, за отсутствием кучера и лошади, проводить его до квартиры. Впрочем, он скоро и отправился в путь на Курган и Златоуст. Преосвященный Дионисий — рязанский семинарист (1840 г.) Дмитрий Хитров. В Якутске священствовал протоиереем и архиерействовал 43 года.

Вашего Высокопреподобия всепокорнейший слуга

Пр. Ал. Сулоцкий

20 марта 1884 г. Омск.

№ 22

27 марта 1884 г. Омск.

Ваше Высокопреподобие, Достоуважаемый о. Протоиерей!

В последнем письме (что при двух статьях и книжках) к Вам я писал о крещении в Омском соборе семейства евреев, состоящаго из 9 душ. Из опасения, как бы это известие хотя бы в 5-10 словах не попало в епархиальные ведомости, пишу теперь, что это крещение не состоялось: глава еврейскаго семейства, получивши немало денег от будущих кумушек на приготовление разных вещей, нужных для крещаемых лиц ж<енскаго> пола (сами барыни и барышни не знали, что для того нужно), и повыпросивши малую толику от некоторых знатных будущих кумоньков на своё содержание в Омске, скрылся и в назначенное для крещения время в собор не явился. Впрочем, для оправдания своего поступка кому-то пред бегством говорил, что он с семейством ещё не оглашён и что он пред совершением над ним таинства не говел 40 дней, что будто бы необходимо (а ранее, когда назначалось время для крещения, ни духовенству и ни кому-либо другому об этом не говорил). Полагают теперь, что пройдоха поедет засим по другим городам и там будет выделывать такия же штуки, какую выделал в Омске.

Ваш всепокорнейший слуга

Прот. Алекс. Сулоцкий.

## Перечень дел фонда 144 ТФ ГАТО

Опись № 1 на документальные материалы личного фонда «Протоиерей Александр Сулоцкий».

I. Работы А. Сулоцкого гражданской тематики

1. Источники русской истории, хронология гражданской истории, историческая критика.

2. Рукописи по темам:

а) о наименовании казаков и черкесов;

б) об основании Сибирского линейного казачьего войска;

в) о крещении «инородцев», о наборе их в стрелецкие полки и о поверстании их в казаки.

3. Рукописи по темам:

а) О челобитной кн. Сулешова царю Михаилу Фёдоровичу;

б) Материалы к истории Пугачёвского «бунта».

4. Оттиск статьи, помещённой в «Тобольских губернских ведомостях», «Старинный учитель Сильвестрович и ученик его Мирович».

5. Рукопись статьи «Скрежет зубовный» (сочинение о сибирской администрации).

6. Рукопись статей «Некоторые данные для статистического описания губернского города Тобольска».

7. Заметки о солепромышленности Сибири.

8. Статьи, заметки, переписка по вопросу о прибыли и убыли воды в промерзающих озёрах Тобольской губернии.

9. Заметки о Киргизской степи Сибирского военведа.

10. Исследования Александра Сулоцкого по вопросам языкознания по темам: «О словах, употребляемых в Ярославской и Владимирской губерниях в том же смысле, в каком они употребляются в Сибири».

11. Работы биографического характера:

а) Биография историка Николая Алексеевича Абрамова;

б) Некоторые биографические данные историка Сибири П.А. Словцова.

II. Богословие

12. Рукопись. Введение в богословие.

13. Рукописи:

а) О пророческих книгах;

б) Рассуждение о 70 толковниках.

14. Толкование на книги пророков Исаии, Иеремии и на книгу Иова.

15. Толкование на книги пророков.

16. Толкование Ветхого и Нового завета.

17. Толкование Ветхого и Нового завета.

18. Историческое введение в догматическое богословие.

19. Рукописи по вопросам, относящимся к апологии христианства.

20. Рукописи на тему «Обличение язычества и иудейства, гуситов и неологизма, или рационализма».

21. Заметки и статьи по каноническому праву.

22. Рукопись на тему: «Нечто вроде свода церковных законов».

23. Рукописи по темам:

а) «О степенях родства»;

б) «О родстве как препятствии к браку»

III. История религии

А. Общая история религии

24. Рукописи о происхождении и значении религии.

25. Рукописи об истории церкви с древнейших времён.

26. Рукопись «История распространения христианства».

27. Общая история церкви {рукописи).

28. История Восточной и Западной церкви {рукописи).

29. История Вселенских соборов {рукописи).

30. Таблица вероисповеданий и различных религиозных обществ.

31. Иудейская религия {рукописи).

32. Рукописи по темам:

а) Католическая религия;

б) Протестантская религия;

в) Реформатское вероисповедание;

г) Магометанская религия;

д) Различные религиозные секты.

33. История церковной унии (рукопись)

Б. История распространения христианства в России

34. Верования славян {рукопись).

35. История введения христианства в России (рукопись).

36. История церкви в России.

36-а. История церкви в России.

36-6. История Российской церкви. Рукопись студента Гр. Баженова.

37. История раскола Греко-российской церкви.

38. Жизнеописание наиболее видных представителей православного духовенства.

39. Жизнеописание наиболее видных представителей православного духовенства.

40. К истории церкви в России (отдельные статьи).

41. Сведения о быте и языческих обрядах остяков.

42. Сведения о религии, жертвоприношениях и праздниках у остяков.

43. Начало обращения в христианство народов Сибири.

44. Языческие верования у бурят и теленгутов. Деятельность церковных миссий на Алтае, на Енисее и в Забайкалье (рукопись).

44-а. Записки об Алтайской миссии.

45. Миссионерская деятельность в Якутии и на Камчатке. Деятельность миссии в Китае и на Аляске (рукописи).

45-а. История Обдорской миссии.

46. Церковное «просвещение» народов Сибири (рукопись).

47. Церковный раскол в Сибири.

48. Филофей Лещинский, митрополит Тобольский и Сибирский (биографические сведения).

49. Архиепископ Тобольский Амвросий (печатная брошюра).

50. Воспоминание современников об Омском протоиерее С.Я. Знаменском.

51. Биографические сведения о представителях духовенства Западной Сибири XVI–XIX вв.

IV. Церкви и монастыри Сибири

52. Описание церквей и монастырей Западной Сибири (рукопись).

53. Краткое описание всех существующих тобольских церквей и пространное описание Тобольского Софийского собора (рукопись).

