# 499 Шамсутдинов Избранное Т. 3

Николай Меркамалович Шамсутдинов

## Николай Шамсутдинов


## Избранное

Том 3

## Повседневность без грима


## * * *

…чем вы, фарисеи, ни обрамите этот мир, —
одушевляя смерть,
Лепесток ороговевшей памяти, безнадежней под ногами твердь…

Пифии морочат нас прогнозами, ибо конвульсивною весной
Страсти лечат авитаминозом и, в древнем помраченье новизной,

Время держит взаперти нас, полное пустотою. Глубже, чем в душе,
Нет для человека дна… И он ее утопил в скабрезностях Буше.

Вызволи себя из голошения мелочей, которыми живем,
Овладев искусством отрешения от абсурда, что еще зовем

Бытием… С оракулом в компьютере, мир, чреват потерею лица,
Предстает — конгломератом утвари твари, забывающей Творца.

Человек, верни из прозябания верность и любовь, и — сей же час!
Скопом, под «опекой» подсознания бесы держат, обступая, нас,

Ведь, клубясь в душе, что стала гневною, так и рвется
(для иного — китч)
Бездна, обреченная геенною слыть, и только, — нечистью настичь

Смертного. Казним иносказанием, эпос умолчания, дробя
В прах нас, завершается изгнанием, в мелосе проклятий, из себя…

Господи! Яви уродам истину — испокон не к месту здесь, она,
В строевом радении, филистеру, горькая, на откуп отдана.

И, с душой в смятении и панике, сколько ни кивай на чернь:
«Судьба…»,
У нее, нахрапистой, наставники — подлость, лицемерие, алчба.

Торжествуют в торжищах, что — варево,
закоснев в кичливости своей,
Вещи, что расселись в нас, — хозяева алчущих,
приплюснутых людей,

Что грешат порой исповедальностью.
Тем паскудней в изысках, фигляр,
Галлюциногенною реальностью оплодотворяемый кошмар.

Разминувшись с прошлым — в назидание смертным,
пафос Вышнего угас
В обескровленном существовании тупиками тычущихся масс.

Им, спешащим «рвать!» с прогорклой срочностью,
сострадать, понятно, — не с руки,
Даром что с отточенною точностью закипают сединой виски.

Но, с душой, в буквальном смысле вынутой,
если есть и отдышаться где,
То в горах — на полном вдохе выгнутой тверди здесь,
у моря, что — везде

Высятся над нами. К прекословию «доброхотов», прорве их назло,
Речь взахлеб, сегодня, — дань безмолвию,
что вчера от фальши берегло…

Ссадины на памяти суть тернии. И, непостижимы, вопреки
Небесспорной яви, — достовернее крови бестолковые толчки

В пальчиках притихшей… К неизбежности комплексов,
жизнь мытаря сейчас
Каверзнее — в судорожной нежности «фурии», вжимающейся в вас

И (еще) чревата, в нарастании, грубым сочлененьем рук и ног,
Ибо в мимолетном миловании — вечности, вам вопреки, исток.

Это вас роднит — не эфемерная, но испепелившая твои
Доводы,
вполне закономерная мерность в эволюции любви…

2009