# Избранное. Том 1

С. К. Ломакин

### «ЖИТЬ НА ЗЕМЛЕ – ДУШОЙ СТРЕМИТЬСЯ В НЕБО»

Как-то Владимир Алексеевич Солоухин в одном из интервью посетовал на то, что за всю его творческую жизнь в литературе (а она без малого насчитывает почти сорок лет) о нем написано не много критических статей, рецензий. Я не могу восполнить этот пробел, так как не являюсь профессиональным литературным критиком, а потому не берусь писать обстоятельную статью о всем творчестве этого многогранного уникального художника слова, сочетающего в одном лице прозаика, поэта, публициста, эссеиста, литературоведа. Но мне хотелось бы поделиться с читателями своим впечатлением от последнего сборника стихов В. Солоухина «Стихотворение» (1999 г.), наиболее полно отражающего его поэтический мир. В книге представлены лучшие стихи разных лет, стихи-монологи, обращенные к людям, зарифмованные сокровенные мысли одного из крупных советских поэтов второй половины XX века, по достоинству еще не оцененного современниками. В стихотворении «После тебя» поэт словно итожит сделанное за долгие годы. В. Солоухин говорит об уникальности каждого человека, пришедшего в этот мир и воспринимающего этот мир по– своему:

... Конечно, останутся звезды, и травы, и росы,
Ручьи и тропинки, березы, и клен, и ольха,
И книги, и люди, и вечные эти вопросы,
И боль от обиды, и сладость рожденья стиха.
Конечно, останутся белые утром туманы,
И ясные зори, и ветры с любой стороны.
Но слышавший грохот зеленых валов океана
Не будет дивиться плесканью озерной волны.

Поэтический мир В. Солоухина особый, его ни с кем не спутаешь. Он пишет о себе, от себя, о своих чувствах и переживаниях, пропуская восприятие жизни через свой духовный опыт. Он дистанцируется от людей, их дум и чаяний, их профессий, а если и говорит о ком, то вкладывает в него свое понимание жизни. Он все время ведет диалог с самим собой. Есть поэт Солоухин и есть alter ego, его второе «Я», с которым идет непримиримая война.

... Войска закона движутся к заставам,
Для них повстанцы – дикая орда,
Та часть меня, которая восстала,
На часть меня, которая тверда.

Но нам, читателям В. Солоухина, интересно размышлять над теми проблемами, которые вызывают у поэта противостояние с самим собой. Мы, порою, не знаем, какому Солоухину – реальному или ирреальному – отдать предпочтение. Эта дихотомия – раздвоение писателя и, если хотите, маета его мысли – приводит нас к пониманию, что В. Солоухин – поэт, философ-экзистенциалист, который посредством трансцендентности выводит читателей за пределы реальной жизни и погружает их в целительный тайный мир вечно обновляющегося бытия. Приходится признать, что духовное взаимодействие между миром читателя и поэта протекает не всегда легко и просто: читатель согласен или не согласен с тем, о чем размышляет в своих стихах поэт. Чтение стихов В. Солоухина часто завершается раздумьями, пониманием тех проблем, над которыми бьется поэт. Его духовная работа сопряжена с выбором, с постоянным размышлением о судьбе России:

На старой лошади каурой
(куда влеком и кем гоним?)
Стоит у камня витязь хмурый,
И три дороги перед ним.
Летят над русскою равниной
За веком век, за веком век.
Умолкли древние былины,
Вознесся в космос человек.

И куда бы человек ни вознесся, каких бы высот ни достиг в своем развитии, его всегда преследует неудовлетворенность и выбор одной из трех дорог.

Своей печалью он печален.
Своими мыслями томим,
И точно так же, как в начале, –
Все три дороги перед ним.

Вознесение человека в космос – результат космического мышления, которое сопровождало его на протяжении всей истории.

Наверное, каждый человек творческого труда, будь то композитор, писатель или философ, в какой-то период жизни поднимается в своих философских размышлениях до космических высот. Не является исключением и В. Солоухин, произведения которого отражают космическое видение мира:

Однажды впервые я на звезды загляделся,
И беспредельность бездны над собой,
Таинственной, бездонной и манящей
Вселенской бездны, звездами горящей,
Впервые я сознанием постиг,
Так, что восторгом захлебнулось сердце.

Космическое видение мира он отмечает у великих русских поэтов. Так, в блистательной статье (пожалуй, одной из лучших) о М. Ю. Лермонтове «По небу полуночи ангел летал» В. Солоухин писал: Лермонтов обладал ощущением космоса. Я думаю, что он первый в русской, а возможно, и в мировой поэзии посмотрел на Землю с космической высоты. До этого смотрели все снизу вверх на птиц, на облака, на звезды, на кометы. Никому не приходилось взглянуть сверху вниз. Пушкин, правда, взглянул на Кавказ таким образом, но с высоты самого же Кавказа:

Кавказ подо мною. Один в вышине
Стою над снегами у края стремнины...