54. Главная и дополнительная церковная и ризничная опись Николаевской церкви Омского кадетского корпуса.

55. Описание наиболее известных икон.

56. Сведения об иконописании в Сибири XVI–XIX вв.

57. Описание икон Тобольской епархии.

58. Замечательные колокола Сибири.

59. Описание экспонатов древлехранилища при Тобольском Софийском соборе.

60. Материалы об истории Тобольской семинарии.

61. Материалы о деятельности ректората, преподавателей и учащихся Тобольской семинарии и других учебных заведений духовного ведомства.

62. Материалы о деятельности учебных заведений духовного ведомства по Омскому округу.

63. Речь, произнесённая профессором Грот 24 мая в Императорском Александровском лицее при выпуске окончивших курс воспитанников.

V. Дисциплины, преподававшиеся в учебных заведениях духовного ведомства (конспекты, лекции):

64. Библейское «царство ископаемых».

65. Библейское «царство животных».

66. Библейская география.

67. Библейская история Малой Азии.

68. Библейская история Аравии.

69. Библейская история Аравии.

70. Библейская история Северной Африки.

71. Библейская история Египта.

72. Библейская история Месопотамии.

73. Библейская история Палестины.

74. «Разделение Палестины под римским владычеством».

75. Библейская история Персии.

76. Библейская история Сирии.

77. Библейская история Финикии.

78. Библейский Север, библейский Запад и библейский Восток

79. Библейская история иудейского народа.

80. Библейская история израильского народа.

81. Библейская археология.

82. Описание церковных обрядов.

82.84. Аббат Флери. Нравы израильтян (перевод декабриста М.А. Фонвизина). Передано Тобольскому музею по акту от 21 апреля 1972.

82.85. Переводы книг духовного содержания.

82.86. Богословские сочинения на латинском языке.

VI. Тобольская епархия

82.87. Викариатство Тобольской епархии, новая и древняя и выделение из неё новых епархий (печатная брошюра).

82.88. Прекращение в Иркутске викариатства Тобольской митрополии, открытой в 1707 г. (печатная брошюра).

82.89. Справедливо ли, что Иркутск видел иерархов больше, чем Тобольск {брошюра).

82.90. Встреча в Тобольске в старину вновь прибывших преосвященных (брошюра).

82.91. Встреча в Тобольске прибывших архиереев (рукопись).

82.92. Рукопись статьи на тему «Об избавлении трёх Тобольских преосвященных от потопления».

82.93. Материалы, отражающие деятельность Тобольской церковной епархии (выписки из отчётов, инструкции, журналы, рукописи статей).

82.94. Сведения о вероисповедании населения Тобольской губернии.

VII. Ученические работы, проповеди, беседы и личная переписка Александра Сулоцкого

82.95. Ученические работы Александра Сулоцкого.

82.96. Черновики статей, опубликованных Александром Сулоцким.

82.97. Проповеди Александра Сулоцкого на различные праздничные дни.

82.98. Речи Александра Сулоцкого на различные случаи.

82.99. Надгробные речи и некрологи Александра Сулоцкого.

82.100. Поучения Александра Сулоцкого.

82.101. Беседы Александра Сулоцкого на различные темы.

82.102. Евангельские чтения.

82.103. Апостольские чтения.

82.104. Указы Тобольской духовной консистории и духовного правления на имя Александра Сулоцкого.

82.105. Деловая переписка и ходатайства Александра Сулоцкого.

82.106. Деловая переписка, личная переписка А. Сулоцкого.

Всего в описи 109 дел.

> Составитель описи Т. Рожкова.

Личный фонд протоиерея Александра Сулоцкого. Опись № 2

82.107. Рукопись Н. Абрамова. Макарий, второй архиепископ Сибирский и Тобольский. 15.11. 1858, Семипалатинск.

82.108. Рукопись Н. Абрамова. Герасим Кремлёв, четвёртый архиепископ Сибирский и Тобольский (1640–1650). 17 января 1859, Семипалатинск.

82.109. Рукопись Н. Абрамова. Симеон, пятый архиепископ Сибирский и Тобольский. 1651–1664. 1 марта 1859, Семипалатинск.

82.110. Рукопись Н. Абрамова. Корнилий, первый митрополит Сибирский и Тобольский. 1664–1678. 1 марта 1859, Семипалатинск.

82.111. Рукопись Н. Абрамова. Павел Первый, второй митрополит Сибирский и Тобольский. 1678–1691. 1859, Семипалатинск.

В опись № 2 внесено 5 дел.

Составитель Н.К. Казаченко.

## В. Чупин. А. Сулоцкий. Т. 3. Примечания

В настоящий том вошли материалы из архива А.И. Сулоцкого, хранящиеся в Тобольском филиале Государственного архива Тюменской области (ТФ ГАТО. Ф. 144). Составители, отбирая работы к публикации, стремились показать разнообразие и широту интересов Сулоцкого — историка, богослова, педагога, краеведа, этнографа, языковеда. В книге напечатаны как оригинальные научные труды, так и составленные им учебные лекции по богословию и истории религии, а также историческая публицистика, этнографические материалы и т. д. Помимо цельных работ публикуются многочисленные фрагменты черновых записей, набросков, выписок. Завершает том небольшая часть переписки Александра Ивановича, в том числе самые последние его письма, написанные за месяц до смерти.

Одна из главных трудностей, с которой столкнулись составители тома, заключалась в том, что во многих делах архива листы собраны и сшиты не по порядку, текст нередко прерывается на полуслове. Некоторые работы, являющиеся по смыслу единым целым, находятся в разных делах. Например, публикуемое здесь сочинение «О раскольниках Греко-российской церкви» (ТФ ГАТО. Д. 37) — это продолжение (глава № 3) работы «Обличительное богословие» {См.: Д. 37. Л. 43–44), которая хранится в другом деле (ТФ ГАТО. Д. 20). Некоторые записи, опубликованные в настоящем томе под общим названием, собраны из разных дел.

