# Августовская метель

Александр Борисович Кравцов

## Александр Кравцов. Августовская метель

Рассказы


Король Чиликана


## Шапка из лебедя

Июль пылал зноем. От солнца не было спасения ни днем, ни ночью. Да в придачу к этой жаре появились полчища гнуса. От комара хоть как-то спасает «Дэта», а мошка, кроме дегтя, ничего не боится. Лица наши опухли, глаза заплыли, превратившись в узкие щелочки, уши запылали дивными розами, а в сердца закралась тоска по городской квартире. И через несколько дней нам уже все опостылело: и мошка, и комары, и палящее немилосердное солнце, и тяжелый дух сфагновых болот, словом, эта дикая северная природа. Но прошла неделя, другая, и работа захватила нас.

От пункта к пункту, от репера к реперу тянули мы нивелирный ход. От одной палатки до другой лежал наш путь. Пройден намеченный маршрут, и вертолет перебрасывает нас на другой, предварительно выгрузив по намеченным точкам наши палатки.

Прежде чем приступить к работе, мы разворачиваем лагерь. Ставим палатку и антенну радиостанции, сделанную из двух связанных хореев. Готовим спальные места и отправляемся исследовать окрестности. Дело в том, что стоянку мы определяем заранее по топографической карте, стараясь привязать ее к ближайшему к реперу озеру или речке, чтобы можно было поблеснить щук, а то и сеть забросить на щекура и сырка.

В этот раз мы расположились у пункта триангуляции, что километрах в двух от речки Нгаркалымпараси, принимая во внимание, что в ее пойме есть несколько крупных озер-стариц. Притащив резиновую лодку и накачав ее, мы быстро поставили небольшую сеть — «сороковку». Потом пошли бродить вдоль берега речушки в надежде обнаружить что-либо примечательное. Ведь на Ямале я сколько раз на берегах таких речушек находил кости мамонтов. Зуб мамонтенка с одной из таких речек передал я в музей Приреченского университета. Но речка была как речка — таких речушек много на Тазовском полуострове, мелкая, извилистая, с заросшими ивняком берегами. Вечером, перед тем, как пойти на работу, мы проверили сеть. Пусто. Удача нас пока не посетила.

Пройдя за трое суток наш маршрут, мы вернулись в основной лагерь. Сутки поспали, а затем пошли снимать сеть, ведь завтра перелетать на новое место. Накачав лодку, мы поплыли к середине озера, с которого поднялась в воздух пара лебедей и с криками стала кружиться над нами.

Мы сначала не могли понять, в чем дело. Обычно даже на Севере лебеди улетают при приближении человека, а эти носятся и носятся над нашими головами.

И тут мы увидели маленький серый комочек, который, теряясь меж волнами, с писком плыл к нам. Лебеденок! Мы остановились. Он подплыл к лодке и начал кружить вокруг, хитро кося на нас глазом, как бы оценивая: «А это что еще такое?»

Мы тоже с интересом посмотрели на него и поплыли дальше. Птенец запищал еще громче и устремился за нами. Мы подождали и, когда он добрался до бортика, взяли его в лодку. Лебеденок умолк и начал с гордым видом оглядываться по сторонам. А его родители прямо-таки бесновались: с криками пикировали на лодку. Выбрав сеть, мы ссадили нашего пассажира и заспешили к берегу. Лодку он не смог догнать, и, когда мы удалились от него на полсотни метров, лебеди опустились на воду, подплыли к детенышу и, заботливо оправляя его пух, направились к противоположному берегу, густо заросшему ивой и ольхой. Мы помахали ему вслед: «До свиданья, наш юный друг! Слушайся родителей, а то попадешь песцу на обед».


И вот недавно, в Приреченске, увидев на незнакомой женщине шапку из лебедя, я вспомнил случай с лебеденком, его детскую доверчивость, и мне стало жаль и того лебедя, который превратился в шапку, и эту убогую женщину, которая не понимает, что загубленная красота отнюдь ее не украшает.