Но разве же это высота? А вот как у Лермонтова:

... И над вершинами Кавказа
Изгнанник рая пролетал:
Под ним Казбек, как грань алмаза,
Снегами вечными сиял,
И, глубоко внизу, чернея,
Как трещина, жилище змея,
Вился излучистый Дарьял...

Поэта мучают вопросы: откуда мы, люди? Где наша прародина? Его не удовлетворяют концепции ученых о происхождении человека. Он не доверяет многотомным научным трудам, эволюционной теории Дарвина и всем строго выверенным логически построенным концепциям ученых. В. Солоухин противопоставляет им всего лишь один аргумент (но самый главный) в стихотворении с названием «Аргумент»:

... Откуда в сердце сладкая тревога
При виде звезд, рассыпанных в ночи?
Куда нас манит звездная дорога
И что внушают звездные лучи?
Какая власть настойчиво течет к нам?
Какую тайну знают огоньки?
Зачем тоска, что вовсе безотчетна,
И какова природа той тоски?

Как человек, интересующийся вопросами деревни, хочу поразмышлять еще об одной теме, которая присутствует во всем творчестве В. Солоухина. Это проблема «раскрестьянивания» русского крестьянина. Написав эти строки, я подумал о том, что можно добавить к тем сентенциям, декларациям на вербальном уровне на эту тему, которые мы слышим, читаем в наше время. Но дело в том, что В. Солоухин начал писать о деревне, о ее судьбе, а значит и о судьбе России, еще в 60-е годы, и он достойно занимает место в обойме выдающихся писателей-деревенщиков, таких как Ф. Абрамов, В. Астафьев, В. Белов, В. Распутин, В. Шукшин. Через все его творчество, начиная с «Владимирских проселков», проходит мысль о том, что сельский труженик живет не так, как он должен жить. Боль за крестьянина, за его многостраданье, за многотерпенье, за горе, преследующее его при любой власти, за миллионы угнетенных и убиенных, за то, что крестьяне, не имевшие даже паспортов, жили как при крепостном праве, пронизывает произведения В. Солоухина. Без этой боли он бы не смог написать таких пронзительных строк: И забивались тюрьмы теми, В ком были живы долг и честь. Их поглощали мрак и темень, Им ни числа, ни меры несть.

Стреляли гордых, добрых, честных,
Чтоб, захватив, упрочить власть.
В глухих подвалах повсеместно
Кровища русская лилась.

Как только не измывались, не издевались над крестьянином! За беспримерный труд в течение сорока лет в колхозе государство «одаривало» его пенсией в размере восьми или двенадцати рублей. Дискриминация сельского жителя, по сравнению с городским, ощущалась не только в оплате за труд, но и во всех проявлениях жизни. Никогда не забуду, как 30 лет назад я, совсем еще мальчишкой (но уже работал комбайнером), приехал впервые из деревни в г. Татарск Новосибирской области за запчастями. И когда (по своему незнанию и наивности) попытался устроиться в гостиницу, мне отказали. Женщина-администратор, напутствуя меня, сказала: «... у колхозников есть своя «ночлежка», ... колхозников в гостиницу не селим, иди лучше на железнодорожный вокзал». Экспериментаторство в сельском хозяйстве и «раскрестьянивание» крестьянина продолжается и по сей день. В. Солоухин в стихотворении «Настала очередь моя» описал трагедию русского крестьянина, словно эксперимент, связанный с переселением, начался именно с него.

Когда (ах, просто как и мудро),
И день и ночь, и ночь и день,
Крестьян везли в тайгу и тундру
Из всех российских деревень.
От всех черемух, лип и кленов,
От речек, льющихся светло,
Чтобы пятнадцать миллионов
Крестьян российских полегло.

Мы сегодня знаем, какой драмой, трагедией для крестьян всей страны обернулась реализация концепции «неперспективных деревень». Если в годы Отечественной войны фашисты сожгли и уничтожили около 70 тысяч деревень, в то мирное время из 700 тысяч прекратили свое существование 558 тысяч деревень, словно по территории нашей многострадальной родины пронесся страшной силы смерч, ураган, лишивший миллионы крестьян не только малой родины, но и веры в то, что можно что-либо изменить в их жизни. Однако В. Солоухин оптимист, и его надежда на лучшее передается нам, его почитателям и читателям. Стихотворение «Друзьям» он заканчивает верой в будущее России:

Россия – одна могила,
Россия – под глыбою тьмы,
И все же она не погибла,
Пока еще живы мы.

Держитесь, копите силы,
Нам уходить нельзя,
Россия еще не погибла,
Пока мы живы, друзья.

Как современно звучат сегодня эти слова поэта для всех русских людей, для всей планеты!