Оригиналы публикуемых материалов написаны как самим А.И. Сулоцким, так и переписчиками, услугами которых он пользовался. Крупные цельные работы напечатаны с незначительными сокращениями (например, «Введение в богословие»), черновики фрагментарно. Тексты публикуемых материалов, в основном, приведены в соответствие с современной орфографией и пунктуацией. Исключение составляют письма, которые воспроизведены в авторском варианте, с сохранением орфографических, стилистических и фонетических особенностей оригинала (в них лишь заменены буквы, не существующие в современном русском алфавите). Слова и части отдельных слов, пропущенные в тексте, восстановлены и помешены в треугольные скобки (О). Текст, не прочитанный из-за повреждения документа или из-за неразборчивости почерка, а также по причине случайного попадания в архивное дело материала, не имеющего отношения к теме публикуемой работы, отмечен многоточием в треугольных скобках (<…>). Авторские сноски помечены астериском (*) и размещены внизу страницы.

Фрагменты текста, подчёркнутые в авторской рукописи, в публикации выделены курсивом. Часть иноязычных текстов (например, на греческом) в данном издании по техническим причинам воспроизвести не удалось. Цитаты из Библии воспроизводятся в редакции А. Сулоцкого. Часть из них приведена автором на русском, часть на церковно-славянском языках; в некоторых цитатах пропущены слова, словосочетания и целые предложения, изменён порядок слов. Например, на С. 7 настоящего тома в цитате из Евангелия от Иоанна у Сулоцкого написано: «…тот узнает, от Бога ли моё учение, или я сам от себя говорю», в тексте Евангелия: «… тот узнает, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю»; на С. 11 в цитате из Послания апостола Павла к римлянам у Сулоцкого написано: «они показывают, что предписанное законом у них в сердцах», в тексте Нового Завета: «они показывают, что дело закона у них написано в сердцах» и т. д.

В настоящем томе представлена лишь небольшая часть рукописей Сулоцкого, о чём свидетельствует напечатанный здесь перечень архивных дел фонда № 144 Тобольского архива. Надеемся, что эта книга привлечёт внимание исследователей к неопубликованному наследию Александра Ивановича Сулоцкого.

Введение в богословие

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1.Д. 12. Л. 1-36. Рукопись.

Пастырское богословие

Фрагмент. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 12. Л. 37–44. Рукопись. Текст рукописи не имеет окончания.

История распространения христианства. Лекция

Фрагмент черновика. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 26. Л.28 об.-32. Рукопись. Без окончания.

История Вселенских соборов. Лекция

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д.29. Л. 13–41. Рукопись.

Российская церковь под правлением патриархов.

Лекция для 2 класса

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 33. Л. 5966. Рукопись. Фрагмент черновика «Учреждение св. Синода» публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 43. Л. 9-12.

О раскольниках Греко-российской церкви

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 37. Л. 3–3 об., 7-17, 19–26 об., 57–64 об. Рукопись.

О бедствиях к Сибири от раскола. Протопоп Аввакум

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 47. Л. 1,5–8 об. Рукопись.

История Восточной церкви

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 28. Л. 1-16. Рукопись.

Фрагмент черновика «Крещение остяков…» публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 43. Л. 1–3;

Фрагмент черновика «Обращение камчадалов…» публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 43. Л.З об.-4;

Фрагмент черновика «Присоединение Грузии…» публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 43. Л. 6–7;

Фрагмент черновика «Обращение алеутов…» публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 43. Л. 4–5 об;

Фрагмент черновика «Обращение евреев…» публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 43. Л. 5 об -6;

Фрагмент черновика «Возвращение униатов…» публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 43. Л.7–8.

Обличительное богословие

Фрагменты черновиков. Публикуется по: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 20. Л.1-16 об., 17об. Рукопись.

О шаманстве

Фрагмент черновика. Публикуется по: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1.

Д. 42. Л. 8-20. Рукопись.

Сведения о религии, жертвоприношениях остяков, вогулов, самоедов

Фрагменты черновиков. Публикуется по: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 42. Л. 1–7.

Сведения о быте остяков

Фрагмент черновика. Публикуется но тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 41.

В тексте имеется надпись: «черновик из рукописных записок штаб-лекаря В.Н. Шаврова, в 20-х годах посещавшего Берёзовский край и даже бывшего на одном языческом празднестве у подберёзовских остяков».

О языке остяцком

Фрагмент черновика. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 43. Л. 13–18. Рукопись. Название дано составителем.

О крещении сибирских инородцев

Фрагменты черновиков. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 43. Л. 18–19, 20 об.-29; Д. 2. Л. 1–5, 9. Рукопись.

О русских жителях Сибири

Фрагменты черновых записей. Публикуется по: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 43. Л. 19 об.; Д. 2. Л. 9. Рукопись.

Заметки о Киргизской степи

1858 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 9. Л. 2–16. Рукопись.

О солепромышленности

Заметки к статье «Сибирская солепромышленность». Исторические заметки о добыче соли с Ямышевского озера, по поводу статьи «Сибирская соль».

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 7. Л. 95–98; 99-113. Рукопись. 1857 г.

Скрежет зубовный…

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 5. Л. 1-12. Рукопись. 1841 г.

Словарь…

Слова, употребляемые в Сибири и в том же значении в европейских губерниях России. (Общее название дано составителем). Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп.1. Д. 10. Л.1-24. Рукопись.

Переписка А.И. Сулоцкого

№ 1. Прошение А. Сулоцкого в Духовно-учебное управление при св. Синоде. 27 июня 1841 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 1–1 об. Рукопись.

№ 2. Письмо А. Сулоцкому из Второго отделения губернского правления. 1850-е гг.

Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 105. Л. 11 об. Рукопись.

№ 3. Письмо А. Сулоцкому. Иркутск. 28 февраля 1871 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 13–14 об. Рукопись.

№ 4. Письмо А. Сулоцкому. 25 июля 1871 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 15–16 об. Рукопись.

№ 5. Письмо А. Сулоцкого директору Сибирской военной гимназии К.А. Линдену. 28 января 1873 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 105. Л. 24–25 об. Рукопись.

№ 6. Прошение А. Сулоцкого об отставке. 1877 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 105. Л. 33–33 об. Рукопись.

№ 7. Прошение А. Сулоцкого на имя императора Александра II о назначении прибавки к пенсии. 1878 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 105. Л. 6–7 об. Рукопись.

№ 8. Проект программы Тобольских епархиальных ведомостей (ТЕВ), предлагаемых к изданию… 1866 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 105. Л. 106–108 об. Рукопись.

№ 9. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ, ректору Тобольской семинарии, председателю епархиального училищного совета, магистру богословия протоиерею Петру Дмитриевичу Головину. Апрель 1881 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 24–25. Рукопись.

