# Еловских Четверо в дороге

Василий Иванович Еловских

## В. ЕЛОВСКИХ


## ЧЕТВЕРО В ДОРОГЕ

Рассказы


Василий ЕЛОВСКИХ

Василий Иванович Еловских родился в 1919 году в семье уральского рабочего- металлурга. Трудовую деятельность начал токарем на Первоуральском старотрубном заводе. Во время Великой Отечественной войны служил в рядах Советской Армии солдатом и офицером.

Основная его профессия — журналист. После войны он был редактором районной газеты, редактором радиокомитета. В 1954 году окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

Много поездил и многое повидал В. Еловских. Жил и работал на Урале, на Дальнем Востоке, в Прибалтке, на Кавказе. Сейчас живет и работает в Сибири, в нашей области.

Пишет в основном рассказы. Пишет и для. взрослых и для детей. Но чаще и больше, пожалуй, для детей. Из десяти изданных книг шесть посвящены ребятам.

Первый рассказ В. Еловских был напечатан в альманахе «Уральский современник» в 1940 году. Позже в Тюменском и Свердловском книжных издательствах вышли сборники:      «Первая      рыбалка»,

«Вместе с ребятами», «На поиски Вали Лосевой», «Рядовой Воробьев», «Трудное поручение», «Нина», «Тревожные вечера», «Сабля командира», «Егорка». В этом году в издательстве «Советский писатель» выходит его большая книга.

Сейчас В. Еловских работает над новым сборником рассказов под общим названием «Высокие тополя».


## В ЧАЙНОЙ

Из чайной, расположенной в центре большого сибирского села, вышел последний посетитель. Буфетчица, пожилая дородная женщина, посмотрела на часы и крикнула:

—  Девчата, закрывайте дверь! Без десяти девять. Эй, слышите, девки?

В это время в чайную вошел еще один человек. Он был молод, высок и статен и смотрел весело и беспечно.

— Столовая уже закрыта, — поспешно и недружелюбно сказала буфетчица.

—  О, Настасья Лексевна! — заулыбался парень. — Приветствую, приветствую. Мне только рюмку водки и хвост селедки.

Наклонив голову, буфетчица угрюмо смотрела на посетителя. А парень смеялся и говорил:

—  Напрасно хмуритесь, Настасья Лексевна. Мне надо всего-навсего бутылку газводы.

—  Не будет тебе никакой бутылки. Я сказала — столовая закрыта.

—  Нельзя так с посетителями разговаривать, Настасья Лексевна. — Парень говорил мягким баритоном, ничуть не сердясь на грозную буфетчицу. — Вы на своем посту, а потому должны быть вежливы.

—  Должна, да не обязана.

—  До конца рабочего дня у вас осталось еще десять минут, Настасья Лексевна.

—  На, отвяжись. — Буфетчица поставила на стойку бутылку крем-соды.

Парень сел поближе к кухне и негромко позвал:

—  Маша, подойди сюда. Слышь, Маша?

Из-за ширмы, закрывающей окно на кухню, вышла девушка лет восемнадцати в белом переднике и встала, спрятав руки за спину. У ней маленькая русая головка в мелких кудряшках, тонкие, как у девочки, голые руки. Смотрит открыто, чуть приподняв брови.

—  Пойдем в клуб. Там Петька Шмурин на гармошке играет. А то к реке сходим.

—  Я работу не кончила. В зале прибрать надо. И на кухне тоже... Да и вообще, знаешь ли...

—  Без тебя есть кому. Пошли.

—  Не! — Девушка замотала головой и уперлась спиной о ширму.

—  Смотри, не свали, — предупредил парень.

—  Она же к полу прибита крепко, даже с места не сдвинешь.

Девушка повернулась к парню спиной и потрясла ширму.

—  Во!

—  Ну, пойдем. Маша. Ну, Машенька.

—  Не...

—  Занекала тоже... Чего ты упрямишься? Пойдем. Ладно?

—  Не... знаю.

—  Поди отпросись, — тихо и ласково сказал он. — Я тебя подожду на улице.

Он ушел, выпив только один стакан крем-соды.

—  Мария, — позвала буфетчица. — Подойди-ка сюда. Эт-то что?.. Этот молодец не к тебе ли подбирается? А?! Ну, что же ты молчишь?

Буфетчица подошла к девушке, усадила ее рядом с собой на стул и обняла за плечи.

—  Расскажи-ка, давай. Ты же знаешь, что уж я-то тебе плохого не присоветую.

—  Девушка вздохнула:

—  В мае еще это было. Я к сестренке пошла. Она у меня за рекой живет, в деревне Боровой. Когда возвращалась, вижу — паром испортился. И дождь лил. Я стояла на том берегу и мокла. А он поблизости неводил с приятелями. Быстро, знаешь ли, подъехал ко мне на лодке и дал свой плащ. Я сидела в плаще, а он стоял в лодке в одной рубахе, под холодным-то дождем. И хоть бы что. Только посвистывал.

—  Это ему, думаю, нетрудно было, перевезти тебя.

—  Ну, да. Я понимаю, тетя Настя. Я ж не совсем уж беспонятная. А знаешь, как он с берега в воду прыгает? С самого высокого, который у рощи. Головой... а руки впереди. Как ласточка. Он такой!..

—  Ласточка. Эко, нашла чем восхищаться. Ничего и тут нету особенного. Говорят, вот, что он с Лизкой Бортниковой жил. Знаешь ее, телефонистка на почте? Нехорош он с девками, говорят. Слышишь? Чего ты опять молчишь?

—  Не знаю, — сердито проговорила девушка, и в ее голосе почувствовались слезы, — ничего не знаю я.

Они замолчали. Стало слышно, как в оконное стекло бьется бабочка. Девушка вышла на кухню и, возвратившись оттуда минут через пять, решительно пошла к выходу.

—  Машка, не ходи! — крикнула буфетчица. — Слышишь, не ходи.

—  Да... Да, будет тебе!..

Дверь захлопнулась.

Буфетчица с силой закрыла форточку, в которую врывался холодный ветер позднего лета.