# 499 Шамсутдинов Избранное Т. 3

Николай Меркамалович Шамсутдинов

## Николай Шамсутдинов


## Избранное

Том 3

## Параллельный мир

Поэма

## Эйфория

Я потерян для Господа? Что ж…
Серый дождь
На душе,
ну, а тело бьет мутная дрожь.
День отвратен, и баба фригидна…
Потому ль, что разор и Россия во мгле,
Не слезая годами, я «торчу на игле»,
А с нее во все стороны видно?

Я иглою вопьюсь прямо в пульс,
уколюсь
И на время Троянской войны отключусь,
Позабыв о долгах и о ссудах…
И глазницы Горгоны, и какаду,
И библейская ночь в Гефсиманском саду —
В обескровленных тлеют сосудах.

Я стабилен среди коммунальных страстей,
И во мненье соседей, и в позе своей,
Хоть обрыдла она…
Скисло время —
Скисли дряхлые лозунги, и потому
Я не верю, потерян для всех, никому,
Верю — зелью, стучащему в темя!

Время болью набрякло, как гнойный абцесс,
Расползаются ткани его…
Про инцест
Утаю от жены и от друга:
При пустых вечерах и карманах пустых,
Мы пускали по кругу — любимых своих,
А теперь, говорю, — шприц по кругу!

И, ознобом давясь, истощается свет,
И разумная речь расщепляется в бред,
В речь нирваны… Всего за мгновенье
До нее,
как слеза по слепому лицу,
Погружаясь в потемки свои, по шприцу
Я стекаю — в забвенье. В забвенье…
Я свернулся, как плод человеческий, влит
В материнский покой.
Бытие не саднит,
Как во чреве, в слепом промежутке
Меж зачатием и бытием,
А потом
На кушетке — пластом, и суставы — жгутом,
Тектонический вывих в желудке…

Саркастический воздух отвесно звенит,
Пол встает, как стена,
вырастая в зенит,
Вмят в слепое лицо… Под ногтями
Не осенняя грязь, а судьба запеклась…
И в распад я вмерзаю,
чудовище! мразь —
Запаленно биясь под ногами.

Зной Ургенча и Углич —
не эти углы —
Открывались мне с потусторонней иглы,
В оправданье… До изнеможенья
Я кричу, как безумная флейта.
Отсель
Дай протиснуться, как в невозможную щель,
В благодатную полость забвенья.

Шприц впивается в жадную вену, упырь,
Голова нарывает огнем, как волдырь…
С дрожью по оплывающей коже,
Я, сжимаясь, —
в жестокой, кромешной горсти —
Недоносок нирваны,
кричу: «Отпусти-и,
Голубое забвение!».

Боже…