№ 10. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 1881 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 30–33. Рукопись.

№ 11. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 13 августа 1881 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 34. Рукопись.

№ 12. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 20 октября 1881 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 34–37. Рукопись.

№ 13. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 27 октября 1881 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 38–39. Рукопись.

В Т. 1 настоящего издания работа «Встреча в Тобольске…» воспроизведена по публикации в «Страннике», поэтому в ней (С. 336) не исправлены ошибки, перечисленные в этом письме.

№ 14. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ, ректору семинарии П.Д. Головину. 29 ноября 1881 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 40–43. Рукопись.

№ 15. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 24–26 октября 1882 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 44–46. Рукопись. Фрагмент.

№ 16. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 1882 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 47–48. Рукопись. Фрагмент.

№ 17. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 1882 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л.50–50 об. Рукопись. Фрагмент.

№ 18. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 9 апреля 1883 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 51–53. Рукопись.

№ 19. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 21 мая 1883 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 55–56. Рукопись.

№ 20. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 14 января 1884 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 60–61. Рукопись.

№ 21. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. Февраль-20 марта 1884 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 62–65. Рукопись. Фрагмент.

№ 22. Письмо А. Сулоцкого редактору ТЕВ П.Д. Головину. 27 марта 1884 г. Публикуется по тексту: ТФ ГАТО. Ф. 144. Оп. 1. Д. 106. Л. 66–66 об.

## Сокращенные обозначения названий цитируемых книг Библии:

1 Ин. (Иоан.) — 1-е послание апостола Иоанна

1 Кор. — 1-е послание к коринфянам апостола Павла

1 Пет. — 1-е послание апостола Петра

1 Сол. — 1-е послание к солунянам (фессалоникийцам) апостола Павла

1 Тим. — 1-е послание к Тимофею

2 Ин. (Иоан.) — 2-е послание апостола Иоанна

2 Кор. — 2-е послание к коринфянам апостола Павла

2 Пет. — 2-е послание Петра

2 Сол. — 2-е послание к солунянам (фессалоникийцам) апостола Павла

2.2 Тим. — 2-е послание к Тимофею

2.3 Ин. (Иоан.) — 3-е послание апостола Иоанна

Быт. — первая книга Моисеева. Бытие

Втор. — пятая книга Моисеева. Второзаконие

Гал. — Послание к галатам апостола Павла

Дан. — книга пророка Даниила

Деян. — Деяния святых апостолов

Евр. — Послание к евреям апостола Павла

Ездр. — книга Ездры

Еккл. — книга Екклесиаста

Еф. — Послание к ефесянам апостола Павла

Зах. — книга Захарии

Иак — Послание Иакова

Иез. — книга пророка Иезекииля

Иер. — книга пророка Иеремии

Ин. (Иоан) — Евангелие от Иоанна

Иоил. — книга Иоиля

Ис. — книга пророка Исаии

Исх. — вторая книга Моисеева. Исход

Иуд. — Послание Иуды

Кол. — Послание к колоссянам апостола Павла

Лев. — третья книга Моисеева. Левит

Лк. (Лук.) — Евангелие от Луки

Мал. — книга Малахии

Мк. (Мар.) — Евангелие от Марка

Мф. (Матф.) — Евангелие от Матфея

Отк. — Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис)

Прит. — книга Притчей Соломоновых

Пс. — Псалтирь

Рим. — Послание к римлянам апостола Павла

Тит. — Послание к Титу апостола Павла

Флм. — Послание к Филимону апостола Павла

Фил. (Флп.) — Послание к филиппийцам апостола Павла

Числ. — четвёртая книга Моисеева. Числа

# Сноски

1

Плутарх о важности религии по отношению к государству (против Колоса в глав. 31) говорит: «Самые важные из всех законов суть законы касательно веры в богов, которые по сему самому Ликург, Нума и Девкалион внушили своим народам. Странствуя по земле, ты можешь найти города без стен, без короля, без домов, без монет, без театра и гимназии, но никогда не увидишь города без Бога, без молитвы, без оракула, без жертвоприношения. Скорее город может стоять без основания, нежели государство без веры в богов. Вера сия есть союз и средоточие общества, опора и учреждение всякого законодательства».

2

Вообще отвне не может быть сообщено нам ничего, к чему мы от природы не способны. Справедливо говорят, что все делает из человека воспитание; однако ж ничего не может дать ему, к чему он от природы не предназначен. Все, чем впоследствии делается человек, все то, как в семени, заключается уже в его природе.

3

По учению Платона истинное, доброе и изящное принадлежит к существенным благам нашего духа, и он стремится к обладанию ими, как к некоему потерянному наследству. Сии врожденные чувства, обнаруживающиеся в каждом человеке, хотя в различной степени, при открытии истины, при взоре на прекрасное, при представлении истинно благородного и добродетельного поступка составляют благородство человека и продолжаются тогда, когда чувственный покров наш приближается к своему разрешению.

4

Например. Долг мудрого — ни к кому не быть милосердным, начиная с себя; нанесенную обиду мстить; самоубийство позволительно.

5

Например. Он учит презирать и ненавидеть врагов.

6

Почти все те, замечает один писатель, кои сделались философами, дошли наконец до того, что потеряли и то убеждение, которое они имели по здравому смыслу, и научились во всем сомневаться.

7

Сии писатели обвиняют в постыдных пороках не епикурейцев только и циников, но и знаменитейших из греческих философов — Сократа и Платона.

8

Действительно, какую силу могут иметь самые наилучшие правила без авторитета?

9

То есть в системах философских является не прежде, как по появлении христианства.

10

Так, Платон говорит: человек не знает, что приятно Богу, и потому, конечно, можно надеяться, что сие Высочайшее Существо умилосердится над нами и ниспошлет нам учителя, который наставит нас в мудрости. Какое слабое создание человек, говорит Монтан, если не укрепит себя небесными средствами: ужасные заблуждения, унижавшие его во все времена, доказывают сие. Разум, говорит Бель, есть источник разрушения, доказывания; он способен только рождать сомнения.

11

Руссо удивляется, что он в образованном городе едва может найти четырех прозелитов для своей философии, между тем как миссионеры обращают целые страны.

12

Так, Смирнская церковь пользовалась преимущественным уважением при св. Поликарпе, Лионская — при св. Иринее, Неоквсарийская — при Григории Чудотворце, Карфагенская — при св. Киприане, Кордувийская — при Осии.

