# Геннадий Колотовкин. Лесная девочка

Геннадий Алексеевич Колотовкин

## ГЕННАДИЙ КОЛОТОВКИН


## ЛЕСНАЯ ДЕВОЧКА


## ЗАДИРИСТЫЕ СПОРЩИКИ

На наш догляд оставив сыновей, лесник поплыл к сетям.

— Заспорят, цыкните построже, — напутственно сказал.

Маринка за мальчишек заступилась:

— Маленьких наказывать грешно.

Не знала их еще. Я ездил на кордон. На огольцов досыта нагляделся. Они отъявленные спорщики. Оба в крапинку, весноватые, круглоликие. Не отличишь, кто Дим, кто Тим.

Я их Маринке поручил:

— Будешь их вожатой-провожатой.

Пащенки на чурках под навесом забиячливо перепирались. Где лучше рыба ловится, клюет: в озере иль в речке?

— Одинаково, — пыталась успокоить дочка огольцов. — Я там и там на удочку рыбачу.

Пустячный, вздорный спор. Но так у братьев повелось: самим себе перечить, доказывать навред.

Чада выкрикивали вперебой:

— Нет, в озере!

— Нет, в речке!

У забияк на шеях жилки от натуги посинели. От конопушек порыжели лица. Но ни один из них не уступал.

Маринке это все порядком надоело. Кричать на огольцов, что вицей камень сечь — впустую. Задирам надо было правду доказать. На месте их примером урезонить.

— Поехали к воде. Рассудим глупый спор, — сказала возмущенная дочурка.

Я оседлал коня.

Братья живехонько в седло по одному взобрались. За луку взялся Дим, за Дима ухватился Тим, за Тима провожатая держалась. Я позади сидел и управлял конем.

Спустились тихо с взвоза. Озеро от речки широкая плотина отделяла. Маринка забиякам две удочки дала. Снабдила рыбаков наживкой. Одного задиру к озеру поставила. Другого к речке подвела.

— Рыбачьте. Время засекаю.

У берегов вода темнела. С нее взлетали шумно чайки. Над горе-спорщиками потешались:

— По рыбке в час!

— По рыбке в час!

Как только стрелка обогнула циферблат, Маринка удильщиков крикнула обратно на плотину.

— Где лучше рыба ловится?

У Дима на «наздевке» болтался окунек, у Тима — тощий ершик.

Две конопатых рожицы растерянно смотрели на Маринку:

— Одина-аково…

Чайки смеялись в вышине:

— Мальцы — глупцы!

— Мальцы — глупцы!

Я вздорных спорщиков сам усадил в седло. Повез прочь от позора.

Но только съехали с плотины, у братьев вновь возникла перепалка. Какая ягода вкуснее: костянка иль брусника? Чада толкаться начали, размахивать руками. Маринке даже доставались их тычки. Она покинула седло, перебралась коню на спину. Братцы пихались впереди, орали на весь лес:

— Нет, брусника!

— Нет, костянка!

Как бы не растерять нам подопечных, попадают с коня. В прилесок я свернул. Дочурку вниз спустил. Она по горстке ягод набрала: костянки и брусники. Сунула задирам-близнецам:

— Определяйте.

Попробовав лесное угощение, двойняшки сразу скисли. Рябые рыльца искривились. Но не надолго. Через миг, расчухав сладость ягод, братцы зачамкали усердно. Разочарованно нам с дочкой сообщили:

— Одинаково вкусны-ы…

Брусничку с костяничкой в щепотке я держал. Незрелые, они внезапно покраснели:

— Мальцы — глупцы!

— Мальцы — глупцы!

Маринке было стыдно за невежд. Она коня запонужала, направила проворно на дорогу. Неодобрительно обмолвилась про огольцов:

— Не знают что к чему, а спорят до надсады.

Чада угрюмо запыхтели. Но увидев Двух сестер — так деревья сросшиеся назывались — заерзали в седле. Стали снова пререкаться. Кто кудрявее и выше: береза иль осина? Что совсем нехорошо — под нос брат братцу кукиши совали. Один другого перекричать неистово пытался:

— Нет, береза!

— Нет, осина!

Сестры стояли на пригорке: высокие, могутные, двум близнецам не обхватить. Зелеными макушками круглое облако подперли. Оно покоилось на них, как кровля на опорах. Кудрявые верхи сестер были точно вровень меж собой, не выше и не ниже.

— Какая из них больше? — спросила забияк Маринка.

Две бестолковые, веснушчатые рожицы, разинув рты, уставились друг в друга:

— Одина-аковые…

Деревья вкрадчиво шептались:

— Мальцы — глупцы!

— Мальцы — глупцы!

Еще из вида не скрылись Две сестры, а егозливые парнишки спорили крикливо, какой ногой шагает шире конь: передней левой или правой. Локтями тыкали друг друга:

— Нет, левой!

— Нет, правой!

— Но он же не хромой! — Маринка возмущалась. Дергала за повод, чтоб конь прибавил ход.

Но наш тяжеловоз шел в гору мерным шагом. Уздечкою бренча, с презреньем фыркал:

— Мальцы — глупцы!

— Мальцы — глупцы!

Пока конь к дому приближался, чада поспорили о том, кто быстрей летает, ворона иль сорока. Кто громче воет, волк или волчиха.

Маринка сетовала огорченно: задир возить с собой нельзя. Заспорят — опозорят. Измучают. Расстроят. От них, как от работы нудной, устаешь.

Мы с нетерпением ждали, когда же, наконец, сдадим братишек папе-леснику.