# Истомин Первые ласточки. Т

Иван Григорьевич Истомин

## ИВАН ИСТОМИН


## Том 2


## ПЕРВЫЕ ЛАСТОЧКИ

Воспоминания о юности


## РАДОСТНАЯ ПЕРЕМЕНА

Летние каникулы я провел в родном селе Мужах. Все удивились, что я без ноги (об ампутации я не писал). Горевали. Отец попытался сделать для меня деревяшку, но она оказалась громоздкой, тяжелой, и я почти не пользовался ею.

Вернулся в Салехард перед самым началом учебного года и — не узнал свой техникум. Первое, что бросилось в глаза, — очень много новых студентов, притом русских, которых до этого среди нас не было ни одного.

— Что за чудо-юдо? — удивился я, беседуя со старыми друзьями. — И русские будут учиться у нас?

— Как видишь, — вздохнул Устин, и в голосе его я уловил нотку недовольства. — Их столько — затеряемся среди них. Не угнаться нам за ними в учебе.

Оказалось, в педтехникум принято много русских юношей и девушек, окончивших пять классов в Салехарде и районах округа. Приезжие, как и мы, обеспечены общежитием в обоих зданиях.

Еще больше удивился я тому, что в интернате стены утеплены, оштукатурены и побелены, а полы покрашены и электричество проведено.

— И учебный корпус обжитой, — сообщил с радостью Гоша Вануйто, — нынче не будем мерзнуть.

Действительно, техникум, оказывается, получил еще одно здание, одноэтажное, школьного типа, рядом с нашим интернатом. В прошлые годы в нем помещалась начальная базовая школа. За лето двухэтажный корпус средней школы Салехарда напротив нас был полностью построен и сдан в эксплуатацию. В освободившийся из- под средней школы дом у пристани перешла базовая школа, а ее корпус отдали педтехникуму.

— Только теперь называется не педтехникум, а педучилище, — узнал я от друзей еще одну новость.

И вот опять учеба. 1936/37 учебный год педагогическое училище начало уже как вполне солидное учебное заведение — с двумя первыми и с одним вторым курсами, а также с тремя подготовительными классами, с контингентом учащихся около ста человек. Значительно был пополнен педагогический коллектив — кроме специалистов по общеобразовательным предметам появились преподаватели по педагогике, музыке, методисты. Директор тоже оказался новый.

Ключом забила жизнь в училище. Правда, ощущался еще недостаток в учебниках и учебных пособиях — не хватало хорошей мебели, постельных принадлежностей, тесновато было в общежитиях, а столовая работала посменно, однако и жить, и учиться стало куда интересней.

Радовались мы, но вскоре пришлось пережить горе — от воспаления внутреннего уха умер в больнице Петя Янгасов, сказочник и переводчик, общий наш любимец. Я по сей день не могу забыть его — хороший, умный был парень, душевный товарищ.

Значительная русская прослойка не могла не внести в национальную среду тягу к учебе, интерес к чтению художественной литературы. Совместное житье и учеба, постоянное общение ненцев, хантов, зырян, селькупов, манси с русскими начало быстро способствовать овладению националами разговорным русским языком, а последнее — лучшему усвоению учебного материала.

Был у нас учащийся — ненец Миша Хэно. Год, проведенный им в техникуме до этого, прошел для него почти без пользы. Будучи очень стеснительным, он старался все время разговаривать только на родном языке. Не понимал объяснений учителя, учился плохо и остался на второй год в первом подготовительном классе. Сейчас же он за какой-то месяц приобрел смелость и, входя в столовую, обычно произносил громогласно:

— Кте моя больсая лоска? Опет нато кусать!

И улыбался так смешно, что вызывал взрыв хохота. А вскоре и совсем хорошо стал разговаривать и с учебой даже у него пошло успешно.

В этом учебном году новичков из северных народностей тоже было немало, но они как-то быстро растворились в обшей массе, и я не помню случаев особой возни с ними, как это бывало в прошлые годы. Однако в быту нашем не всегда все шло гладко. Случались нарушения правил внутреннего распорядка в общежитии новичков — и северян, и русских, не живших еще в интернатах. Тут уж нам, воспитанникам прошлых лет, приходилось служить им примером и призывать к порядку на наших собраниях.