13

Так, издревле отдавалось предпочтение церквам: Иерусалимской, как матери всех церквей, Антиохийской, Александрийской и Римской, как церквам столичным, и притом древнейшим.

14

С III и IV века преимущества епископов одного пред другим стати обозначать в самом имени их. Собственно епископом называли только пастырей небольших городов и селений; а столичные и областные стали именоваться митрополитами, архиепископами, экзархами и патриархами. Последние, будучи равны по существу сана, получили преимущество по обширности власти.

15

От умершей девицы получил ответ, где скрыто золото, которое она взяла.

16

Неоднократно разыскивал молитвою персидское войско, осадившее город Низибы, мнимо умершего нищего поразил смертию и воскресил.

17

Подавал чудесную помощь обиженным, уже кающимся вдовцам и мн. др.

18

Во время гонения его лишали правого ока и сокрушили колено левой ноги

19

По повелению гонителя Лициния у него оторваны у живого кисти обеих рук.

20

В завещании своем Константин Великий повелел непременно возвратить свободу Афанасию, несмотря на упорное сопротивление арианина Евзевия, епископа Никомидийского, в присутствии которого завещание делано.

21

Из письма Козьмы к Иоанну Мосху.

22

Замечательнейшие из сочинений св. Афанасия суть следующие: 1. Слово против язычников; 2. Слово о воплощении Богослова; 3. Испытание веры; 4. Толкование на слова Спасителя: вся мне предана суть Отцом моим; 5. Два обзорных послания епископам, против ариан; 6. Апология против ариан; 7. Послание об определениях Никейского собора; <…> 9. Апология к императору Констанцию; 10. Об образе мыслей Дионисия Александрийского; 11. Апология о своем богатстве; 12. Послание к Серапиону; 13. Послание к монахам. <…> Многие из них переведены на русский язык.

23

Следующие три письма могут дать понятие о том, в каком духе была благодетельная переписка св. Василия с епископами.

24

Замечателен ответ св. Василия на угрозы Модеста. «Твои угрозы, — говорил он, — не смущают меня. Возьмешь ли имение оное — и себя не обогатишь и я не обнищаю. Все мое богатство в летах, ветхих одеждах и нескольких книгах; что тебе в них! Изгнания я не боюсь, потому что земля не моя, а Божия и для меня везде отечество. О мучениях не думаю: они только приведут меня к желанной цели. Ты видишь, на мне почти нет тела, один удар окончит все и смерть только ускорит мое стремление к Богу». — «Хочешь ли видеть кесаря в своей церкви?» — спросил префект. «Хочу, — отвечал святитель, — потому что радуюсь о спасении всякой души, но не соглашусь изменить ни одной черты в Символе веры». «Подумай до завтра», — уходя, сказал Модест. «И завтра скажу то же, что сегодня!» (Первые IV в. христ., стр. 357).

25

Особенно изобилуют примечаниями беседы о творениях 5-го и 6-го дня. Например, говоря о животных, населяющих воды, святитель, между прочим, так рассуждает: «Рак хочет поесть мяса устрицы, но твердая и крепкая поверхность этаго животного не позволяет добраться раку до мяса. Что же он делает? Когда устрица выйдет греться на теплом месте и откроет свою скорлупу пред лучами Солнца, рак выбрасывает в нее камешек и чрез то препятствует ей закрываться… Такова хитрость животных безсловесных! Но я желаю, чтобы ты, соревнуя искусству и изобретательности раков в снискании пиши, удерживался от вреда ближним. Таков тот, кто уловляет брата своего лестию, нападает на него злополучия и радуется чужим несчастиям… Не могу умалять и о лукавстве полипов, которые принимали на себя цвет всякаго камня, к которому бы ни приставали. От этого многая рыбы, плавая подле, без всякаго опасения приближаются к полипу, как к камню, и делаются жертвою этого хитреца. Таковы, например, те люди, которые примыкают к высшим властям, притягиваются ко всем случаям и готовы переменить свои мнения в угождение всякому. От таких людей также трудно предостеречь себя и не испытать вреда; потому что под видом дружбы у них искусно скрывается злоба». Объясняя свойства животных, обитающих на суше, св. Василий так говорил о пчелах: «Оне живут обществами, летают все вместе; все исправляют одинаковые должности и — что всего примечательнее — управляются одним царем, прежде и без котораго не смеют вылетать на работу. Царь же у них не избирается ни большинством голосов, ни по жребию, но от самой природы получает над всеми первенство, превосходя других и видом, и величиною, и крепостию нрава. У этого царя бывает и жало, но он не употребляет его на лишение. В этом можно видеть, так сказать, естественный закон, или уроки всем властителям, чтобы они не скоры были на наказания. Впрочем, и те пчелы, которые не следуют примеру своего царя, дорого платят за гнев свой, потому что, ужалив другаго, сами умирают. Да слышат это христиане, которым заповедано не воздавать злом за зло, но побеждать благостию злое»; «Говорят, что орел при воспитании бывает жесток и несправедлив; потому что, выведши двух птенцов, он однаго только берет на свое попечение, другаго бьет крыльями и выбрасывает из гнезда… Подобны ему те родители, которые, под предлогом бедности, бросают детей своих или которые несправедливо разделяют имения между детьми. Не подражайте жестокосердию этих птиц, которые, едва увидят птенцов своих способными летать, насильственно изгоняют их из гнезда и больше не прилагают об них попечения».

26

Например, прибавили слова: рождение от Отца прежде всех век, воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы.

27

Впрочем, родился он не в самом Назианзе, а в близлежащем селении Арианзе.

28

Стихотворение о своей жизни, стр. 2.

29

В Константинополе были в то время не одни ариане, но и македоняне, аполлинаристы, новатиане и пр.

30

Почти все сочинения св. Григория переведены на русский язык в журнале, издаваемом при Москов. духов, академии под названием «Творения Святых Отцов» за 1843 и 1844 гг.

31

Почти на 15 саженей.

32

Собор был в Селевкии в 395 году для примирения ариан с православными.

33

Замечание это сделано во время проповеди: «Златоустый Иоанн! — воскликнула женщина из толпы. — Глубока кладезь твоего учения, а вервии ума нашего коротки и не достигают до дна».

34

Нынешняя Пиционда в Абхазии.

35

Таковы сочинения его: Шестоднев (подражание Василию Великому, кн. IV; о рае, кн. I; о Каине и Авеле, кн. II; о Ное и ковчеге, кн. I; об Аврааме, кн. 11; об Исааке и душе, кн. I; об Иакове и блаженной жизни, кн. II; об Иосифе Патриархе, кн. I; об Илье и посте, кн. I; об Иове и Давиде, кн. IV, и проч.

36

Догматические сочинения: о таинствах, кн. VI; о покаянии, кн. II; о вере, кн. V; о Духе Святом, кн. III; о таинстве воплощения, кн. I, и др.

37

Книги о должностях и покаянии переведены на русский язык.

38

Праздник этот состоит в том, что при собрании архиерея и многих священнослужителей в кафедральной церкви сперва торжественно возглашаются все догматы Символа веры и некоторые церковные постановления, потом произносится анафема на отвергающих сии догматы и постановления, наконец, совершается поклонение пред образом Спасителя и Божией Матери.

39

Другой Козьма, также из пленников, был усыновлен Сергием и воспитан вместе с Иоанном. Он был впоследствии епископом Маюмским в Палестине и оставил православной церкви много священных песней.

40

«Сознавая свое недостоинство, — так начал речь св. Иоанн, — я должен бы без сомнения соблюдать молчание и только оплакивать грехи свои перед Богом, но, видя, что Церковь Божия волнуется жестокою бурею, думаю, что молчать теперь не время… Власть Государя так велика, что легко может увлекать народ… Бог, говорят, сказал чрез Моисея: Господу Богу твоему поклонимся: не сотвори себе кумира, ни всякаго подобия, и проч. Но это сказано для того, чтобы люди не служили твари вместо Творца и ничему, кроме Его единаго, не воздали служебнаго поклонения. Такой закон дан Иудеям потому, что они склонны были к идолопоклонству; мы же, по прошествии младенчества, удостоившись достигнуть в мужа совершенна, получили способность разсуждения, по которой знаем, что может быть изображено и что не подлежит изображению. Образа Его, говорит Моисей, не видесте. Как же можно было им представлять в образе того, кто был невидим?…Как можно изображать Безтелеснаго? Но теперь, когда невидимый явился во плоти я изображаю Его на иконе, живописую Его рождение от Девы, крещение во Иордане, преображение на Фаворе… изображаю все и словами и красками, в книгах и на иконах. Я поклоняюсь в этих изображениях не земному веществу, но Творцу вещества, который ради меня сделался плотию, чтобы совершить во плоти мое спасение. Иисус Навин повелел Иудеям взять со дна Иордана 12 камней, представляя на это такую причину: «если дети ваши спросят, к чему эти камни тут? — вы перескажите им, как, по мановению Божию, разделились воды Иордана и ковчег Завета и весь народ перешел между ними». Как же теперь нам не начертать образ страданий, посредством коих совершилось спасение мира, чтобы, если сын спросит меня: «что это?» — я мог пересказать ему, что Бог вочеловечился, что помощию Его не только Израильтяне перешли через Иордан, но и весь род человеческий приведен к первобытному блаженству». «И те грубо заблуждаются, — продолжает Дамаскин, которые, допуская иконы Спасителя и Богоматери, не принимают икон Святых. Они враждают не против Икон, а против Святых, против чествования их; не признают силы Божией, явившей и действовавшей в них. Возможно ли, чтобы Святые, бывшие соучастниками страданий Христовых, не участвовали и в Его прославлении. Бог не называет уже Святых рабами, но чадами своими, друзьями, сынами Царствия, сонаследниками Христу. И так мы должны поклоняться им потому, что Бог прославил их и сделал благодетельными для приходящих к ним с верою; должны поклоняться не как богам, но как друзьям Божиим, имеющим дерзновение к Богу… должны воздвигать в честь их храмы и украшать иконами тех, которые сами были живыми Храмами Божиими. В Ветхом Завете Израиль не воздвигал храмов во имя Святых и не праздновал их памяти; смерть праведников была оплакиваема, а не празднуема; прикосновение к мертвому оскверняло. Но совсем иначе теперь, когда природа человеческая, освобожденная явлением в ней Сына Божия и страданием Его от греха и смерти, не слитно соединилась с Божеством и изменилась в нетленную, теперь и храмы воздвигаются в честь святых и пишутся иконы их»… (Речь оканчивается свидетельствами в зашиту икон отцёв церкви: Дионисия Ареопагита, Василия Великого, Иоанна Златоуста, Софрония Иерусалимского и многих других)

41

«Я не раз видал, — пишет он, — что кто кого любит, то и на одежду того смотрит, и лобызает его, как того самаго, кого любит: почему же не изображать нам того, что мы любим, но чего, по причине отсутствия, видеть не можем? Господь называет блаженными учеников своих за то, что их очи видели и уши слышали. Апостолы телесно видели Христа, Его страдания и чудеса и слышали Его учение. То же и мы желаем видеть, слышать и быть блаженными. Они видели Его лицом к лицу, поелику Он был присущ им телом: но нам телом Он неприсущ; потому как слыша учение Его в книгах, мы освящаемся в слухах и чрез него в души и, делаясь божественными, благоговейно чтим самыя книги, в которых читаем Его учение: так, видя телесный образ Его начертанным на иконах и чрез это освящаясь, утверждаясь в вере и делаясь блаженными, мы благоговейно поклоняемся телесному Его изображению».

42

Замечателен отзыв об этом одного писателя Западной церкви (Weroneusis in Epist, ad Cllementem VII). «Очень заботились, — говорит он, — что изследовали ревнители Христианства в продолжение нескольких веков с величайшими усилиями, то совершил Иоанн Дамаскин один в нашем учении. Он доставил нам ручную книгу, в которой имеем все необходимое для верования; изложил догматы с такою ясностию, что даже женщины, если можно так выразиться, и люди неученые, легко могут понимать все, и с такою краткостию при полноте содержания, что все можно прочитать в несколько часов; мнения Богословов и учителей Христианской веры, разсеянных во многочисленных огромных фолиантах, он представил в немногих кратких главах, и предметы веры, о коих другие писали без порядка, изложил с таким искусством, и в такой строгой системе, что всякий, прочитавши это сочинение, может ученейшим и основательнейшим образом разсуждать о предметах Богословских».

43

Память Св. Иоанна празднуется 4-го декабря.

44

Например, <…> во 2 ст. 3-й песни канона в Неделю Фомы вместо: во гробе затворен быв описуемою плотию своею было напечатано: неописуемою.

45

Из Записок Сибирской истории, помещенных в Древней Российской Вивлиофике>. Т. 3. Стр. 234, 236, 264, 268.

46

В посл. Митр. Игнатия — только около 1700.

47

Вот здесь и тени недоумения не может быть о том, каким образом Аввакум попал в Москву: Юрьевец Повольский — это от Москвы менее чем в 500 верстах, а главное то, что Юрьевец с Костромой и другими местными городами в 17 столетии принадлежал к Патриаршей области (по нынешнему к Московской епархии).

48

В Красноярске лет 10 тому назад жил, да и, по всей вероятности, и доселе живет, раскольник, который выдавал себя за прямого потомка Аввакумова (не только по духу, но и по плоти). Раскольник этот ссыльный и именно из Костромской губернии, Юрьевец Повольский там. Новое, хотя и не так сильное доказательство против протопопства Аввакумова в Тобольске! Раскольника никто не спрашивал, не знатного ли (по их, раскольническим, понятиям о знатности) он происхождения, и тем более, что о протопопстве Аввакума в Юрьевце Повольском тогда никто не только в Красноярске, да и в целой Сибири и не знал.

49

В Ист. об унии на стр. 148 сказано: «Униатский митрополит Киприан Жоховский ходатайствовал от архиепископа Гнезинскаго (католика) лист, дабы впредь благочестивым (христианам греко-российского вероисповедания), в Польше и Литве живущим, никаких чинов и урядов ни королевских, ни мирских не давать и им ни у каких дел в начальстве не быть». То же смотри на стр. 429 и в Опис. Киев. Соб. на стр. 215.

50

В жалобе, присланной Петру I от настоятеля всех православных монастырей, находившихся в Польше и Литве, между прочим, сказано: «Поляки податями стократно сугубили обители наши православные вконец разоряют, дабы нам от веры благочестивой принуждением презлейшим отвратити возмогли». Ист. унии, стр. 187, то же на стр. 144.

51

Так, в Мошеноках дом епископа Белорусскаго, князя Четвертинскаго со всем имуществом отняли. Ист. ун., стр. 247. «Чиновник Любовицкий объявил православным священникам: или будьте униатами, или, все оставя, выходите из домов своих. Они вышли и имущество их растащено», стр. 232. Подобной участи постоянно подвергались православные священники от польских и литовских помещиков.

52

В 1712 г. епископ Луцкий Кирилл Шумлянский жаловался коронному гетману на то, что униаты отняли у него весь хлеб и угрожают самому заточением; на это гетман отвечал, что он не имеет обыкновения оборонять схизматиков. Ист. ун., стр. 160, там же, стр. 249.

53

Иезуитские миссионеры в 1765 г. желали отнять себе православную церковь в селе Осмаловичах, сделали на нее нападение, кое, впрочем, прикрыли видом крестного хода к стоявшей близ нее своей церкви. Когда православные стали защищаться от сего нападения, то ксендз терлецкий, несший большой деревянный крест, нарочно упал и сломал поперечную часть креста. Он с исступлением закричал: «Схизматики Христу руку отломили». С этим крестом явился он в Мстиславский городской суд, который признал поступок православных Христоубийством и виновных приговорил четвертовать. Только те избавились от этой казни, кои согласились быть католиками или униатами. Ист. унии, стр. 453. Полковник Пелтрицкий в генваре 1744 г. забрав в город Кричев шесть православных священников под тем предлогом, что они. по показанию людей, захватили какие-то жидовские пожитки, 6 дней держал их на замке за крепкою стражею; потом одних засадил в погреба, других в печные трубы, требовал выкупу по 850 руб. с каждаго, угрожая в противном случае предать их палачам. Несчастные дали подписки заплатить в течение двух недель требуемый выкуп и получили свободу. Некоторые, продав все, что имели, заплатили оный, а другие, не имея, что продать, убежали из домов. Быв пойманы чрез военную команду, они не только лишены были всего имущества, но и преданы жестоким мучениям. Им, между прочим, вонзали под ногти рук и ног обмакнутые в сере и зажженные спицы. Ист. ун… стр. 310. Подоб. в опис. Киев. Соф. соб. 271.

54

Жители местечка Борисова в 1749 г. просили воеводу своего Огинскаго позволить им покрыть свою церковь новыми досками, он обещал им выстроить новую церковь, если примут унию. Но как они от этого отказались, то он сказал им: если я хоть какую-нибудь покрышку увижу на вашей церкви, то прикажу всех вас повесить на виселице. Стр. 330

55

Так, в 1742 году в городе Дрочитине иезуитские воспитанники отняли у православных хоругвь, ободрали с нее украшения, изломали на ней крест и изображенного Спасителя кололи, резали ножами и попирали ногами (Ист. об унии, стр. 300).

56

Эта часть богословия еще называется полемикою и сравнительным богословием.

57

Здесь изложение учения язычества как религии общенародной, а не как частного предмета. В поел, отношении изложение религии языческой и суждение о ней принадлежит Историч. систем, фил.

58

Сами язычники (Гораций, кн. 1) осмеивали своих богов; у Лукиана собор богов обвиняет главного бога в том, что он наводнил небо извергами, стоящими ада.

59

Пророчества языческие можно разделить на предсказания письменные, каковы сивиллины, и устные — предсказания жрецов. Происхождение и свойства сивиллиных предсказаний неизвестно. Они хранились в Капитолии и сгорели за 100 лет до Р.Х., после собраны из обрывков народов Азии, Африки и не пользовались уважением у просвещенных язычников. Теперь есть стр. в разл. писателях. Собрание их в библ. Отечеств, составлено едва ли не из подлинных произведений. Впрочем, здесь все они в пользу хр. и, следовательно, во вред языч.

60

Сей источник заблуждений ракрыт Павлом в Пос. к Рим. 3–9.

61

Саул избран в цари по смерти Моисея; во время потопа утонул сын Ноев; в строении храма Соломону помогли дьяволы и пр.

62

Магометане верят, что без точного соблюдения обрядов вера, любовь, сердечная чистота недействительны по описанию; а путешествие в Мекку, употребление воды, в коей было омыто рубище Магометово, изглаждают грехи мусульман.

63

голубка прилетала к уху; верблюд ночью разговаривай с Магометом; вода текла из ногтей его; ему поклонялись камни, дерева.

64

По мнению древних, душа имеет во сне чистые понятия даже о будущем; потому что она, будучи бессмертной и имея сообщение с бесчисленным множеством душ, видит все сущее в природе, когда тело, ее облекающее, находится в усыплении.

65

«Богам приносят жертвы для получения от них здоровья, наделе обжираясь остатками жертвенных мяс, распродают его» (Diogen Лаерц.).

66

Yambi. de Myst. В Феофрасте видим мы суевера, который боится подходить к могилам и сопровождать похороны.

67

Эти слова относятся до митрополита Филофея, который в то время просился на покой по вторичном управлении епархиею, и был уже слишком 70 лет.

68

Любопытно бы знать, что за возмутителей защищал Антоний Стаховский?

69

Словарь этот только с русского на остяцкий язык. Он состоит листов из 20 письменных…

70

Примечание. Утверждают за достоверное, что результат уголовного судопроизводства по русским законам в Киргизской степи Сибирского ведомства за последнее десятилетие (1847–1857) представляет следующие выводы: сложное число лиц, подвергавшихся суду ежегодно, простирается до 266, отношения к общему числу обвиняемых и наказанных 1 к 16,6; оставленных в подозрении 1 к 5; оправданных 1 к 1,37, по важнейшим преступлениям открыты виновные из числа всех случаев по убийству 1 из 11,5; по баранте 1 из 42,5; по грабежу 1 из 15,5, а в сложности по этим трем родам преступлений 1 из 17.

71

Примечание. В Еано-Аульском и Каракал и не ком округах находится по ½ роты пехоты, 50 казаков и по 2 орудия гарнизонной артиллерии, войска эти инспектируются начальниками бригад пехоты и казачьей, начальниками артиллерийских гарнизонов и инженеров, военным губернатором области, областным штаб-доктором, корпусным штаб-доктором и иногда и самим корпусным командиром; любопытно знать, что стоит казне столь бдительный надзор и какую особенную пользу он приносит самому делу?

72

Крыжанич, по всей вероятности, не без намерения заметил, что в Кузнецке около 1660 года пуд соли продавался по 14 рублей медными: медные деньги, в первый раз отчеканенные при царе Алексее Михайловиче и пушенные в оборот с повелением принимать их в одинаковой цене с серебряной монетой, однако в народе были принимаемы плохо и вскоре до того упали против своей номинальной цены, что за 1 р. серебра давали уже 14 и даже 15 р. медных монет. При всем том цена за соль страшно высокая: при царе Алексее Михайловиче серебряный рубль старого чекана равнялся 7-й части фунта, значит, стоил слишком в полтора раза против нынешнего рубля сер.

73

Сведения о Юрии Сербляиние Крыжаниче и о его сочинениях, краткие, можно найти в моей статье: Архиерей из сибирских уроженцев (Тоб. Губ. вед. 1858 г. № 40, стр. 618), в Моск. вед. настоящ. года № 83, стр. 623 и у архиепископа, прежде Харьковского, а ныне Черниговского. Филарета в его Обзоре русской дух. литературы, и подробные у Бодянского в Чтениях Общества ист. и древ. Росс., год 4-й кн. 1, ст. 111).

74

Конечно, в мешках, перешивать в которые дозволялось прибывшим в караване значительное количество парусов, на обратном пути в Тобольск не столько уже нужных (см. Наказ Тоб. Воевод Кн. Черкасских Фефилову в 5 т. Ист. акт № 288).

75

Разумеется, так добывали русские соль только в те годы, в которые или вовсе не кочевало калмыков вблизи Ямышевского озера, или калмыки были с русскими не в ладах. Во все прочие годы русские возили соль с озера (лежащего в 8 верстах от Иртыша) на лошадях и верблюдах, которых за кой-какие придирки дали им калмыки. См. Наказ, упомянутый в предыд. примечании.

76

См. мою статью: Ист. заметки о добыче соли на Ям. оз. в Губ. Вед. 1858 г. № 1, стр. 8, а также Ист. акт., т. 5 № 288.

77

Словарь Щекатова, сказано: Иртышная линия — Ямышевская и Омская крепости. Энцикл. Леке. ст. Бухгольц.

78

Здесь разумеется вотчина Тобольского архиерейского дома (напр., село Преображенское, слобода Покровская и пр.), в которых при отобрании их в казну было около 4000 душ мужского пола.

79

Ист. акт., т. 5, стр. 529, 531. Сиб. Ист. Фиш. 246. Сотникам стрелецким и атаманам казачьим, плававшим за казенною солью, давали в награду по 10 пудов соли, а служилым людям из русских и татар по 5 пуд. Но поскольку давали соли в год всем служилым людям и еще каким-то ружникам и оброчникам, об этом в акте вовсе не сказано.

80

Так полагаю на том основании, что Фефилову было предписано принять в Таре на пяти дощаниках 150 чин команды.

81

Тоб. губ. вед. № 29, стр. 278. Ист. об. Сиб. Словц., кн. 2, стр. 62.

82

Например, в 1699 году на этот предмет было послано с Фефиловым: «половинка сукна анбурскаго, шесть ведер вина горячего, два пуда меда, две четверти муки ржаной, четверть круп и толокна», — и только. Акт. ист., т. 5, стр. 525 и 523. Сиб. ист. Фиш., стр. 417.

83

См. ист. Фиш., стр. 425. Ист. акт., т. 5, стр. 529. Особенно памятен был для калмыков в этом отношении с 1650 г. начальник отряда, отправленного из Тары совсем не с тою целью, Влас Чередов.

84

Куть. г. Иваницкой в причитании вологодской невесты (Москв. на 1841 г., ч. 6, стр. 483) неправильно объяснил словами: горница, светлица. Кутья в Вологодской губернии, как и везде, называется часть избы против печи, в которой готовят кушанье и которая от прочей части отделяется или перегородкой, или занавеской. За это ручается волог. родич и самое причитание невесты: так (на стр. 489) дружка говорит: «Так пойду я, дружка… (неразб.) в куть за матицу (то же, что грядка или брус), за (неразб.) занавеску, за занавеской точно (неразб.) посторонние люди сидят и кроются девицы, а также и дети.